Нэнси Кресс – Наблюдатель (страница 30)

– Неужели она… – начала Каро.

– Нет, – ответила, не дослушав, Барбара. – Только не со служащими базы. Джулиан ей голову оторвет.

– Голову ей оторву я, – сказала Каро. – Я здесь главный врач. – Собственные слова показались ей настолько забавными, что она расхохоталась. Главный врач! В больнице на шесть коек, с пациентами, каждый из которых твердо уверен, что ничего, даже времени, не существует, пока он лично не создаст все это!

Барбара тоже рассмеялась.

– Каро, я еще не видела тебя такой. Просто замечательно. И мне очень понравилось, как ты осторожненько проверяла, дежурит ли Камилла у Лоррейн и достаточно ли я трезва, на случай если кто-нибудь из этих идиотов свалится со стола и раскроит голову. Я, конечно, не хирург, но рассеченную кожу на голове зашить смогу.

– Ты можешь все, – благодушно сказала Каро. У нее вообще было благодушное настроение. Ей было очень хорошо. – И Молли, и я, и Джордж, и Джулиан, и мой двоюродный дед – гений и нобелевский лауреат, и Эйден, и Бен, и Розита, и Айвэн, и…

Айвэн, самозабвенно и неуклюже отплясывавший на столе, оступился и упал.

– А я еще и прорицательница! – заявила Барбара и мгновенно оказалась на ногах. – Нет, ничего, он уже встает. Все в порядке. Алкоголь-индуцированная мышечная слабость. Джулиан может сколько угодно уверять, что Айвэн несравненный программист, но при всем при этом он идиот.

Каро тоже поднялась. Правда, она забыла, что кресло очень низкое и неудобное, и, вставая, потеряла равновесие и упала на траву – очень удачно, ничего себе не повредив. Она сразу же почувствовала, что Барбара помогает ей встать, при этом разговаривая с кем-то, стоявшим рядом.

Перед ними стоял мужчина, с явным интересом изучая Каро. В сгустившейся темноте она не могла рассмотреть его. И как раз в этот момент вспыхнуло освещение сада.

– Привет, – сказал незнакомец. – Доктор Сомс-Уоткинс? Я Тревор Абруццо, ваш новый хирург.

– А у нас тут вечеринка, – глупо сказала она, пытаясь одновременно и оправдываться, и держаться со всем доступным ей достоинством.

– Я уже заметил, – ответил он и улыбнулся.

Наутро в саду не осталось никаких следов вчерашней пьянки.

Каро (она практически не ощущала похмелья) еще раз обследовала Айвэна Кайвена. МРТ, которую она проделала вместе с Барбарой, не выявила никаких потенциальных проблем у него в мозгу. Анализы крови, медицинский осмотр, обсуждение самочувствия. Тревор внимательно наблюдал и почти ничего не говорил. Его присутствие нервировало Каро. У него был огромный опыт, ему доводилось оперировать в таких сложных условиях, какие она с трудом могла себе представить. Ей не хотелось, чтобы он воспринимал ее как новичка.

Закончив предоперационное обследование Айвэна, Каро и Тревор отправились в «трапезную» выпить кофе. Каро приготовилась отвечать на вопросы, которые должны были возникнуть у нового хирурга, но не на все. Подробный рассказ о проекте она решила оставить Джулиану, который вернулся с Большого Каймана и сообщил, что Эйден понемногу поправляется. В столовой, кроме них, никого не было. Завтрак уже закончился, до ланча было далеко, и пришлось пить тот кофе, что остался. Она отхлебнула глоток, поморщилась и сказала:

– У вас наверняка есть вопросы, доктор.

– Можно просто Тревор, пожалуйста. Вопросы есть, и первый из них: как вы можете пить эту дрянь?

Она улыбнулась.

– Вы же работали в Африке с «Врачами без границ». Неужели там вы пили только экологически чистый натуральный кофе, заваренный во френч-прессе?

– Вы и не представляете, что мы там пили, – ответил он. – И теперь смеетесь надо мною, а ведь я вернулся из Африки только для того, чтобы пить нормальный кофе.

– Наверно, мы вас сильно разочаровали?

– Что поделать, жизнь – это юдоль слез.

Каро улыбнулась против воли. Их разговор складывался не как сухая профессиональная беседа, на которую она настроилась. Она пристальнее всмотрелась в Тревора Абруццо. На первый взгляд он казался таким же непримечательным, как и на фотографиях из интернета. Лет сорока пяти, немного полноват, каштановые, с чуть заметной проседью волосы, карие глаза, очки, сделанные, похоже, с расчетом, чтобы они уцелели, даже если на них наступит слон. Смугловатый, невзрачный… пока не разглядишь его глаза за толстыми стеклами. Каро подумала, что еще не видела ни у кого столь живых глаз. Они стремительно, однако не суетливо, переходили с предмета на предмет, блестели, искрились юмором и, похоже, ничего не пропускали.

– Можно я сама задам вам несколько вопросов?

– Да, конечно.

Тревор лаконично ответил на все вопросы, касавшиеся его опыта имплантирования стимулирующей аппаратуры в глубокие части мозга. Он оказался очень небольшим. Затем Каро пояснила, что предстоящая операция хоть и сходна с DBS, но имеет некоторые отличия, и в завершение сказала:

– У вас есть какие-то вопросы насчет завтрашней операции? Обсуждать со мною весь проект и тем более теорию, на которой он основан, бесполезно. С этим лучше обращаться к Джулиану и Джорджу… доктору Вейгерту.

– Насчет операции вопросов нет. Вы очень четко и ясно все объяснили. Что касается теории доктора Вейгерта, то я более-менее ее понимаю. Он прислал мне черновик своей будущей книги, и мы также общались по электронной почте. Жду не дождусь познакомиться с ним лично.

Вейгерт прислал ему книгу? Они переписывались? Каро получила первую информацию, лишь приехав сюда. И до сих пор не видела полного текста черновика книги Джорджа, только обзор, который он сделал для нее. В ее начавшем складываться отношении к Тревору Абруццо возникло что-то, неприятно похожее на ревность.

– У меня трудности с теорией доктора Вейгерта, – сказала она. – Но ведь вы изучали физику, так что, наверно, вам и его формулы понятны.

– По большей части да. Я приехал сюда как раз из-за его теории.

Каро вдруг решилась:

– Я понимаю, что это меня не касается, но все же спрошу. Что конкретно привело вас сюда? С таким послужным списком вам были бы рады где угодно. И все же вы прилетели на край света, чтобы заниматься… неоднозначной хирургией, которая определенно не даст вам продвижения в карьере?..

Абруццо вроде бы не озадачил ни сам вопрос, ни некоторая агрессивность тона, которую не смогла скрыть Каро. Но ответил он не сразу. Отхлебнул кошмарного кофе и лишь потом сказал:

– Вопрос вполне логичный, и я даже рад, что вы его задали. А вот ответить на него не так уж просто, но я попытаюсь. – Его взгляд вновь переменился, сделался пристальным, но эта пристальность была обращена не на Каро, а на нечто, остающееся невидимым для нее. – Вы читали Кьеркегора?

– Давно, и не сказать, чтобы внимательно. – А точно ли она его читала? Каро не была в этом уверена, но не хотела сознаваться.

Он улыбнулся.

– Могу вас понять. Я и сам последнее время читаю только детективные романы. Но одна фраза Кьеркегора глубоко запала мне в душу. Он сказал: «Существуют два способа быть одураченным. Один – верить в то, что не является правдой. Второй – отказываться верить правде». Теория Джорджа Вейгерта может изменить наше истолкование мира. Его научные положения убедительны, но наука – не единственное орудие понимания мира. Существует еще и прямое восприятие – пусть даже оно не соответствует научным критериям доступности для количественного измерения и воспроизводимости.

Глаза Каро широко раскрылись:

– Вы хотите поставить себе имплант?

– Да.

– А что Джулиан? Он согласился на это?

– Я согласился приехать сюда только с этим условием. А операцию, естественно, сделаете вы.

– Наверно, сделаю, если Джулиан даст такое указание.

Что-то в ее словах или выражении лица привлекло его интерес. Его взгляд опять изменился (впрочем, может быть, ей показалось). Он не стал спрашивать, что привело ее сюда. Неужели он уже знает? Насчет Пола Беккера и Мемориальной больницы Фэрли – вполне возможно. А вот об Эллен, Анжелике и Кайле – наверняка нет. О том, как живет Эллен, Каро не рассказывала даже Барбаре и Молли. И уж конечно, она не станет откровенничать с практически незнакомым человеком с проницательным взглядом и обманчиво легкой манерой поведения.

– Ваше желание установить имплант как-нибудь связано с записью в блоге о том, почему вы больше не являетесь христианином?

На сей раз ей удалось его удивить.

– Вы читали?

– Да. Хотелось узнать что-нибудь о новом коллеге. Эта запись… поразила меня.

– Чем же?

– Сама не знаю.

Он отодвинул чашку с остатками кофе.

– Знаете, я ведь привез с собой френч-пресс и кофе в зернах хорошего сорта. Завтра, после операции, я угощу вас хорошим кофе.

– Заметано.

Он не ответил на ее вопрос, и теперь Каро чувствовала себя неловко из-за того, что задала его. Ведь, действительно это не ее дело.

Но он все же заговорил, выдержав небольшую паузу:

– Я стал христианином, потому что христианство является выражением веры моей культуры в нечто большее, чем земная жизнь, и имеет готовые ритуалы для воплощения этой веры. Если бы я родился в Индии, то стал бы индусом, в Конго – вероятно, выбрал бы кимбангизм[15]. Мне нужна была система взглядов как точка опоры. А оставил я христианство, потому что обнаружил, что, как и у большинства других религий, со временем основная вера в нечто большее обросла корой произвольных правил и ограничений, отсекающей всех, кто им не следует. Если после установки импланта я выясню, что идеи Джорджа Вейгерта о Вселенной верны, то они станут более прочной и истинной основой для понимания мною невидимого нечто, чем та, которую может предложить традиционная наука.