Нейтон Патчер – Демонтажник: Осада Цитадели (страница 5)

Валериан де Соль выдержал драматическую паузу, глядя прямо в глаза Артёму.

— Требования командования просты и не подлежат обсуждению. Первое: немедленная, безоговорочная капитуляция мятежного гарнизона Приозерска. Второе: передача всех глубоких мана-кристаллических жил и обогатительных комплексов обратно под полный контроль корпорации «Цитадель». Третье: сдача всех лидеров Синдиката для проведения показательного процесса очищения. И четвертое, главное условие…

Легат указал длинным тонким пальцем в грудь Артёма.

— Ты, Артём Соколов. Ты снимаешь защитные контуры, надеваешь блокираторы маны девятого класса и добровольно следуешь за нами в столицу. Архи-маршал лично проведет публичную деконструкцию твоего мятежного класса на площади перед Башней Гегемонии. В обмен на твою жизнь и покорность он дарует жителям Приозерска статус трудовых поселенцев третьего разряда. Вашим женщинам и детям сохранят жизнь. Твоя дочь… Софья, кажется? Ей даже позволят продолжить лечение в одном из закрытых резерватов клана. Под строгим надзором.

Позади Артёма с лязгом вскинулись карабины штурмовиков. Лицо Крайнова побагровело, сервопривод протеза взвыл на высоких оборотах, готовый вбить стальной кулак в холеную физиономию посланника.

— Ах ты, сучья порода… — прохрипел комендант.

Артём поднял правую руку, останавливая своих людей коротким, жестким жестом. Взгляд его оставался абсолютно спокойным. Слишком спокойным. Так смотрит взрывник на запальный шнур за три секунды до детонации расчетного заряда.

— Срок на размышление? — тихо спросил Артём.

— Ровно один час, — надменно ухмыльнулся де Соль, решив, что молчание инженера продиктовано страхом перед неуязвимым Архи-маршалом. — Мой штабной бронеход подождет здесь. Ровно через шестьдесят минут ты выйдешь за эти ворота на коленях и с опущенной головой. Если нет — к вечеру сюда прибудет первый эшелон карателей под предводительством самого Радомира. И поверь мне, Соколов: «Эгида Вечности» — это не метафора. Твой горный динамит отскакивает от маршала, как сухой горох от танковой брони. Ты ничто против абсолютной защиты Системы. Смирись.

Артём медленно опустил руку. Сделал два шага вперед, сократив дистанцию до легата до минимума. Оба гвардейца сопровождения тут же напряглись, их арканитовые щиты вспыхнули гудящими силовыми куполами, готовыми отразить любую атаку.

Но Артём не доставал оружия. Он даже не поднял кулаки.

Его взгляд сместился за спину посланника — туда, где на широких грязевых шинах с внутренним гидравлическим подпором покоился гордость кланового автопрома, девятиметровый бронеход «Бастион-IV».

[Навык активирован: Структурный диагноз]

[Режим: Сквозное сканирование механических узлов]

[Цель: Мобильный штабной комплекс клана «Цитадель»]

[Масса: 26,4 тонны]

[Бронирование: Многослойный металлокерамический композит с прослойкой из амортизирующего геля]

[Подвеска: Независимая, гидропневматическая, восьмиточечная, с рунным усилением на сжатие]

Артём смотрел сквозь крашеный металл, сквозь дорогую обивку салона, сквозь пассивные экраны отражения. Он видел каркас. Силовые балки. Точки сопряжения рычагов подвески с несущей рамой. Пальцы ступиц, шкворни, штоки гидроцилиндров высокого давления.

Вся эта махина держалась на базовых законах механики. Чтобы держать двадцать шесть тонн веса и гасить перегрузки при движении по пересеченной местности, металл в узлах крепления находился под колоссальным напряжением. Руны «Цитадели» укрепляли броневые плиты от ударов снаружи. Но никто — ни один клановый артефактор — не тратил ресурсы на защиту от внутренних механических резонансов. Зачем защищать болт от самого себя?

«Эгида Вечности», говоришь? Неуязвимость?

— Передай своему Архи-маршалу одну простую вещь, легат, — негромко произнес Артём. Голос его звучал ровно, мерно, будто он читал лекцию студентам горного факультета. — Любая конструкция, какой бы прочной она ни казалась ее создателю, имеет свой собственный период колебаний. Бетон, броневая сталь, рунный мифрил или древний реликт — абсолютно всё подчиняется закону распределения масс и сил.

— Что ты несешь, червь? — нахмурился де Соль, чувствуя смутное, нарастающее беспокойство.

— Я говорю о том, что в сопромате нет понятия "абсолютная прочность", — Артём чуть заметно шевельнул пальцами правой руки. В кончиках пальцев скользнула блеклая, едва заметная серая искра. — Есть только недостаточный расчет нагрузок. Архи-маршал построил башню высотой тысяча двести метров на осадочных грунтах столичной котловины. Он думает, что психотронный купол удержит эту махину от крена. Он ошибается.

— Ты бредишь! Тебе дан час на капитуляцию!

— Час — это слишком много, — спокойно ответил Соколов. — Мой ответ готов прямо сейчас.

[Навык активирован: Точечная деконструкция]

[Суб-навык: Кавитационный сдвиг кристаллической решетки]

[Фокус: 8 точек крепления несущих ступиц и штоков гидроподвески бронехода]

[Затраты маны: 180 единиц]

[Импульс сформирован. Передача по грунту через механический резонанс…]

Артём не топал ногой, не взмахивал руками, не выкрикивал заклинаний. Он просто сделал шаг назад и перенес вес тела с пятки на носок.

Легкий щелчок. Звук, похожий на треск лопнувшей гитарной струны, только усиленный во много раз и ушедший в низкий, утробный инфразвук.

Земля под ногами легата даже не дрогнула. Силовые щиты телохранителей не среагировали — они были настроены на отражение высокоскоростных снарядов, взрывных волн и направленной магии. Ни того, ни другого не произошло. Волна деконструкции скользнула сквозь сырой асфальт, вошла через резину колес прямо в металлические сердечники ступичных узлов броневика и на долю секунды изменила межатомное расстояние в легированной хромомолибденовой стали.

Предел прочности на срез упал до нуля.

БАМ-М-М!

Звук был чудовищным. Не взрыв, а единовременный, сухой треск разрушения нескольких тонн перегруженного металла.

Все восемь массивных колес тяжелого бронехода — вместе с литыми рычагами, гидравлическими стойками, тормозными дисками и рунными амортизаторами — синхронно отстрелились в стороны, словно их срезало исполинской невидимой гильотиной. Сжатый азот и гидравлическое масло под давлением в триста атмосфер вырвались наружу фонтанами грязно-бурой пены, с шипением ошпарив асфальт.

Двадцатишеститонная бронированная громада представительского лимузина без опоры рухнула брюхом прямо на камни дороги.

Удар был такой силы, что гранитные надолбы в десяти метрах вокруг подскочили. Днище бронехода с оглушительным скрежетом вспороло асфальт, высекая снопы искр. Защитные экраны машины запоздало взвыли перегруженными сиренами, вспыхнули аварийным синим пламенем и с треском закоротили, выбрасывая клубы едкого белого дыма из вентиляционных решеток силовой установки.

Машина представительского класса, стоившая целое состояние, за одну миллисекунду превратилась в неподвижный, расплющенный о дорогу стальной гроб без малейшей возможности двигаться.

Гвардейцы «Цитадели» от неожиданности едва не выронили свои ростовые щиты, неуклюже переступая коваными сапогами и пытаясь понять, откуда прилетел снаряд. Но в воздухе не было запаха пороха. Не было следов огненных шаров или кинетических болтов. Броня машины снаружи осталась девственно целой — на полированных вороненых бортах не появилось даже крошечной царапины.

Она просто перестала быть транспортом.

Легат Валериан де Соль отшатнулся, споткнулся о собственную полу шинели и едва удержался на ногах, судорожно хватаясь рукой за воздух. Его лицо потеряло всякий намек на аристократическое превосходство, став белым, как свежий известняк. Челюсть дипломата мелко подрагивала.

— Что… что это… как?! — выдавил он, глядя на то, как из разорванных магистралей его персонального броневика хлещет черное трансмиссионное масло, заливая сверкающий серебряный герб на борту. — Вы… вы применили запрещенное пространственное оружие?! Это покушение на неприкосновенность парламентёра!

Артём Соколов подошел к краю лужи вытекшей гидравлической жидкости, достал из кармана сложенную вчетверо рабочую схему, стряхнул с нее бетонную крошку и посмотрел на посланника в упор. Глаза инженера были холодными и ясными, как лед на карьерном озере.

— Никакого оружия, де Соль. Чистая физика. Усталостное разрушение несущих элементов вследствие критического резонанса. Некачественная сталь. Скажите вашим снабженцам, чтобы не экономили на легирующих присадках.

Артём сделал паузу, позволяя легату осознать масштаб произошедшего. За спиной инженера бойцы ополчения уже открыто, во весь голос хохотали, опуская оружие и тыча пальцами в севший на брюхо суперкартельский броневик. Крайнов скалился в прокуренные усы, победно поглаживая стальной кулак протеза.

— А теперь слушай мой ответ Архи-маршалу, — не повышая тона, произнес Артём. Каждое его слово падало тяжело, словно забиваемая в породу свая. — Никакой капитуляции не будет. Шахты останутся у тех, кто в них работает и проливает за них кровь. Мой город останется свободным. А что касается Радомира и его несокрушимости…

Артём указал пальцем на восток, в сторону невидимой за горизонтом столицы, где поднималась к небесам двенадцатисотметровая Башня Гегемонии.

— Передай своему маршалу: мне плевать на его «Эгиду Вечности». Мне не нужно пробивать его доспех, чтобы уничтожить его армию. Мне не нужно убивать его лично. Передай ему, что горный инженер Соколов уже начал расчет геометрии сноса. Передай, что я изучил проект его Башни. Я знаю ее центр тяжести. Я знаю модули упругости ее несущих колонн. И когда придет время, я сложу этот трехсотэтажный памятник его гордыне ровно внутрь его собственного фундамента. Вместе со всеми его излучателями, генераторами и его непобедимым штабом.