Нэнси Кресс – Наблюдатель (страница 31)

– Но как же вы поймете, что наблюдаемое вами после установки импланта – истина, а не всего лишь сложная, детализированная, очень правдоподобная иллюзия?

– Не возьмусь даже предполагать до тех пор, пока не испытаю на практике. Но знаете, Каро, я сознаюсь вам кое в чем. Я рассказал Уоткинсу и Джулиану о том, что мне случалось баловаться марихуаной, а вот о том, что я пробовал почти все остальное, что только есть на свете – грибы, кокаин, ЛСД, экзотические африканские вещества, – умолчал. Люди, с которыми я сталкивался, были убеждены, что видели реальное, но я всегда мог сказать, что это не так, даже о том, что испытывал сам. Если бы Джулиан и Уоткинс знали об этом, то, возможно, не рискнули бы нанять меня – вдруг у меня во время операции возникнут видения, основанные на том опыте.

– А такое может быть?

– Нет.

– Вы всегда так уверены в себе?

– Не всегда. Но насчет этого, да.

Она кивнула, не зная, что сказать. Тревор не походил ни на кого из людей, с которыми ей случалось иметь дело прежде; определенно, ни на кого из знакомых хирургов. Если кому-нибудь из них случалось попробовать «препараты», утратить уверенность в себе или, скажем, испытать религиозные колебания, это тщательно скрывалось от коллег. Цель нейрохирурга состояла в том, чтобы всегда держать все под контролем. Я ведь тоже стремлюсь к этому, молча призналась себе Каро.

Прежде чем она нашлась с ответом на последнее замечание Тревора, на стул напротив нее изящно опустился Джулиан. У него был усталый вид.

– Доброе утро, хирурги. Мне только что позвонил Эйден. Он чувствует себя значительно лучше, чем накануне. Уже через несколько дней он сможет вернуться на Кайман-Брак. Но результатов окончательных анализов пока нет. Судя по всему, они проверяют его на какие-то экзотические инфекции. Каро, у вас все готово для того, чтобы завтра прооперировать Айвэна? А вы, Тревор, уже можете отправиться на экскурсию по нашей базе?

– Да, – ответила Каро, а Тревор поднялся, улыбнулся ей и одними губами, беззвучно, проговорил:

– Кофе.

Каро еще несколько минут сидела за столом, анализируя свою реакцию на то, что сказал ей Тревор. Точка опоры для понимания чего-то более крупного, чем земная жизнь… Означало ли это, что ему предстоит повторить мистический опыт Лоррейн, каким бы он ни был, или он повторит прозаическую проверку Джулианом теории Джорджа шаг за шагом, с «созданием» фонтана Треви в саду Третьего крыла? Ей казалось, что поиск «опоры для чего-то большего, чем эта земная жизнь», – занятие в какой-то степени инфантильное; такими вещами человек занимается лет в двадцать с чем-то, до того как погрузится в проблемы карьерного роста, оплаты счетов, воспитания детей или – в случае Тревора – выживания в районах боевых действий. Однако, с другой стороны, это стремление к «чему-то большему» на самом деле у многих людей никогда не пропадает, даже если они не признают этого открыто.

…Смотрит на проплывающие в небе облака. А потом, в один миг, нет ни облаков, ни самой Каро. Она находится нигде и везде, вплетенная в то, что позднее стала называть тканью мироздания. Она – это облака, трава, ветерок и муравей, перебирающийся через ее руку. Она является всем, и всё является ею.

Когда Каро встала, чтобы отнести одноразовую чашку в ведро, она почувствовала себя совсем растерянной. К тому же она поймала себя на том, что, пока Тревор говорил, в ней зародилось влечение к нему. Именно тогда, а не раньше, когда они только сели за стол. Он оказался таким необыкновенным, открытым, живым… И это усугубляло ее растерянность.

Ладно, влечение – ну и что из того? На первом этапе знакомства ее влекло к Джулиану – пока она не узнала его немного лучше. Ей даже Пол Беккер когда-то казался привлекательным. Да, она плохо разбирается в мужчинах, но ведь она не одна такая. (Взять хотя бы Молли!) Каро приехала сюда, чтобы заниматься работой, от которой зависело не только ее будущее, но и судьбы Эллен, Кайлы и Анжелики. Именно на этом она и должна сосредоточиться.

Она отыскала Барбару, и они вернулись к анализу данных картирования мозга. Работа шла отлично.

На следующий день все полетело кувырком.

21

Вейгерт, потрясенный тем, что ноги, похоже, вознамерились изменить ему, заложил руки за спину и прислонился к стене. Уоткинс, сидевший в кресле и державший на коленях доску с расставленной на ней шахматной задачей, так побледнел, что Джулиан потянулся к кнопке вызова Камиллы.

– Нет, нет… я… все нормально, – остановил его Уоткинс.

Определенно, это было не так. Вейгерт посмотрел на Джулиана, тот мотнул головой и сказал:

– И это еще не всё.

– Помилуй бог… Не все? Джулиан, вы уверены?..

– Конечно, уверен! – рявкнул Джулиан и тут же взял себя в руки. – Простите, Джордж. Это… я во всем виноват.

– Расскажите еще раз, – хрипло проговорил Уоткинс. – По порядку. Во всех деталях.

Джулиан открывал рот совсем по-лягушачьи. Как ни странно, это несколько успокоило Вейгерта. Он никогда еще не видел Джулиана в отчаянии. Рассерженным, нетерпеливым, ехидным, озабоченным – но не отчаявшимся. Это выбивало из колеи, но ведь кто-то должен быть хладнокровным и рассудительным! Значит, это будет он, Вейгерт. И он внимательно слушал подробности, которые упустил, когда Джулиан ворвался в комнату и сообщил о несчастье.

– Эйден лежал в больнице, Бен восстанавливался после операции, и поэтому ежедневную вечернюю проверку кибербезопасности провел я сам сразу же по возвращении с Большого Каймана. Все было в порядке. Потом, в три сорок ночи, Розита, дежурившая в ночь, разбудила меня и сказала, что Бена Кларби нет в больничном крыле. Она не видела, как он выходил, и сначала подумала, что он в уборной. Я сразу же проверил записи системы безопасности, и оказалось, что ее отключили в три ноль шесть. Отключили полностью: и камеры наружного наблюдения, и сигнал тревоги сбоя системы. А через двадцать минут, как и запрограммировано, система включилась снова, а…

– Но ведь нужен пароль… – проскрипел Уоткинс.

– …чтобы все это проделать, – продолжал Джулиан, не обратив внимания на реплику, – нужны особые коды, которые знают только три человека: я, Эйден и Бен. Не просто пароль, Сэм, а детальное знание кодов технического доступа и порядок их ввода. Но что самое главное, в три ноль семь из системы хлынул…

Уоткинс выругался и взмахнул рукой, разбросав фигуры по комнате. Ладья стукнула Вейгерта по колену. Джулиан продолжал говорить, не обратив на это ни малейшего внимания:

– …на всех имеющихся частотах поток пакетов информации. За пятнадцать минут было передано все. Алгоритмы, программы чипов, полученные записи. Абсолютно все. А потом Бен покинул базу. Он все еще слаб после операции, все наши автомобили на месте, значит, кто-то ждал его за воротами.

– Я думал, что в ночное время у вас должен дежурить кто-то из инженеров! – сказал Уоткинс.

– Обязательно. Бен отпустил дежурного и сказал, что подежурит сам. Сказал, что его выпустили из больницы, он проспал десять часов подряд и «жаждет вернуться в строй». Конечно, ему поверили. Ведь в отсутствии Эйдена именно Бен командовал всей кибербезопасностью.

– Откуда Кларби мог знать, что Эйден… Ох!..

– Но… наши данные хотя бы сохранились? Кларби не уничтожил их, а лишь выкрал копии?

– Джордж, естественно, он ничего не уничтожил. Он выкрал копии! Всю нашу многолетнюю работу!

Джулиан никогда еще не разговаривал с Вейгертом в таком тоне, и тот почувствовал, что тоже начинает закипать, но сдержался. У Джулиана есть причина для утраты самообладания – ведь украли его программное обеспечение.

– Но зачем? – спросил он. – Что Кларби будет делать со всеми этими данными?

– Этого мы не знаем, – ответил Уоткинс. – В этом-то все и дело. Джулиан, может ли Кларби, используя эти данные, повторить то, что мы делаем здесь? Создав такую же лабораторию?

– Для лаборатории потребуется оборудование. А оно стоит сотни миллионов долларов.

Таких денег у парня просто не могло быть. На создание базы Сэм и Джулиан потратили почти все свои немаленькие состояния. Но…

У Вейгерта спазмом стиснуло желудок.

– Он мог продать эти данные… но кому? Куда шла передача?

– На защищенный ретранслятор на Украине, – ответил Джулиан, – а куда дальше, неизвестно. И главный вопрос: не «кому», а «зачем». Самый вероятный вариант, что заказчик – правительство крупной страны, например Китая, у которого есть научный потенциал и деньги для того, чтобы использовать наши материалы. Военные? Не могу представить себе, зачем им это может понадобиться, но я не военный. Может быть, для того, чтобы увеличить финансирование?

– Финансирование? – промямлил Вейгерт. – За мою теорию?

Джулиан отвернулся от Уоткинса и посмотрел на Вейгерта.

– Теория все еще ваша, Джордж, – сказал он уже без непривычной резкости в голосе. – Но любой, кто способен заплатить за похищение данных, а потом использовать их, интересуется не физикой, а ее прикладным применением.

– Нет, – сказал Уоткинс, – это не правительство. В досье Кларби нет ничего, что указывало бы на связи такого рода. И если он отравил Эйдена… Джулиан, черт побери, как вы, проверяя досье, не вскрыли у Кларби криминальных контактов?

– Потому что их не было, – сказал Джулиан. Он резко повернулся к Уоткинсу, и Вейгерт увидел перед собой молодого волка, угрожающе щерящегося на одряхлевшего вожака. – Если вы предполагаете, что претендентов проверяли спустя рукава, то ошибаетесь. Когда я нанимал Бена Кларби, за ним не было ровно ничего подозрительного. Но с тех пор прошло три года, люди летали в Штаты, повидать родных, провести отпуск. Здесь не тюрьма. Если Бена завербовали, когда он работал у нас, я просто не мог знать об этом.