Нельсон Демилль – Реки Вавилона (страница 34)

Брин воспользовался тем, что сейчас стало легче различать командиров, и меньше чем за тридцать секунд убил двоих из них. Остальные начали прятаться, поняв, что происходит. Брин отчаянно пытался разыскать среди атакующих Риша. Последний час он так тщательно изучал фотографию этого террориста из досье Хоснера, что теперь лицо каждого араба казалось ему лицом Риша. И все же Брин понимал, что когда действительно увидит его, то сразу же узнает.

Израильтяне услышали крики арабов и догадались, что в рядах противника возникли проблемы с командирами. Те из израильтян, кто имел боевой опыт, сразу поняли, что надо делать. Хоснер с изумлением наблюдал, как около двадцати обороняющихся, мужчин и женщин, без всякого приказа с криками устремились вниз по склону холма.

Добкин понял, что происходит. С холодной беспристрастностью он взвесил возможные шансы на успех. Смысл примитивной контратаки с победными криками заключался в том, чтобы вселить страх в сердца атакующих. Если подобная контратака была достаточно яростной и стремительной, да еще стихийной, как эта, то она вполне могла привести к тому, что у противника от ужаса похолодеет кровь в жилах. Арабы побегут назад, сначала наиболее трусливые из них, а затем паника охватит и самых стойких, и тогда из атакующих они превратятся в атакуемых. Не готовые к обороне, они обратятся в бегство.

Но что же произойдет в данном конкретном случае? Что, если другая группа ашбалов предпримет наступление со стороны реки? Если это произойдет, то он, Добкин, не сможет никого послать на помощь к защитникам западного склона. Ведь все бойцы восточного склона находятся сейчас где-то на его середине, бросившись в стихийную контратаку. Вот что бывает, когда люди не слушаются приказов. Добкин побежал к восточному склону.

Хоснер взял у Брина винтовку M-14 и наблюдал за происходящим в прицел. Наступил решающий момент. Если ашбалы сейчас не побегут, то следует ожидать настоящей резни. Атакующих израильтян было в пять раз меньше, и вооружены они было гораздо хуже. Они находились уже в пятидесяти метрах от арабов и со все возрастающей точностью поражали противника. Джошуа Рубин совсем взбесился, он выпустил из своего «узи» такую длинную очередь, от которой, по мнению Хоснера, мог расплавиться ствол. Его животный боевой клич перекрывал звуки выстрелов.

Хоснер начал стрелять из винтовки по ашбалам, окружившим Рубина, стараясь прикрыть его. И тут он заметил, как побежал назад первый из арабов. За ним последовали две молодые девушки, а за ними бросились и остальные. Хоснер услышал, как они кричат, призывая к бегству. Несколько командиров пытались остановить их. Хоснер поймал в перекрестье прицела одного из самых активных и выстрелил. Командир упал. Остальным командирам уже стало ясно, что какой-то снайпер с ночным прицелом буквально охотится за ними, и сейчас, пытаясь остановить бегущих, они выдавали себя, а это было чистое самоубийство. Хоснер снова прицелился. Он умел обращаться с любым видом оружия, которое было у его подчиненных, и все же сейчас занимался не своим делом, поэтому Брин начал проявлять нетерпение. Хоснер выстрелил, убив еще одного командира, и вернул винтовку Брину.

В конце концов оставшиеся еще в живых командиры дрогнули и влились в ряды спасавшихся бегством.

Как только ашбалы значительно оторвались от израильтян, их бегство приобрело характер более или менее организованного отступления. Да и у израильтян поиссяк вызванный отчаянием сумасшедший порыв, который бросил их в контратаку.

Арабы подбирали оружие, убитых и раненых, организовали группу прикрытия, чтобы выиграть необходимое для отхода время. Но, пока они спускались вниз, на них неожиданно обрушились оползни, заставившие их бросить своих товарищей.

Израильтяне еще продолжали атаковать, наступая на пятки группе прикрытия, но потом остановились, получив от посыльного приказ Добкина вернуться на холм. Они собрали все оружие, какое смогли найти в темноте, и взобрались на гребень холма — грязные, потные и усталые. Рубин и стенографистка Рут Мандель были ранены, но не слишком серьезно.

С западного склона пока не поступало никаких известий, но Добкин на всякий случай направил туда двух человек с автоматами. Холм погрузился в тишину, в неподвижном воздухе стоял запах пороха.

Хоснер снова взял у Брина винтовку и бросил через прицел последний взгляд на отступавших арабов. Сейчас они находились уже вне досягаемости стрельбы M-14, но в прицел он видел их отчетливо. На бугре в сторонке стоял человек, через плечо у него было перекинуто тело женщины с длинными волосами. Так он и стоял неподвижно, пока мимо него не проследовал последний из ашбалов. Человек посмотрел на холм, который унес столько жизней его собратьев. Он сделал какой-то жест рукой, означавший то ли приветствие, то ли проклятие. На таком расстоянии Хоснер не мог разглядеть лицо человека, но был абсолютно уверен, что это Ахмед Риш.

Глава 14

О визите премьер-министра Израиля никто не предупредил, и, когда он вошел в командный пункт «Цитадели» в Тель-Авиве, офицеры ВВС лишь бросили на него беглые взгляды и продолжили заниматься своей работой.

Шум телефонов, телетайпов и электронного оборудования был здесь гораздо сильнее того шума, который премьер-министр помнил по Йом-Киппуру в 1973 году.

Премьер-министр машинально оглядел большой зал в поисках генерала Талмана, потом вспомнил и направился к преемнику Талмана генералу Мордехаю Хару. Свита премьер-министра разбрелась по командному пункту, собирая информацию и отдавая приказы.

Премьер-министр остановился возле генерала Хара.

— Остался кто-нибудь в живых из пассажиров «Конкорда 01»?

Хар был точной копией своего бывшего начальника. Сдержанный, вежливый, хорошо одетый, получил образование в Великобритании. Премьер-министр этими чертами не отличался, но прекрасно ладил с Талманом и надеялся на такие же взаимоотношения с Харом.

Генерал Хар сдержанно покачал головой.

— Нет, сэр. Но мы нашли почти половину тел. — Он помолчал. — Вы же понимаете, что выживших не будет.

— Понимаю. — Премьер-министр оглядел дисплей электронного оборудования. — А где «Конкорд 02», Мотти?

Хара даже слегка покоробило от такого фамильярного обращения.

— Не знаю, сэр. А если они дозаправились и до сих пор находятся в воздухе, то зона их возможного нахождения расширяется с каждой минутой. Мы задействовали все свои силы.

Премьер-министр кивнул.

— А как насчет фотографий Судана, сделанных с американских спутников?

Хар взял с длинного стола лист бумаги.

— Вот донесение нашего агента, проверившего все на местности. Объект на фотографии оказался листами алюминия, лежащими на песке. Общие размеры и конфигурация напоминают «Конкорд».

— Специальная уловка или случайность?

— По этому поводу существуют различные мнения. Я считаю это уловкой, но другие склонны рассматривать это как случайное совпадение. Однако у нас есть еще три или четыре фотографии такого же характера. Если не сможем послать в эти места надежных агентов, то постараемся получить тепловые изображения объектов в инфракрасном излучении и провести спектрографический анализ. Есть еще отчеты о радарных и визуальных наблюдениях, данные радиоперехвата, но все это, похоже, просто ложные следы.

— Да, это была отлично спланированная операция. Для этого надо иметь своего высокопоставленного человека, не так ли?

— Это не моя компетенция, сэр. Спросите у службы безопасности.

Уже через час премьер-министр вызвал «на ковер» Мазара, но для службы безопасности все случившееся было такой же неожиданностью, как и для всех остальных. Однако Мазар, в отличие от дюжины других людей, не подал в отставку. Премьер-министр невольно восхитился им, когда тот в сердцах заявил: «Да пошли вы к черту, моя отставка не поможет делу». Но он знал, что впоследствии Мазар предпримет этот шаг.

Помощник протянул премьер-министру трубку телефона.

— Генеральный секретарь ООН, сэр.

Премьер-министр взял трубку.

— Слушаю, госпожа секретарь… — Он выслушал от Генерального секретаря сообщение о сложившейся ситуации, о чем попросил ее ранее. Она говорила, осторожно подбирая слова. Арабская мирная делегация все еще находится в Нью-Йорке. Никто из ее делегатов не отозван. У всех настроение тревожного ожидания. Не последует ли за этим чересчур резкая реакция Израиля, которая поставит арабские страны в затруднительное положение? Ведь пока премьер-министр не сделал никакого заявления. Они вежливо поговорили еще несколько минут. Премьер-министр бросил взгляд на хронометр, висевший на стене. Сейчас в Нью-Йорке полночь, и голос Генерального секретаря звучал устало.

— Благодарю вас, госпожа секретарь. Вы не могли бы переключить меня на кабинет представителя Израиля в ООН? Благодарю вас.

Премьер-министр поговорил с постоянным представителем Израиля при ООН, а потом с людьми, которые вылетели в Нью-Йорк заранее и вот уже месяц занимались подготовкой мирной конференции. У многих из них имелись друзья и родственники среди погибших делегатов. Среди сотрудников миссии царила какая-то странная атмосфера злобы, отчаяния и оптимизма. Премьер-министр слышал эхо своего голоса, звучавшего через усилители. Он обратился сразу ко всем.