Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 11)
Стоящий рядом Мендес побледнел. Джованни повернулся к нему.
—Я слышал, что вас можно поздравить, дон Диего?
Архиепископ похлопал Мендеса по плечу.
—Венчание в соборе в следующую субботу.
— Вы, разумеется, приглашены, святой отец, — пробормотал Мендес, пряча глаза, — и на свадебный завтрак тоже. В доме у моего тестя. Будущего, — на этот раз он покраснел.
— Не премину посетить, дон Диего, — поклонился Джованни.
— Донья Каталина будет сегодня? – поинтересовался архиепископ. —Или она занята приятными хлопотами?
— Нет, она придет, — Мендес попытался улыбнуться, — попозже.
На востоке, за мощными горными склонами, едва брезжил рассвет. Копыта коней обмотали тряпками. Кто-то из морякв заметил:
—Словно я вернулся в далекую юность и снова вышел на большую дорогу.
— Здесь много не награбишь, — зевнул его товарищ, — пистолеты проверили?
— Кстати, — раздался сонный голос, — почему мы не взяли индейцев? Они отлично сражались в ущелье, когда мы напали на караван. Лучники, каких поискать.
— Потому, — наставительно объяснил помощник капитана, — что из ущелья никто из испанцев живым не вышел, а сейчас бедняг могут запомнить. У нас барки в море, поминай, как звали, а им здесь еще жить. Хотя, говоря по чести, что за жизнь у испанцев в рабах?
— Вернемся на нашу сторону, — рассмеялся один из моряков, — и я вас, ребята, брошу. Мистер Рэли хочет основать первую английскую колонию в Северной Америке. Я обещаю, что там рабов не будет.
— Решил осесть на одном месте? – подтолкнули его.
— Сам знаешь, — отозвался моряк, — в Мексике очень милые индианки. Северней, наверное,тоже. Они хозяйственные, при такой жене всегда хорошо.
— У теплого бока, — добавил кто-то. Мужчины захохотали.
— Тихо, — одернул их помощник, — лошадь на дороге, что из города ведет.
Раздвинув кусты, он осторожно вгляделся в предрассветный туман.
— Что, — нетерпеливо спросили сзади, — испанец?
— Испанец, — раздался ехидный голос Ворона: —Вы так шумите, что вас слышно в проливе Всех Святых.
— Капитан, — сказал кто-то потрясенно, — откуда?
Ворон потрепал по холке изящного серебристо-серого жеребца с жемчужной гривой.
— Я навестил конюшни вице-короля Перу, — лениво ответил Ворон, — он сейчас в Испании. Этот красавец ему пока не понадобится. Жаль отпускать такого коня, но что делать, — он посерьезнел.
—Двигаемся!
Поднимаясь по узкой тропе, кто-то спросил:
—Капитан, почему мы это делаем? Она такой ценный агент?
— В общем, нет, — отозвался Ворон, — но я не люблю, когда людей жгут за веру. Это у меня с юношеских лет.
Он сердито приказал:
—Поторапливайтесь, не глазейте по сторонам. Мы дело делаем, а не ради удовольствия прогуливаемся.
Над горами вставал золотой рассвет.
Черные тяжелые волосы падали на каменный пол.
—Словно жатва, — подумала Эстер, — но если у святого отца не получится? Даже ребенка после меня не осталось. Хотя будь у меня дитя, нас сожгли бы вместе, или упрятали бы малыша в монастырь на веки вечные. Хосе, наверное, станет священником. Он полукровка, в университет его не возьмут... — женщина провела рукой по обритой, колючей голове.
—Еще немного, донья Эстелла. Потерпите, пожалуйста, — попросил цирюльник.
—Его девочка упала с дерева и сломала ручку в прошлом году, — вспомнила Эстер, — она так плакала, бедная. Давид тогда очень искусно залечил перелом. Все же он хороший врач.
Цирюльник ополоснул стальную бритву в тазу с холодной водой.
—Ни одного пореза.
Эстер улыбнулась.
—Возьмите печенье для дочки. Мне оно уже не понадобится.
Отец Альфонсо принес грубую желтую власяницу и зажженную свечу.
—Может быть, вы хотите исповедоваться и раскаяться? – осторожно спросил он. —Еще не поздно отречься от заблуждений и войти в лоно святой церкви, донья Эстелла. Тогда вас задушат перед костром.
Женщина молчала, отвернувшись к окну. Внизу убирали столы с остатками завтрака. Зазвонил колокол, отец Альфонсо сказал:
—Пора. Я подожду вас в коридоре.
Услышав скрип двери, Эстер стала раздеваться.
—И это все тоже пропадет, — она огладила руками бедра. — Я худая, как мальчишка. Груди и вовсе нет. Ребра торчат, и вообще одни кости.
—Всякая плоть трава, и вся красота ее как цвет полевой. Засыхает трава, увядает цвет, когда дунет на него дуновение Господа, — Эстер потянулась за власяницей.
—Колется, — женщина поежилась, — придется потерпеть.
Сняв старые, лондонские шелковые туфли, Эстер почувствовала босыми ногами холод плит. Надвинув на глаза капюшон, взяв свечу, она вышла из кельи.
—Мама, почему поют? – Хосе сидел на муле. —Разве праздник какой-нибудь?
— Нет, — вздохнула Мануэла. Ребенок в чреве толкался, ворочался.
—Он уже не увидит отца, — поняла женщина, — и Хосе тоже.
Решительно взяв мула под уздцы, женщина повела его к городской окраине, откуда доносилось пение молитв.
—Хоть посмотрю на него в последний раз, — женщина сглотнула, — хоть издали.
Повертев на пальце грубое серебряное колечко, подаренное ей Диего после рождения Хосе, Мануэла пообещала сыну:
—Скоро поедем. В горах сейчас хорошо, тебе понравится.
Ворон осторожно выглянул из-за утеса. На пыльном пустыре возвышалось вкопанное в землю бревно. У подножия лежала куча хвороста. Вокруг возвели деревянные скамьи для чистой публики.
— Солдаты будут? – спросили его из-за скалы.
— Как не быть, — пробормотал Ворон. Обернувшись, он велел:
—Святому отцу стреляем в плечо для достоверности. В солдат палите сколько угодно, но только когда я все сделаю.
— Скала в девять футов, капитан, — сказал помощник озабоченно, — вы уверены, что конь не переломает ноги? — вспомнив, как отец учил его брать препятствия, Ворон улыбнулся:
—Вниз не вверх, мистер Гринвилль, мы справимся. Встречаемся в роще, как договорились.
Свеча в руках Эстер капала воском на пальцы. Вице—губернатор заунывным голосом читал приговор. Она отодвинула капюшон.
—Солнце выглянуло. Красивый день сегодня.
Бросив взгляд на скамьи, она заметила мужа. Давид сидел рядом с пухлой невестой, наряженной в шелковое платье. Индианка держала над ними большой зонтик. Эстер взглянула в темные испуганные глаза Давида. Донья Каталина шепнула что-то жениху, он слабо улыбнулся.
—Да, — хмыкнула Эстер, — не помогла ей мазь. Пожалуй, хуже стало, по всему лицу прыщи.