Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 6)

— Представьте, нет, — отозвался ди Амальфи, — я постригся в монахи в тридцать шесть лет.

— С другой стороны, — архиепископ отпил вина, — я считаю, что священник должен узнать жизнь. Если с детства живешь в монастыре, это невозможно, — прочли молитву, дон Фернандо поднялся.

—Пойдемте, — пригласил он священников, — в библиотеке горит камин.

— Вы спрашивали о заседании, — архиепископ протянул ноги к огню. —В Мехико, наверное, тоже холодные ночи.

— Зимой там даже случаются морозы, а здесь горный климат? – поинтересовался священник.

— Да, — вице-губернатор потер руки, — Кальяо меньше чем в десяти милях отсюда, но из-за океана там сейчас теплее.

— Представляете, дон Фернандо, — смешливо сказал архиепископ, — наш врач, уважаемый дон Диего, может отправиться на костер.

—Что-то в его новой книге не согласуется с учением церкви? – поднял бровь вице—губернатор.

—Или его поймали за осквернением трупов? Вы можете со мной не согласиться, святые отцы, но, если это индейцы, я не осудил бы нашего доктора. Между ними и собаками нет разницы.

— Отнюдь, — хмыкнул архиепископ, — дело обстоит серьезнее. Есть подозрение, что он конверсо.

— Бросьте, — отмахнулся вице-губернатор, — мы проверяем людей, прежде чем допустить их в университет. Он из хорошей кастильской семьи, с кровью у него все в порядке.

— В доносе речь шла о его жене, не о нем самом, — признал архиепископ. Дон Фернандо потер подбородок.

—Я знаю о случаях, когда мужья или жены не подозревали, кто на самом деле их супруг. Жаль, донья Эстелла приятная женщина.

— Но скверна должна быть истреблена, — твердо закончил архиепископ.

— Вы о чем-то задумались, отец Джованни? – обратился он к священнику.

— Да, — тот погрел в руках бокал с вином, — я благодарю Бога, что здесь мы избавлены от протестантской заразы, — дон Фернандо нахмурился.

—Я слышал, что английские собаки протянули руки к Северной Америке. Мерзавец Уолтер Рэли собирает деньги, чтобы основать там колонию. И вы знаете, — он понизил голос, — ходят слухи, что Куэрво видели в проливе Всех Святых.

Архиепископ перекрестился.

—Храни нас Господь. Он ведь уже атаковал Кальяо?

— Около двадцати лет назад, когда я служил в Картахене, — ответил дон Фернандо, — он тогда чуть не снес с лица земли город.

— Слышали вы про Куэрво, отец Джованни? – спросил архиепископ.

—Кто же про него не слышал? – вздохнул тот.

—Исчадие ада,— злобно сказал дон Фернандо, — он никого не оставляет в живых. Другие англичане сажают наших моряков в шлюпки и отпускают на все четыре стороны, а Куэрво убивает всех без разбора.

—Может быть, он пошел в Тихий океан, — с надеждой заметил архиепископ.

—Хоть бы он там голову сложил, — подытожил дон Фернандо.

Донья Исабель засыпала, когда муж шепнул:

—Ты не представляешь, что мне рассказали инквизиторы.

— Что? – зевнула она.

— Твоя приятельница, донья Эстелла, — муж зажег свечу, — вскоре отправится на костер. Она, оказывается, конверсо. Их служанка Мануэла донесла на нее.

— Ты думаешь? – жена подняла бровь.

— Кто же лучше его? – дон Фернандо удивился.

—Он взрослый мужчина, образованный, не грубый солдат. И ты говорила, что он нравится Каталине.

Жена улыбнулась.

—Девочка краснеет, глядя на него.

—Пекрасно, — вице-губернатор поцеловал жену, — я поговорю с ним завтра после заседания. Все хорошо складывается, а ты волновалась.

— Только чтобы индейской дряни и ее ублюдков рядом не было, — жестко сказала жена, — я не хочу, чтобы моя дочь страдала. Понятно, Фернандо?.

— Разумеется, милая, — кивнул вице—губернатор. —Неужели ты думаешь, что мне не дорога честь Каталины?

Донья Исабель хотела что-то сказать, но прикусила язык.

Рокотали синие валы океана. Вдалеке Джованни заметил темную полоску острова Святого Лаврентия. Утреннее солнце заливало гавань Кальяо сверкающим золотом.

Над кораблями развевались желтые, с красным бургундским крестом, флаги короны. Разгрузка шла полным ходом. Индейцы сновали по трапам, взваливая на мулов тюки книг и ящики вина.

— Они должны оказаться здесь послезавтра, — тихо заметил его собеседник, неприметный мужчина средних лет, при шпаге.

—Погода хорошая, шторма не ожидается. «Святая Мария» останется в открытом море, а два барка пришвартуются в заливе на севере.

— Вам надо уехать, — Джованни не отрывал взгляда от белых барашков на волнах, — Мендеса вызывают в трибунал, поступил донос на его жену. Я ничего не могу сделать. Не убивать же мне его! Мне здесь еще работать, — мужчина побледнел.

—Я уверен, что Эстелла ничего не скажет, хоть бы что они с ней ни делали. Я семь лет с ней на связи и знаю, о чем говорю.

— Мендес скажет, — невесело отозвался Джованни, — он знает о Панаме?

— К сожалению, да, — вздохнул мужчина.

— Не стоило, — ядовито сказал Джованни, — доводить все до такого… — он не закончил.

—Вы знали о Мендесе, сообщили бы о нем раньше и мы бы с ним разобрались. Или это она вам запретила?

— Она, — хмуро ответил мужчина, — она клялась, что дон Диего безопасен.

— Сантименты, — пробормотал Джованни.

—Снимайтесь с якоря, уважаемый сеньор. Наши корабли доставит вас в Панаму, а там на месте разберетесь. Мы можем зайти в контору, не вызывая подозрения?

— Вполне, — хмыкнул мужчина, — я таможенник.

— Покажете мне на карте, где залив, — велел Джованни, — я хочу встретиться с Куэрво. Он сам будет на барках?

— Разумеется, — кивнул мужчина, — он работает не только на море. На суше тоже мало кто с ним сравнится. Вы хотите поговорить с ним насчет караванов с рудников?

— И о них тоже, — согласился Джованни.

Индейцы сновали по площади, занося тюки с книгами в архиепископский дворец.

—Ее мне не предупредить, — Джованни стоял на балконе, — вчера его высокопреосвященство не спускал с меня глаз. Домой к ней приходить нельзя, Мануэла меня запомнила. Может, быть, нам повезет и Мендес окажется достойным человеком.

—Она уверяла, что ее муж не предатель. Хотя и трусам нельзя доверять, — Джованни спустился вниз. На соборной колокольне били к обедне.

—Что у нас осталось? – архиепископ потянулся.

— Пробный оттиск книги Мендеса, — с готовностью ответил дон Альфонсо, — чистая медицина, ваше высокопреосвященство, я просмотрел.

— Медицина тоже бывает разная, — сварливо сказал архиепископ, — чего стоит хотя бы еретик Мигель Сервет, да сотрется имя его из памяти людской.

— Его сожгли протестанты, — заметил Джованни.

Он вспомнил библиотеку в женевском доме Кальвина и старческий голос наставника:

—Что ты от меня хочешь, Жан! Я тоже ошибаюсь. Я настаивал, чтобы Сервету отрубили голову. Меня обвиняли в излишнем благодушии. Теперь я понимаю, что Кастеллио был прав, издав памфлет «Следует ли преследовать еретиков». Не надо было убивать Сервета.

—Кастеллио за его памфлет изгнали со всех постов, и он зарабатывает на хлеб, обучая тупых купеческих сынков, а вы сидите здесь, — ядовито заметил Джованни.