Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 9)

— Пойдем, сыночек, — раздался голос Мануэлы, — возьми немножко игрушек и пойдем.

Только услышав эхо их шагов в гулком каменном дворе, Давид смог разрыдаться.

Оба неприметных барка были без флагов, с потрепанными парусами, однако Джованни заметил блеск новеньких пушек. Джованни встретился с доном Мартином на берегу тихого залива.

— Куэрво, — таможенник указал на шлюпки. —Виделись вы с ним, святой отец?

— Нет, — застывшими губами ответил Джованни, — не приходилось.

От глубокой синевы океана веяло свежестью. Оглянувшись на пустынную гальку, Джованни приказал себе: «Сначала дело, а остальное потом».

Высокий широкоплечий человек с повязкой на глазу, прошагал по воде.

—Дон Мартин, не ожидал вас здесь встретить.

— У нас возникли, — таможенник помедлил, — затруднения, Ворон. Святой отец все расскажет.

— Вы кто? – коротко спросил капитан, остановившись перед Джованни.

— Я – Испанец, — Джованни глядел в красивое жесткое лицо Ворона. Единственный глаз небесной лазури холодно посмотрел на него. Усмехнувшись, Куэрво протянул Джованни руку:

—В Панаме я не смог поблагодарить вас лично, пришлось быстро отплывать. Я сделаю это сейчас. Вы смелый человек, Испанец.

Джованни пожал плечами.

—Иначе не было смысла в это ввязываться.

— Верно, — согласился Ворон, обернувшись к шлюпкам. —Все в порядке, швартуемся.

Солонина шипела на треноге, поставленной в костер.

— Надеюсь, вы не против корабельных припасов, — сказал капитан, — мы здесь ненадолго. Не хочется тратить заряды на охоту, а рыбачить времени нет. Что с караванами? – отхлебнув из фляги, он передал ее Джованни.

—Из сахарного тростника, гонят на плантациях, — объяснил Ворон, — не пожалеете.

Выпив обжигающую жидкость, священник вытащил карту.

—Здесь будет лучше всего. Место тихое, скалы высокие, вас не увидят. И отсюда недалеко, мили три.

— Хорошо, — Ворон задумался, — говорите, в охране пять десятков солдат? У меня меньше людей, но нам не впервой, справимся. Дон Мартин, что с кораблями в порту? Они готовы отправляться в Панаму?

— К середине следующей недели будут загружены, — отозвался таможенник.

— Отлично, — Ворон хищно, быстро улыбнулся. Джованни понял:

—Не хотел бы я иметь его своим врагом. Впрочем, что это я? Он проткнет меня шпагой, едва я назову свое имя.

— Значит, — продолжил капитан, — заканчиваем дело, перегружаем серебро на «Святую Марию» и перехватываем два корабля. Все просто.

— Дон Мартин поговорил с индейцами, — заметил Джованни, — они готовы нам помочь. Их насильно обращают в католичество, разоряют дома, грабят. Испанцев они терпеть не могут, что нам на руку. Они хорошие стрелки, меткие.

— Прекрасно, — обрадовался Ворон, — берите ножи, все изжарилось. Простите, тарелок у нас не заведено.

— Вы не против индейцев? – Джованни прожевал солонину.

— Берите еще, — одобрительно сказал Ворон, — с какой стати я буду против индейцев? – удивился он.

—Сказано в Писании: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божьему сотворил его». Про индейцев, арабов или англичан там ничего не сказано. Даже про испанцев ничего нет, — Ворон шутливо подтолкнул дона Мартина.

— Какие у нас затруднения, джентльмены? – Ворон поднял бровь.

— Человек, который работал в Лиме, оказался предателем, — тихо ответил Джованни, — поэтому дон Мартин не может вернуться в Кальяо. О Панаме Мендес тоже рассказал. Сведения отправят туда с кораблями, стоящими в порту.

— До Панамы они не дойдут, — пообещал Ворон, — туда вообще никто не доберется. Я пленных не беру и в живых никого не оставляю.

— Кроме баб! – крикнули от соседнего костра, где сидели матросы.

— За что вы должны быть мне благодарны!— смешливо отозвался Ворон.

—Что вы делаете с женщинами? – тихо спросил Джованни.

—Отдаю команде, а потом выбрасываю в море, — безразлично ответил капитан, — нет смысла возиться с выкупом. Это рискованно и приносит гроши. Мендеса, кажется, зовут дон Диего? – повернулся Ворон к таможеннику.

— Да, — ответил тот.

— Старый знакомец, он мне еще в Плимуте не понравился, — хмыкнул капитан, — я сообщу кому надо и с его семьей разберутся. Жаль, что мне не удастся его лично пристрелить. Дон Мартин десять лет провел в Кальяо, а мерзавец все разрушил за один день.

— Капитан, — возразил таможенник, — но его жена прекрасно работала. Не надо трогать его семью, они не виноваты.

Ворон пробормотал:

—Ладно, пусть живут дальше. Что с его женой?

—Именно об этом, — спокойно сказал Джованни,— я и хотел с вами поговорить.

Выслушав его, Ворон покачал головой.

—Нет.

— Как нет? — Джованни почувствовал, что злится. —Ее ведь сожгут!

—Пусть жгут, — пожал плечами Ворон, — у меня всего три десятка человек. Больше я на берег высадить не могу. Кто-то должен остаться на кораблях. Я пришел сюда за серебром для моей страны, а не затем, чтобы спасать кого-нибудь, будь у нее хоть золото меж ногами!

— Прекратите! – велел Джованни.

— Вы мне не указывайте! – поднявшись, Ворон положил руку на шпагу.

— Я без оружия, капитан, — мягко заметил Джованни. Они стояли друг против друга, люди вокруг затихли.

— Зачем тогда все это? – Джованни повел рукой в сторону океана.

—Если вы так любите Писание, капитан, то должны помнить, что сказал Господь, создавая мир: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над всею землею». Если не будет людей, зачем тогда ваше серебро?

— И не проповедуйте, — буркнул Ворон, — я отсюда иду на юг, в пролив Всех Святых. Зима на носу, мне дорога каждая пара рук. Я сказал – нет. Спасайте ее сами, если хотите, этого я вам запретить не могу, — он пошел по мелководью вдаль. Волны бились о поросшие водорослями камни.

Ворон вспомнил ледяную воду Чудского озера, прозрачную, как глаза Никиты Судакова.

—Господи, что я делаю,— понял он, — я Никите Григорьевичу был чужой. И Петька, упокой Господи душу его, тоже. Он спас нас просто так, потому, что он был человек. Если бы не он, не Вельяминовы, не было меня бы сейчас. И в Писании сказано: «Не стой над кровью брата своего». Или сестры, — круто развернувшись, Ворон направился обратно к кострам.

—Прав Испанец, — в лицо бил соленый ветер, — зачем тогда все? Ладно, — Ворон улыбнулся своим мыслям, — справимся. Святого отца вмешивать не след, ему здесь работать, Мы все сделаем сами.

Подойдя к Джованни, капитан отобрал у него флягу.

—Сядьте и расскажите все спокойно. Я по лицу вижу, вы что-то придумали.

— Я и сам могу, — упрямо ответил ди Амальфи, но опустился на берег.

— Еще чего не хватало, — хмыкнул Ворон, — вы шпаги в руках никогда не держали.

—Я не всегда был священником, — Джованни ядовито добавил, — уважаемый.

—Все равно, — Ворон потер покрытый темной щетиной подбородок, — я вызову с кораблей еще десяток человек.

— У нас есть индейцы, — добавил дон Мартин.

— Им здесь жить, беднягам, — вздохнул Ворон, — я видел как в Мексике это делают. Женщин с детьми угоняют, а мужчин собирают в сарай, и разжигают костер. Во имя Божье, — он хотел выругаться, но сдержался.

— С порохом они обращаться не умеют, а что такое лук против мушкета? Ничего, — Ворон поднял бровь, — мы устроим Лиме такое, что о нас будут внукам рассказывать. Испанец, — обратился он к Джованни, — где вы собираетесь жечь бедную донью Эстеллу?