Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 41)

Птицы нежно закурлыкали на серых булыжниках и он коротко сказал:

—Дмитрий — мой сын.

Открыв резной сундук в детской, Вероника вытащила потрепанного, серого меха медведя.

—Сначала это был соболь, — женщина повертела игрушку, — я носила его на цепочке. Потом они вышли из моды. Когда Джону был годик, я про него вспомнила. Только соболя он боялся, плакал и тогда я сшила медведя. Как он его называл?

—Хороший мишка, — раздался с порога голос мужа.

—Я его укладывал спать, он говорил: «Мишка хороший, папа», и прижимал его к щеке.

Джон осторожно вынул из рук жены медведя с полысевшей головой. Он сказал, глядя в черные, маленькие глазки:

—Скоро твой хозяин приедет.

Вероника, чтобы не плакать, вцепилась зубами в костяшки пальцев. Положив игрушку в колыбель, Джон обнял жену.

—Скоро.

—Не беспокойтесь, синьор Маттео, — хозяин постоялого двора убрал с глаз долой увесистый мешок с золотом.

—К приезду его светлости герцога Орсини все будет готово. Никаких других гостей я не пущу, все вымоем, вычистим, повар у меня отличный... — замявшись, он покраснел.

— Ничего, — мягко сказал Матвей, — его светлость сам не сможет отведать его блюда, но герцог Джованни, и свита с удовольствием это сделают. Вызовите сюда городского врача. Его светлость поручил мне обсудить курс лечения.

— Конечно, — заторопился хозяин, — вы отобедаете, синьор, или у вас дела в городе?

— Я прогуляюсь, осмотрю округу, — Матвей поднялся, — а потом примусь за трапезу.

На узких булыжных улицах, было тихо, только в церкви Мадонны делла Салюте размеренно бил колокол. Перекрестившись, Матвей взглянул на вершину горы. Городок взбегал туда путаницей охряных стен и черепичных крыш. На соснах щебетали птицы, пахло осенними розами.

—Как здесь тепло, — понял Матвей, — и не поверишь, что в Венеции сыро.

Выслушав его, Джон ядовито сказал:

—Не могу поверить, что имею дело с взрослым человеком. Ты чем думал, Мэтью?

— Сердцем, Джон, — хмуро ответил Вельяминов.

— Ты понимаешь, что ты наделал? – поинтересовался Джон и Матвей торопливо ответил:

—Ничего ведь страшного не случилось.

— Ничего страшного! – передразнил его собеседник.

—Сначала Марта дает жене Федора какие-то снадобья. Да и черт бы с ним, всей Европе понятно, что у Федора детей не будет, и хорошо. Незачем таким плодиться. Но ведь если эта, как ее…

—Ирина, — услужливо подсказал Матвей.

— Да, — нахмурился Джон, — если она хоть слово скажет брату, ты больше никогда не увидишь ни Марту, ни твоих племянников. Это государственная измена, за такое голову отрубают. И только, Мэтью, мы порадовались, что у московского престола есть здоровый наследник, как появляешься ты, и оказывается, что царевич Дмитрий – ублюдок!

—Выбирай выражения, — побледнел Матвей.

—Знаешь, что, — ответил Джон, — не я соблазнил жену царя Ивана, поэтому как хочу, так и называю этого ребенка.

—Я ее не соблазнял, — горько сказал Вельяминов, — она была моей невестой, но царь ее забрал себе. Ты не понимаешь, Джон, я никогда так не любил. Никогда, — Матвей глядел на серую воду лагуны, — а ведь летом мне исполнилось пятьдесят, хотя в это трудно поверить.

— Я бы тебе не дал больше тридцати пяти, — кивнул Джон.

— У нас все такие, — Матвей помолчал, — мой отец только перед самой смертью постарел.

Джон, поежившись, запахнул плащ.

—Решай, Мэтью. Если ты своего сына заберешь, то у вас начнется такая смута, что наша война Алой и Белой Розы покажется детскими играми. У Федора детей не будет, а Борис видит себя на московском троне. Хочешь, чтобы твоя страна по горло в крови тонула, то забирай.

— А если нет? — спросил Матвей.

— Тогда ты никогда не сможешь назвать его сыном, — Джона вздохнул, — но ты знал, на что шел, Мэтью.

— Но если Годунов его убьет? — спросил Матвей. — Что тогда?

— Не убьет, — они шли к тонущим в тумане домам Сан-Поло на той стороне канала.

—Дмитрий им нужен, потому что Федор может в любой момент умереть. И, — Джон вздохнул, — Марта, чем думала, когда во все ввязывалась? Она женщина разумная, у нее есть голова на плечах.

— Кровью думала, — мрачно ответил Матвей, — потому что кроме нас двоих, никого из нашей семьи не осталось.

— Забери ты свою невесту тогда, когда она гостила у Марты, — Джон остановился, — и ничего бы не случилось.

— Тогда моя сестра точно легла бы на плаху, — отозвался Матвей, — ты не знаешь, что такое был царь Иван, а я знаю.

— Я наслышан, — хмыкнул Джон.

—Я постараюсь осторожно разузнать, где сейчас Марта. Жаль, что Питера больше нет, — Джон покачал головой, — твой зять умел развязывать языки. Ему доверяли секреты такие люди, что даже я удивлялся. Не думаю, что с Мартой беда. Мне кажется, она сейчас там, где твой сын.

— Если так, — облегченно сказал Матвей, — то я буду спокоен.

Он съел тарелку осеннего ризотто с белыми грибами и выпил вина.

Поднявшись в чистую комнату с большой кроватью и распятием на беленой стене, Матвей распахнул ставни. Город купался в нежном свете заката. Только недавно Матвей стал спать без снов. Раньше он поднимался в середине ночи, боясь закрыть глаза и увидеть темную крышку гроба. Он помнил треск выдираемых гвоздей, яркий свет и запах моря.

Голос сказал по-немецки с английским акцентом:

—Вы тот самый пассажир? Давайте знакомиться, я капитан Сандерс и довезу вас до Лондона.

— Ах, Петр Михайлович, Петр Михайлович, — Матвей сел в кресло у горящего камина, — крепкий ты был мужик. На одре смертном, задыхаясь, такое придумал, а Марфа на сносях все сделала. Господи, увижу ли я ее теперь?

Вельяминов вспомнил очаг в сторожке, капель с крыши и нежный голос Марьи:

—Я буду ждать тебя, Матюша. Сколько надо, столько и буду.

Над городом нависли грозовые тучи, а на равнине били яркие молнии. Ветер заскрипел створкой, Матвей захлопнул окно.

— Я еще вернусь за ними, — пообещал себе Вельяминов.

Они с Джованни ехали шагом по лесной тропинке.

— Синьор Маттео, — ребенок жмурился от яркого солнца, — а что я буду делать, когда вырасту?

— Гм, — хмыкнул Матвей, — ты будешь герцогом, Джованни, — мальчик озабоченно покрутил поводья.

—Мне бы хотелось заняться чем-то интересным. Математикой или географией. Вы слышали о Ледяном Континенте, синьор Маттео?

— Что-то припоминаю, — ответил тот.

— Учитель рассказывал, что есть континенты, которые пока не открыли, — Джованни помолчал.

—Герцогом быть скучно. Сиди в приемной у его Святейшества и выпрашивай милости. Гораздо лучше, — светло-голубые глаза мальчика блеснули серебром, — делать что-то важное.

—Господи, — понял Матвей, — он одно лицо с Джоном. У того только волосы светлые, а Джованни темноволосый, в мать, но поставь их рядом, и сразу понятно, чей он сын.

—Станешь взрослым, — Матвей потрепал ребенка по мягким локонам, — и решишь, что тебе больше нравится.

— Синьор Маттео, — Джованни хитро взглянул на него, — давайте поедем к замку, — мальчик показал на вершину холма.

—У меня каникулы, учителя не приходят, время есть.

— А что тебе там? Смотри, белка, — улыбнулся Матвей.