Нэтали Штиль – Греческие каникулы (страница 7)

– А ты? Успеешь опередить её? – Тамер с нескрываемым весельем посмотрел на друга. – Или пора задуматься о спасательных операциях?

Самир не ответил сразу, но в его глазах промелькнуло что-то непроницаемое.

– Я не играю в её игры.

– В этом ты уверен? – Тамер чуть наклонил голову, снова мельком взглянув на палубу, где мелькнула фигура Лизы.

Самир перевёл взгляд на море, глубоко вдохнув ночной воздух.

– Давай не будем повторять этот разговор.

– Ох, брат, – Тамер рассмеялся, откидываясь назад, – ты ещё сам не понимаешь, в какой момент началась игра.

Тамер уехал так же быстро, как появился, оставив после себя лёгкий запах дорогого одеколона и лёгкую ухмылку в воздухе – будто даже после прощания он продолжал дразнить своего друга.

Самир ещё некоторое время сидел на палубе, наблюдая, как зодиак, увозивший Тамера, растворяется среди блестящих волн. Ветер лёгкими порывами поднимал складки его рубашки, а бокал вина почти осушился.

Его взгляд скользнул по горизонту, но мысли не отпускали.

– Найти себе невесту.

Он усмехнулся.

Как будто это так просто.

Он пытался вспомнить – был ли когда-то момент, когда он действительно, по-настоящему чувствовал что-то глубокое к женщине?

Были увлечения. Были встречи, разговоры, редкие моменты, когда он позволял себе игру в привязанность. Но настоящая, полная погружения любовь?

Нет. Никто и никогда не смогла завладеть его сердцем.

Не потому, что он не пытался.

А потому, что он не верил.

Он сделал последний глоток вина, затем отставил бокал, наблюдая за отблесками воды. Яхта мягко покачивалась в спокойных волнах Красного моря.

"Любовь…"

Самир едва заметно качнул головой, отбрасывая мысли, прежде чем они начали цепляться за реальность. Он отставил бокал, провёл рукой по лицу, пытаясь вычеркнуть мысли, оставленные Тамером. Его друг всегда умел создавать хаос даже в самых спокойных моментах.

Он поднялся, огибая стол, и направился в сторону носовой палубы, где вечерний бриз казался прохладнее, а море уходило в бесконечную темноту.

"Найти себе невесту…"

Слова Тамера всё ещё звучали у него в голове. Самир знал, что его мать не отступит. Она привыкла добиваться своего.

Но он не был человеком, который подчиняется чужим решениям.

Он остановился у перил, глядя в воду. Лёгкое течение скользило под корпусом яхты, а мягкая подсветка создавала иллюзию парения над водой. Всё вокруг было упорядоченным, идеальным.

Телефон на кофейном столике резко завибрировал, заставив хрустальный стакан с вином дрогнуть. На экране – имя: "Мама”..

Самир замер на секунду, пальцы непроизвольно сжались вокруг бокала. Он резко провел по экрану, отбросив телефон в сторону, словно тот обжег ему кожу. Звонок оборвался, но напряжение осталось – тяжелое, как предгрозовой воздух.

"Опять. Всегда в самый неподходящий момент."

Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Афины. Невеста. Бесконечные переговоры с семьями, которые считали его не человеком, а выгодным активом. Мать уже, конечно, все устроила – оставалось лишь поставить подпись и улыбаться фотографам.

Телефон завибрировал снова.

Самир резко вдохнул, чувствуя, как гнев подкатывает к горлу. Он не ответил. Не сейчас.

Но знал: рано или поздно придется разгребать этот бардак.

Вместе со всем остальным.

Глава 8. Подготовка к путешествию

Утро началось с едва уловимого ощущения перемен. Самир покинул яхту так же спокойно, как и прибыл—без лишних слов, без прощальных жестов. Черный Maybach, покачнувшись на подвеске, мягко выкатил с причала, оставляя за собой лишь легкую пыль над раскаленным асфальтом. Капитан Мустафа, наблюдавший за уходом хозяина, слегка поправил манжеты рубашки, затем медленно обернулся к команде, собравшейся на палубе. – Через три дня отплываем. Подготовка начинается немедленно. Слова прозвучали четко, как приказ. Лиза и Айла. – Ты идёшь со мной, – скомандовал Айла, хватая Лизу за руку. – Сначало нужно убрать беспорядок. Они спустились в спальню Самира. Айла щелкнула ключом, открывая дверь в хозяйскую спальню. – Начинаем с постели. Главное правило – никаких складок, никаких волосков, никаких следов. Лиза замерла и сглотнула, ощущая, как внутри поселилось странное напряжение. Она уже видела роскошь яхты, но эта комната была чем-то совсем другим. Комната дышала роскошью: высокие потолки, панорамные окна, но больше всего поражала сама кровать – широкий подиум, застеленный белоснежным бельем с золотой вышивкой. Айла четким движением откинула покрывало. – Держи, – кивнула она, и Лиза ухватила край простыни. Они сняли ее синхронно, как отработанный дуэт: быстрый рывок вверх и соединение углов, чтобы не одна частичка кожи или волосок не ускользнули. Лиза пылесосила матрас до идеальной чистоты. Айла в это время складывала использованное постельное белье в мешки для стирки. Пришло время стелить чистое белье, которое Айла достала из ящика, спрятанного под кроватью. Оно было ещё шикарные предыдущего: голубая каемка с вкраплениями золотой нити и монограммой семьи Мансуров по центру. Айла так же технично натягивала простыни и наволочки, попутно поправляя движения Лизы, движения которой были не столь техничны и уверенны. После того, как постель была застелена Айла ещё раз разгладила даже малейшие складочки. – Ванная, – указала Айла на скрытую дверь и двинулась в сторону. Она не останавливалась не на секунду. Лиза отметила отсутствие ненужных движений и четкую систему. Скрытая дверь раскрылась, обнажив мраморное пространство, больше похожее на спа-зону. Черные мраморные стены с золотыми прожилками контрастировали с белизной раковин и ванной, которая как чаша стояла у стены, из которой вырастали позолоченные кран и лейка для душа. Две белоснежные раковины на мраморном пьедестале с огромным зеркалом, которое ещё больше увеличивало пространство ванной комнаты. Айла собрала все полотенца в мешки для грязного белья, проверила все шкафчики и перешла к протиранию и полировке всех поверхностей – точно эффектно, без пауз. – Ты должна протереть всё поверхности, которые можно протереть, – уточнила Айла, вертя тряпку в воздухе. – даже, если они выглядят чистыми. Лиза запоминала каждое движение опытной коллеги. Она пыталась поймать ритм, но почти ощутила раздражение на саму себя. Почему её руки не двигаются так же быстро, как у Айлы? Почему все кажется механически простым, но сложным одновременно? После того, как они закончили, Айла ещё раз обошла все помещение. На зеркале остались небольшие разводы. – Он проверяет. – сказала Айла, поправляя изъян. Через 30 минут комната сияла чистотой. Лиза вздохнула, вытирая пот со лба. – Завтра будет быстрее. – усмехнулась Айла, запирая дверь. – Завтра будет лучше. – откликнулась Лиза, потирая ноющую спину. Хакан и Цезарь. Гараж яхты гудел, как улей – где-то шипел компрессор, капала вода с промытого корпуса гидроцикла, а по бетонному полу растекалось масляное пятно, которое так и не удалось оттереть. Хакан, сидя верхом на ящике с инструментами, листал список на планшете: – Рации – зарядить, шампунь для мойки – две канистры, батарейки АА – штук двадцать… – он постучал пальцем по экрану. – И этот чертов гидроцикл опять капризничает. В прошлый раз заглох посреди залива, еле дотащил. Цезарь, не отрываясь от разборки фильтра, хмыкнул: – Ты его перегрел. Опять гонял, как угорелый? – А как еще проверять, если не на скорости? – Хакан ухмыльнулся, смахивая пот со лба. Грязная майка прилипла к спине. – Кстати, бензин заканчивается. Когда поедем в город, надо заправить канистры – и бери больше, чем в прошлый раз. А то опять на середине моря встанем. Цезарь молча кивнул, выковыривая грязь из патрубка. Его руки, покрытые царапинами и следами масла, двигались методично – каждый жест точный, без лишних движений. – Шампунь возьмем тот же? – спросил Хакан, спрыгивая с ящика. – Нет. В прошлый раз после него разводы оставались, – Цезарь бросил фильтр в таз с растворителем. – Возьми синий, с воском. И проверь срок годности. Хакан закатил глаза: – Да кому какая разница, каким мылом мы яхту моем? Цезарь поднял на него взгляд. Зеленые глаза, холодные, как море перед штормом. – Ему, – коротко бросил он. Хакан вздохнул, почесал затылок и дописал в список: “Шампунь – синий, с воском. Не просроченный”. Потом потянулся за ключами от машины. – Поехали, пока солнце не село. А то опять этот идиот Омар все полки в магазине перевернет. Цезарь молча встал, вытер руки тряпкой и двинулся к выходу. Он ненавидел походы за покупками. Но терпел – потому что иначе Хакан притащит какую-нибудь ерунду. Алиджан. Энджин-рум гудел низким, ровным рокотом работающих двигателей. Воздух был пропитан запахом машинного масла и металла. Алиджан стоял, склонившись над открытым люком, его фонарик выхватывал из темноты узлы и соединения, покрытые тонким слоем пыли и смазки. Он не любил спешку. Каждый винт, каждый провод, каждый датчик – все должно было быть идеально. Но мир не идеален. И сейчас, за три дня до отплытия, система диагностики упрямо мигала красной лампочкой – ошибка в левом двигателе. Алиджан медленно выпрямился, смахнул пот со лба тыльной стороной руки и сделал пометку в журнале: "Левый двигатель – колебания давления топлива. Возможна засоренность фильтра. Не критично. Требует проверки в Турции." Его почерк был ровным, без засечек, как чертеж. Закончив проверку он поднялся на палубу. Наверху ветер был свежим, солнце слепило глаза после полумрака машинного отделения. Капитан Мустафа стоял у перил, изучая какие-то бумаги. Он даже не обернулся, когда Алиджан подошел – просто сказал: – Ну? Алиджан молча протянул журнал. Капитан пробежал глазами записи, слегка нахмурился, но кивнул: – Дойдем? – Дойдем. Больше слов не потребовалось. Они знали друг друга слишком долго. Капитан закрыл журнал, задержал взгляд на Алиджане: – Ты уверен? Алиджан не ответил сразу. Он посмотрел на море, на горизонт, где уже собирались легкие облака. – Если что-то пойдет не так – я разберусь. Капитан вздохнул, но больше не спрашивал. Мохаммед. Кухня "Аль-Нура" была тихой в этот час – только гул холодильника да редкие всплески волн за иллюминатором нарушали тишину. Мохаммед стоял перед открытой дверцей, скрестив руки на груди. Пустая тарелка. Опять. Он вздохнул так глубоко, что его окладистая борода колыхнулась. – Ну и где же мой чизкейк? – проворчал он, закрыв холодильник и начав методично открывать шкафчики. Каждый открывался с характерным щелчком, а Мохаммед мысленно делал пометки: Верхний слева – крупы, мука – все на месте. Нижний справа – специи – шафрана стало меньше – значит, Хакан снова ворует для своих "особых" чаев. А из холодильника исчез кусок чизкейка, два йогурта и кусочек халуми. Мохаммед качал головой, делая пометки в длинном списке на планшете: Фисташки – 2 кг, Мед цветочный – 1 банка, Сыр халуми – 3 упаковки …и замок на холодильник – добавил он мысленно. Лист получался вдвое длиннее обычного – через неделю в Турции, а там, как всегда, капитан захочет свежих мидий, Айла будет просить свой "невозможный" безглютеновый хлеб, а этот чертов Цезарь опять потребует двойную порцию острого соуса. Уголки его губ дрогнули в улыбке. Он любил эти капризы. Кофеварка булькнула последний раз. Мохаммед налил себе чашку густого, как деготь, турецкого кофе – единственное, что он готовил не для других, а для себя. Присев на высокий порог, где теплые деревянные доски палубы встречались с прохладным мраморным полом кухни, он закрыл глаза, вдохнув соленый воздух с нотками жасмина. Вспомнился смех сына – того самого дня, когда мальчик впервые сам приготовил кускус, пусть и переперчил его вдвое. – Я буду как ты, баба! – кричал тогда Ахмед, размахивая поварешкой. Кофе обжег губы, но Мохаммед не заметил. Он был счастлив. Капитан Мустафа. Капитанский мостик был тих, лишь монотонный гул приборов нарушал тишину. Мустафа сидел на высоком кожаном кресле, его пальцы машинально перебирали четки из черного дерева. В панорамные окна открывался вид на пустую носовую палубу – безупречно чистую, сверкающую на солнце. Море лежало перед ним, плоское и бесконечное, как лист пергамента. Сколько раз он уже видел этот горизонт? Сто? Двести? А все равно перед каждым выходом – этот мандраж под ложечкой. Он перевел взгляд на приборы: Датчики давления – в норме, Топливные системы – стабильны, Карта маршрута – ровная линия до Турции. Все было готово. Но… – Команда – подумал он. Молодая Лиза, которая еще не нюхала настоящего шторма. Хакан, надежный, но слишком бесшабашный. Алиджан – золотые руки, но вечно загоняет себя до предела. И яхта… Он положил ладонь на холодную панель управления. "Аль-Нур" была не просто сталью и тиком. Она дышала, жила, капризничала – как норовистая лошадь. В кармане брюк завибрировал телефон. Лиман. "В Геджеке уже ждет. Всего несколько дней – и он снова увидит ее улыбку, услышит смех, почувствует запах ее духов – жасмин с нотками морской соли." Он не ответил. Просто перевернул телефон экраном вниз. Быть капитаном – значит нести груз до конца. Скоро Греция. Скоро гости, шумные вечеринки, бессонные ночи. А пока… Мустафа глубоко вдохнул и потянулся к рации: – Команда, доклады о готовности через пятнадцать минут. Его голос звучал ровно и спокойно. Только четки в его руке вращались чуть быстрее обычного. Эль-Гуна еще спала, когда "Аль-Нур" тихо отошла от причала. Первые лучи солнца золотили белоснежные корпуса яхт, розовые отблески скользили по спокойной воде, а где-то вдалеке одинокий рыбак на деревянной лодке лениво закидывал сеть. Капитан Мустафа на мостике – неподвижен, как статуя, только глаза скользят между приборами и горизонтом. Он уже мысленно в море, просчитывая каждый возможный сценарий. И от него не ускользает ни одна деталь. Хакан улыбается во весь рот, ловко сматывая мокрые канаты. Для него каждое отплытие – как первый раз: ветер в лицо, запах свободы, предвкушение приключений. Цезарь молчит, но его зеленые глаза горят. Он смотрит не на город, а вперед – туда, где море сливается с небом. Айла у трапа – поправляет прядь волос, случайно выбившуюся из идеальной косы. Она уже составляет в голове список дел на день: проверка кают, стирка… А Алиджан в машинном отделении прислушивается к гулу двигателей, как врач к сердцу пациента. Малейший посторонний звук – и его рука уже тянется к инструменту. Мохаммед курит, наблюдая, как исчезают огни набережной. Он уже придумал меню на неделю вперед. Лиза стояла на корме, опершись на полированные перила, и смотрела, как причал становится все меньше. Ветер трепал ее волосы, солнце грело лицо, а под ногами – мощь "Аль-Нура", мягко рассекающего воду. – Как же это не похоже на Ростов, – подумала она. Она вспомнила как в 15 лет мечтала объехать весь мир. Мама смеялась, когда Лиза заявила, что отправится в кругосветка, но купила ей карту, на которой Лиза старательно отмечала булавками места, которые обязательно посетит. А теперь… Египет, Турция, Греция. Она закрыла глаза, вдохнула соленый воздух – и улыбнулась. Мечты сбываются. Просто иногда – не так как мы ожидаем.