Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 10)

— Вы ее знаете? – удивился ди Амальфи?

— Имел честь, — Ворон еле сдержал смешок, — недолго, правда. Навряд ли она меня вспомнит.

— Заодно и проверите, — сварливо отозвался Джованни. Взяв уголек, он стал чертить на плоском камне.

Дверь тихонько открылась. Отложив Писание, Эстер улыбнулась.

— Почему вы здесь — мальчик помялся на пороге, — тетя Эстелла? Можно я вас так буду называть?

— Можно, милый, — усадив Хосе на колени, женщина вдохнула его сладкий запах.

Эстер вспомнила давнее, детское. Она засыпала, прижавшись к теплой руке боярина Федора. Он гладил ее по голове и пел что-то тихое по-русски. Не отпуская его ладони, девочка спокойно закрывала глаза.

Женщина пощекотала Хосе.

—Я здесь потому, что хочу подумать. Вокруг тихо, очень удобно.

— И что вы надумали? – подозрительно спросил ребенок.

— Что мой дорогой Хосе, наверное, забыл, как читают Псалмы, — серьезно ответила Эстелла.

— Не забыл, — гордо сказал мальчик, потянувшись за книгой.

— Молодец, — Эстер достала из кармана завалявшийся мешочек с печеньем. Когда пришли солдаты, она собиралась к дону Родриго с лекарством от кашля и его любимыми бисквитами.

— Миндаль, — мальчик покраснел. —Тетя Эстелла, можно я маме возьму немножко? У нее будет ребеночек, ей надо кушать, а она отдает мне все, что собирает.

— Где собирает? – Эстер похолодела.

Хосе махнул рукой за окно.

—Куда все выбрасывают из домов.

Женщина помолчала.

—Ты с мамой пришел?

— Она ждет, — мальчик кивнул на коридор, — она сказала, что вы ее не заходите видеть.

— Какая чушь! – поморщилась Эстер. —Быстро зови ее сюда!

—Он нас выгнал, — сложив руки на животе, Мануэла уперла глаза в грубый камень пола. Эстер, устроившись рядом, притянула к себе индианку.

—На рынке говорили, что он венчается с доньей Каталиной, — женщина утерла глаза передником, — он переехал в дом наместника.

Эстер задумалась.

—Почему ты раньше ко мне не пришла? Где вы ночуете?

Мануэла пробормотала:

—Еще тепло. Я не приходила, потому что это я на вас донесла, хозяйка.

Эстер усмехнулась.

—Да я поняла.

— Простите, — Мануэла прижалась губами к ее руке. Эстер велела:

—Не смей плакать. У тебя дитя, ему от этого плохо. Скажи, когда дом обыскивали, половицы в моей комнате поднимали?

— Нет, — непонимающе ответила Мануэла.

—Хорошо, — Эстер зашептала что-то ей на ухо.

—Отправляйся в горы, — подытожила она, — тебе надо вырастить детей. Хосе отдай в монастырскую школу, он мальчик способный.

— Хозяйка, — Мануэла расплакалась, — как же это будет, хозяйка!

— Будет, как решит Всевышний, — твердо сказала Эстер. —Сказано в Псалмах: «Ибо знает Господь путь праведников».

— А путь нечестивых погибнет, — Хосе поднял на женщину темные отцовские глаза.

— Два десятка человек остаются здесь с доном Мартином и разбираются с караваном, — приказал Ворон, — индейцев под пули не подставлять, им ответить нечем. Лошади у них есть? – обратился капитан к таможеннику.

— Есть, некрасивые, но резвые, — ответил тот.

— Резвые — это хорошо,— задумчиво ответил Ворон, — такие нам и нужны. Чтобы к пятнице было штук десять, а о своем коне я сам позабочусь.

— Почему? – удивился Джованни.

— Я сказал, что вице-королевство меня надолго запомнит,— Ворон поднялся, — встречаемся в ночь с пятницы на субботу. Вы, святой отец, оставайтесь в Лиме. С вас веревки, как мы договаривались.

Джованни кивнул.

—И все же зачем вы это делаете?

— Зануда вы, Испанец, — буркнул Ворон, — не лезьте в душу. Хочу еще раз потрогать ее задницу, вот зачем!

Джованни закашлялся.

—Достойное объяснение, капитан.

С площади доносился заунывный голос. Архиепископ читал проповедь. Эстер хотела прислушаться, но решила, что сейчас ей это точно ни к чему. Женщина поежилась, стоя у решетки. Ночи стали холодными.

—На мула Мануэле должно было хватить, — подумала она, — они доберутся до ее селения в горах.

Она вспомнила веселые холмы, маленький городок серого камня, взбирающийся по склонам, и прозрачное небо Святой Земли. Мерно забил колокол. Стоявшие на площади подняли свечи. В темноте затрепетали десятки маленьких огоньков.

—Скоро утро, — Эстер потерла лицо, — а отец Джованни так и не пришел, — она прочитала по памяти:

—Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла.

Женщина вздрогнула от одинокого звука своего голоса.

— Благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни, — закончил кто—то с порога.

— Святой отец, — ахнула Эстер. На ее смуглой шее билась нежная синяя жилка. Джованни тихо сказал:

—Что бы ни случилось, верьте, что все будет хорошо. Даже если вы окажетесь на костре.

Женщина кивнула.

—Погадать вам, святой отец? Нам нельзя, а вам можно, наверное?

— Тоже нельзя, но гадайте, — решительно ответил Джованни, — триста восьмая страница, пятая строчка сверху.

—Будьте тверды и мужественны, не бойтесь, и не страшитесь, ибо Господь Бог пойдет с тобою и не отступит от тебя и не оставит тебя, — прочитала Эстер. Женщина улыбнулась: —Вы знали.

— Я знаю Писание наизусть, — ласково ответил Джованни, — но все равно спасибо.

— Это Господь говорил сынам Израиля, — Эстер смотрела на него, — но я думаю, что это обо всех нас.

— Да, — Джованни отступил в сторону. Пришел цирюльник.

—Как конверсо? – архиепископ потянулся за паштетом. —Прекрасная идея устраивать такие завтраки. После бессонной ночи хочется поесть, а казнь дело долгое.

— Упорствует, — вздохнул Джованни,— я видел подобное. Они не раскаиваются. Кровь проливать нельзя, поэтому в Мехико мы использовали дыбу. Еще можно заткнуть человеку рот тряпкой и медленно лить на нее воду. Захлебываясь, он часто отрекается от своих заблуждений...