Нельсон Демилль – Реки Вавилона (страница 33)

С пункта наблюдения и подслушивания, расположенного на середине склона, прибежали два запыхавшихся человека и доложили то, что уже было известно из сообщения Натана Брина и Ноеминь Хабер:

— Они идут!

Брин наблюдал, как ашбалы медленно поднимаются по склону. Они уже не двигались колонной, как во время предыдущей атаки, а шли в линию по всей ширине склона. Их было человек сто, мужчины и женщины, они поднимались на расстоянии пяти метров друг от друга. Линию они держали ровно, как хорошо обученные пехотинцы прошлых веков. Ашбалы не задерживались, не сбивались в кучу, прячась за естественными укрытиями, хотя это и было бы разумно с точки зрения инстинкта самосохранения. Свои автоматы «АК-47» с примкнутыми штыками они держали перед собой. Любой испытал бы страх, увидев подобную картину. Но Брину все это напоминало шоу. Репетицию парада. Ему было интересно посмотреть, как они поведут себя, когда засвистят пули. Наверное, сразу вспомнят, как их учили действовать в современном бою, начнут искать малейшие укрытия и щели, станут перебегать от камня к камню, от канавы к яме. А пока в этой темноте они изображали классическую атаку пехоты, причем скорее для себя, чем для израильтян, которые не могли их видеть.

Брину даже сделалось не по себе от осознания того, что он единственный, кто может их видеть. На резиновой накладке прицела, предохраняющей глаз, скопился пот, затем скатился ему на щеку. Они были еще далеко. Метров пятьсот. Четыреста.

Генерал Добкин и Исаак Бург разошлись в вопросе тактики ведения боя. Добкин хотел встретить противника интенсивным огнем на самых дальних подступах, чтобы не подпустить его близко к слабой линии обороны, а если повезет, то и обратить в бегство. Со слов пленного, у ашбалов не было ручных гранат, но Добкин не мог полностью полагаться на его показания. В любом случае генерал не хотел подпускать противника на расстояние, с которого тот мог бы воспользоваться ручными гранатами.

А Бург предлагал подпустить противника как можно ближе, чтобы нанести ему наибольшие потери, расходуя при этом минимальное количество боеприпасов.

Хоснер не вмешивался в их спор, но думал про себя, что, учитывая сложившуюся ситуацию, доводы Добкина более убедительны. И все же он понимал, что такой дисциплинированный солдат, как Добкин, подчинится приказу гражданского правительственного чиновника. В споре начальника с подчиненным всегда оказывался прав начальник.

Хоснер спрыгнул с холмика и отправился к позиции Брина, находившейся в пятидесяти метрах от командного пункта.

Хоснер заметил, как дрожит Брин, наблюдая за приближением цепи ашбалов, но не мог винить его за это.

— Расстояние? — спокойно спросил он.

— Триста пятьдесят метров, — ответил Брин, не отрывая взгляда от прицела.

— Боевой порядок?

— Продолжают двигаться цепью. Многие по открытому пространству. Штыки примкнуты.

Ноеминь Хабер сидела на земле, тяжело дыша от напряжения. Хоснер повернулся к ней.

— Беги к автоматчикам. Передай, чтобы они открывали огонь.

Ноеминь вскочила на ноги и помчалась вдоль линии обороны. Хоснер снова повернулся к Брину.

— Расстояние?

— Триста метров.

— Открывай огонь, — тихо произнес Хоснер.

Брин нажал на спусковой крючок, прицелился в следующего и снова выстрелил, снова прицелился и снова выстрелил.

Затем открыл огонь первый автоматчик, и это послужило сигналом для остальных обороняющихся. По всей линии обороны зазвучали выстрелы, гулкие очереди трех автоматов «АК-47» перекрыли глухие хлопки пистолетов. И на фоне всех этих выстрелов можно было расслышать резкое стаккато пистолета-пулемета «узи».

Арабы моментально ответили интенсивным огнем. Хоснер видел, как пули арабов врезаются в импровизированные брустверы израильтян, но не знал, поразили ли они уже кого-нибудь.

Перед Брином была поставлена задача выявлять и убивать командиров подразделений. В прицел винтовки он заметил антенну полевой рации, ее за спиной, как рюкзак, нес радист. От рации тянулся провод с микрофоном, молодой араб пригнулся и поднес микрофон к губам. Брин прицелился ему в рот и выстрелил. Микрофон и лицо араба разлетелись на куски. Переместив прицел, Брин выстрелом в сердце убил и радиста.

Первый ответный огонь ашбалов ослаб, их стройная цепь разорвалась, и они сбились в маленькие группы, укрываясь за складками местности. И, хотя их продвижение значительно замедлилось, они все же продолжали подниматься по склону холма. Брин разглядывал в прицел зону позади нападавших, пытаясь отыскать основных командиров. Один раз ему даже показалось, что он увидел Риша, но его голова тут же исчезла, а спустя секунду на этом месте появилось лицо молодой женщины. Без малейшего колебания Брин выстрелил. Он заметил, как ее голова дернулась в сторону, берет слетел, длинные волосы рассыпались и она рухнула на землю.

Добкин видел, как арабы, ведя ожесточенный огонь, продолжают подниматься по склону. Он покачал головой. Возможно, ашбалы и были хорошо обучены, но в тактике ведения боя они совсем не разбирались. В прошлых схватках с арабами израильтяне продемонстрировали, что наиболее эффективным способом ночной атаки является быстрый бесшумный бросок. Противник не успевает привести себя в состояние полной боевой готовности и, когда видит бегущих на него из темноты нападающих, с трудом верит своим глазам. А когда окончательно приходит в себя, нападающие находятся от него уже на расстоянии броска ручной гранаты и через несколько секунд врываются в траншеи. Пехотинец даже в полном снаряжении может пробежать пятьсот метров менее чем за две минуты.

Добкин наблюдал за вспышками выстрелов. Ашбалы стреляли на ходу, а потом падали на землю за укрытия, что вообще противоречило здравому смыслу. Ведь обороняющиеся вели огонь на вспышки выстрелов, пока атакующие бежали и стреляли. Насколько Добкин мог видеть, огонь арабов не причинял особого вреда израильтянам, во всяком случае, ему пока доложили только об одном убитом. Наблюдая за вспышками огня, генерал отметил, что их количество, похоже, сократилось, это, как он надеялся, означало, что атакующие несли большие потери.

Ему пришлось провоевать много лет, чтобы теперь он мог вот так стоять на возвышенности и определять, как развивается бой, по шуму и вспышкам выстрелов, по крику людей и запаху ночного воздуха. Но главное, какой-то инстинкт воина подсказывал ему, на каком участке все в порядке, а где дела обстоят плохо.

Генерал понимал, что потери с обеих сторон должны быть незначительными, пока дело не дойдет до ближнего боя. Во всяком случае, так всегда бывало раньше. Но он чувствовал, что в их теперешнем положении ближний бой может обернуться для израильтян поражением. Добкин повернулся к Бургу.

— Они неважные солдаты. Но очень решительные. Пожалуй, у нас очень скоро кончатся боеприпасы. Может быть, приказать всем отойти к командному пункту?

Бург покачал головой. Задолго до прихода в разведку, во время войны за независимость Израиля, он командовал батальоном, так что в боевых действиях тоже разбирался.

— Давай подождем. У меня такое чувство, что скоро их атака захлебнется.

Добкин промолчал.

Бург стоял, ухватившись одной рукой за покореженное алюминиевое древко. Казалось, его заворожили вспышки выстрелов и непрерывный свист пуль. Но он понимал, что для атмосферы настоящего боя не хватает грохота тяжелых орудий. А этот бой был похож на кинофильм из жизни американских гангстеров — стреляли только пистолеты и автоматы.

— Послушай, генерал, как ты думаешь, это Хоснер приказал открыть огонь, не дожидаясь наших приказов? — спросил Бург.

Добкину не хотелось спорить.

— Наверное. А какая разница?

— Для меня большая! — рявкнул Бург. — Большая.

Огонь по всей линии со стороны обороняющихся не ослабевал, и, если бы они только начали экономить боеприпасы, это послужило бы сигналом для атакующих, что конец близко и им надо только поднажать. Но на самом деле патроны у израильтян стремительно заканчивались. Несколько пистолетов уже замолчали. Автоматы стреляли короткими очередями, и только Джошуа Рубин вел огонь из «узи» без остановки, прерываясь лишь изредка, чтобы остудить ствол. Брин израсходовал относительно мало боеприпасов, но его огонь был для атакующих самым губительным. Он уже убил десять человек.

Теперь арабы находились в сотне метров от линии обороны, но с каждыми новыми десятью метрами их потери стремительно росли.

Добкин и Бург увидели, что кто-то бежит к командному пункту со стороны западного склона. Они приготовились услышать, что вторая группа арабов атакует со стороны реки. Ведь всю оборону там составляли Макклур со своим револьвером и десяток мужчин и женщин, вооруженных камнями и алюминиевыми стойками, превращенными в подобие копий. Посыльный, тяжело дыша, взбежал на холмик.

— На западном склоне все тихо. — Он усмехнулся.

Добкин тоже усмехнулся и хлопнул посыльного по спине.

— Это единственная хорошая новость с того момента, как одна дама сказала мне «да» прошлой ночью в Тель-Авиве.

Хоснер, стоявший на коленях рядом с Брином, понял, что развязка наступит через несколько минут. Им просто не хватит боеприпасов поддерживать такую интенсивность стрельбы.

И, словно прочитав его мысли, обороняющиеся усилили мощь огня в последней отчаянной попытке обратить в бегство атакующих. Хоснер наблюдал за наступавшими арабами, которых уже частично было видно в темноте. От шквала огня, обрушившегося на их ряды, они дрогнули и замедлили движение. На какой-то момент их наступление остановилось, однако, хотя ашбалы и боялись идти вперед, назад они тоже не отступили. Командиры кричали и толкали их, пытаясь заставить продолжать атаковать. Несколько групп снова неохотно двинулись вперед.