Нэтали Штиль – Греческие каникулы (страница 6)
– Простите, сир.
Она выскользнула из кабинета, не дожидаясь ответа, но на пороге на мгновение задержалась – будто хотела что-то сказать.
Самир сжал кулаки. Его гнев сменился странным раздражением.
Почему она не дрожит? Почему не лепечет извинения, как остальные?
Он бросил взгляд на стол. Документы лежали идеально ровно.
–
Ночью яхта была особенно прекрасна. Море, тёмное и бескрайнее, сливалось с горизонтом, а звёзды отражались в воде, словно тысячи алмазов.
На флайбридже мягко расстилался вечерний свет, золотя идеально натянутую скатерть цвета слоновой кости. Центр стола украшала изящная композиция из свежих орхидей и лилий, их тонкий аромат едва уловимо смешивался с солёным бризом.
Каждый предмет здесь был подобран с безупречной точностью: столовый серебряный сервиз с тонкой гравировкой, хрустальные бокалы, в которых отражалось закатное солнце, изысканные фарфоровые тарелки, расписанные вручную мастерами из Лиможа.
Айла двигалась безупречно – её движения были четкими, выверенными, каждая подача – словно тщательно спланированное представление.
Первым перед Самиром оказался охлаждённый гаспачо с нотками свежего базилика, поданный в хрустальном бокале. Следом – карпаччо из жёлтого тунца с тонкими лепестками трюфеля.
Мохаммед, как всегда, превзошёл себя. На главное блюдо он подал запечённого морского окуня в миндальной корочке, сопровождённого соусом из шафрана и белого вина. Гарниром был нежный ризотто с пармезаном и ароматом лимонной цедры.
На серебряном подносе покоился десерт – воздушный мусс из маракуйи и белого шоколада, украшенный карамелизированными орехами и тончайшими пластинами золота.
Айла поставила перед Самиром бокал с глубоким красным вином, выдержанным специально для этой вечерней трапезы.
Самир провёл пальцами по краю бокала, наблюдая, как на поверхности вина медленно образуется тонкая плёнка.
На яхте всё было идеально.
Но мысли его были далеко за пределами этого ужина.
После ужина Самир Мансур сидел на палубе, лениво покачивая бокал с вином, наблюдая, как свет огней далёкого города отражается в спокойной глади Красного моря. Ночь окутала яхту, но её мягкая подсветка рассеивала мрак, создавая иллюзию, будто «Аль-Нур» парит над водой, отделённая от реальности тонкой полосой мерцающего света.
Глубоко внизу, под корпусом, свет проникал в прозрачную воду, освещая богатый подводный мир. В лучах голубых прожекторов неторопливо скользили силуэты рыб, вспышки серебристых тел мелькали среди коралловых отмелей. Казалось, если наклониться чуть дальше, можно разглядеть самое дно, ощутить бездонную глубину этого места, где тишина властвовала над всем живым.
Сигаретный дым медленно растворялся в ночном воздухе, а Самир, скользнув взглядом по воде, на секунду задержался на переливах лазурного света. Здесь, в этой хрупкой, почти нереальной красоте, ему хотелось задержаться подольше—исчезнуть в темноте, раствориться в бликах, позволить себе забыть обо всём.
Но мысли о предстоящем путешествии, о делах, о том, что его ждёт впереди, не давали ему этой привилегии.
Он сделал очередной глоток вина, чувствуя терпкость напитка, и снова посмотрел на город.
Пусть пока остаётся только ночь, только море, только огни вдали.
Глава 7. Тревога
Раннее утро принесло с собой прохладу, редкий дар перед раскалённым солнцем, которое вскоре возьмёт море под своё безраздельное господство.
Самир шагнул на край платформы, несколько секунд наблюдая за прозрачной водой, глубокой и неподвижной. Затем – прыжок.
Тело прорезало гладь, вода сомкнулась над ним, обдав прохладой. Всплеск исчез так же быстро, как появился, и через мгновение он уже скользил под водой, вытягиваясь в уверенном, мощном движении.
Ритм был чётким, выверенным: гребок, толчок, вдох. Вода сопротивлялась, но он легко прорывал её плотную гладь, двигаясь с безупречной точностью.
Спорт был единственным, что позволяло полностью очистить разум, избавиться от напряжения. С каждым сильным гребком он сбрасывал мысли – о встречах, переговорах, о предстоящем маршруте и давлении семьи. Сейчас не существовало ничего, кроме моря, ритма и собственного дыхания.
Несколько длинных заплывов, затем последний рывок – и он замедлил движения, направляясь к платформе для купания.
Руки легко ухватились за металлические поручни, ноги оттолкнулись от воды. Поднимаясь, Самир встряхнул голову, капли скользнули по смуглой коже.
Лиза стояла рядом, уже протягивая полотенце.
– Ваше полотенце, сир, – голос ровный, уверенный.
Самир провёл полотенцем по лицу, чувствуя, как прохладная ткань впитывает капли солёной воды. Он сдвинул полотенце на шею, стряхнул с плеч остатки влаги и посмотрел в сторону, где секунду назад стояла Лиза.
Исчезла.
Как будто её и не было.
Он скользнул взглядом по палубе, но Лиза уже растворилась среди утренних дел, став частью ритма команды, невидимой, пока её присутствие не понадобится.
Самир убрал полотенце на перила, провёл ладонью по мокрым волосам и, не задерживаясь, направился к каюте. Он не придавал этому значения.
Не должен был придавать.
На палубе шумел ветер, яхта мягко раскачивалась на волнах, а он, как всегда, думал только о деле.
Самир шагнул в салон, его движения были ленивыми, но точными, словно он только начинал пробуждаться, несмотря на уже насыщенное утро.
На открытой палубе завтрак был накрыт безупречно: скатерть цвета морской волны идеально разглажена, серебряные приборы разложены в строгом порядке, а фарфоровые тарелки сияли в лучах раннего солнца.
Айла, с привычной грацией, завершала сервировку, аккуратно ставя на стол последний бокал с апельсиновым соком. Её движения были выверенными, точными, без лишних жестов – искусство, доведённое до совершенства.
Мохаммед приготовил всё с особым вниманием: свежие круассаны с тонкой карамельной корочкой, маленькие стеклянные чаши с медом и домашним джемом из инжира. Рядом – воздушный омлет с зеленью и козьим сыром, тонко нарезанный лосось, тёплые лепёшки и чашка крепкого арабского кофе, из которой поднимался лёгкий горьковатый аромат.
Самир сел за стол, бросив короткий взгляд на Айлу.
– Всё идеально, – произнёс он ровным голосом, беря бокал с соком.
Айла едва заметно кивнула, отступая назад.
На палубе было спокойно. Над гладью воды уже кружили чайки, а утренний свет играл бликами на серебристых перилах яхты.
Это был момент уединённой роскоши – короткая передышка перед днём, который обещал быть долгим.
Зодиак едва коснулся платформы, когда Тамер ловко перепрыгнул на палубу, его белоснежные льняные брюки мгновенно покрылись морскими брызгами.
– Ах, "Аль-Нур"! – раскинул он руки, будто обнимая весь мир. – Единственное место, где мой друг еще позволяет себе роскошь быть самим собой.
Самир стоял у перил, медленно выдыхая дым сигареты.
– Ты опоздал на сорок минут.
– Зато привез отличные новости, – Тамер ухмыльнулся, плюхнувшись в кресло. – Хотя… – его взгляд скользнул по напряженным плечам Самира, – ты выглядишь как человек, которого только что женили против воли.
Самир резко раздавил сигарету в хрустальной пепельнице.
– Оставь свои шутки.
– А, значит, матушка снова за свое? – Тамер знающе приподнял бровь, ловко ловя брошенный ему бокал вина. – Вчера она устроила целое представление на приеме у Аль-Фати. Буквально выставила тебя холостяком-неудачником перед всем высшим обществом.
В этот момент дверь в салон тихо скрипнула. Лиза появилась с подносом, застыв на пороге при виде гостя. Ее глаза на секунду встретились с взглядом Самира – и она мгновенно отступила, исчезнув так же бесшумно, как и появилась.
Тамер медленно свистнул, наблюдая, как пальцы Самира непроизвольно сжали хрустальный бокал.
– Интересно… Неужели наш ледяной принц наконец-то нашел способ досадить матушке?
Самир встал, его тень накрыла ухмыляющегося друга:
– Если ты приехал только для этого…
– Успокойся, – Тамер поднял руки в мнимой защите. – Я просто напомню: твоя "невеста" встретит тебя в Афинах. Матушка уже заказала кольцо. – Он бросил на стол конверт с фамильным гербом. – Ты действительно готов променять это, – широкий жест в сторону моря, – на золотую клетку в Каире? Пока ты сам не найдёшь себе невесту, твоя мама точно женит тебя силой. Она была чертовски серьезна, – Тамер театрально вскинул руки. – Уже всё продумала, учла, оценила… Чудо-женщина.
Самир, наконец, сделал глоток вина, позволяя терпкому вкусу смыть раздражение.
– Моя мать всегда стратег.