Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 40)

—Вставайте, синьор! – лодочник потряс за плечо мужчину, спавшего, завернувшись в плащ. —Куда вам надо?

Встряхнув золотистыми локонами, мужчина умылся прохладной водой из-за борта. Открыв ореховые глаза, он замер. Город поднимался из рассветного тумана, мраморными стенами собора, звенящими колоколами. Пассажир спросил:

—Что это?

—Венеция, что! – пробурчал лодочник. —Куда вас отвезти?

—В Сан-Поло,— не отрывая глаз от стен дворцов, велел мужчина. Лодка зашла в Большой Канал. Лавируя между гондолами, доверху нагруженными овощами и бараньими тушами, она свернула налево, в глубину района.

Стоя у окна, Вероника вглядывалась в охряные крыши. На той стороне Большого Канала виднелся собор Святого Марка. Женщина подергала кружевной, пахнущий лавандой платок.

—Все получится. Все будет хорошо.

В дверь неслышно постучали.

—Это я, синьора, — перекрестившись, женщина впустила гостя.

—Он еще спит, — сказала Вероника, — у нас был тяжелый переезд из Вены. Он вам все расскажет, синьор Маттео. На улице зябко, хотите вина с пряностями? Как маленький Джон? — она слабо улыбнулась.

Глядя на покрытое шрамами, когда-то красивое лицо, Матвей пообещал себе:

—Ничего, ваша светлость герцог Орсини, недолго вам осталось.

На кухне горел очаг.

—Маленький Джон отлично, — Матвей принял бокал. —По математике, синьора Вероника, он изучает вещи, которые выше моего понимания.

—Это он в отца пошел, — женщина сжала унизанными перстнями пальцами платок, — ему через две недели девять лет, синьор Маттео. Я каждый год... — она замолчала, отвернувшись от Матвея.

—Поэтому мы и едем в Абано Терме, — тихо сказал мужчина, — Орсини послал меня все подготовить. Не волнуйтесь, синьора Вероника, все будет в порядке.

— Зачем ты вскочила? – раздался хмурый голос с порога. Джон нежно взял жену под руку.

—Ложись ради Бога, на тебе лица нет. Отдохни хоть немного.

— Завтрак, — запротестовала Вероника.

—Сами справимся, — ответил ей муж, — и чтобы до полудня с кровати не поднималась.

Закрыв дверь, он обернулся к Матвею:

—У нас был тяжелый переезд из Вены и там... — он махнул рукой, — она измучилась, Мэтью, плачет каждую ночь.

Джон поинтересовался:

—Ты не ел, конечно? Пойдем, накормлю тебя, ты ведь первый раз в Венеции?

Матвей кивнул.

—Да.

—Очень вкусно, — Матвей, облизывая пальцы, подбирал с грубой тарелки тушеный лук, — и вино прекрасное.

—Я тебе в Риме покажу одно местечко, — пообещал Джон, — повара оттуда переманивали ко двору его святейшества. Тоже таверна, только при бойне. Вино, — он заказал еще бутылку, — под Вероной делают, местное.

— Я вообще, — Джон расправлялся с соленой треской, — не люблю пышные обеды. Вероника готовит лучше любого знаменитого повара. Или тогда как здесь, — он кивнул на торговцев вокруг, — честно и просто.

Они вышли с рынка, когда мальчишки таскали ведрами воду из канала, смывая в него рыбью чешую.

—Пойдем, — кивнул Джон на мост Риальто, — прогуляемся до кампо Сан-Марко, поговорим.

Миновав площадь, они остановились на набережной. Сзади хлопали крыльями голуби.

—Мой старший сын умер, — Джон смотрел на туманную гладь лагуны, — прошлым месяцем, в Вене. Мы только что оттуда. Надо было, — он помолчал, — все устроить, невестку с внучками отправить в Лондон.

— Мне очень жаль, — Матвей коснулся его плеча.

— Странно, — Джон хмыкнул, — я привык, что людей убивают. Он простудился, неделю поболел, и все. Забываешь, что так может случиться. В Вене он работал долго, почти десять лет, там безопасно.

— Сколько ему было? – Матвей смотрел на прямую спину мужчины.

— Тридцать пять, как Питеру, да хранит Господь души их обоих. Мне шестьдесят два, — мужчина помолчал, — хотя никто из вас в это и не верит. Веронике тридцать девять, и у нас больше не будет детей, — Матвей вдохнул сырой ветер.

—Как здесь красиво. Я и не думал, что может быть так красиво. Не знал. Все будет хорошо, — добавил он, — я обещаю.

Голуби курлыкали. Джон, пошарив в кармане, бросил птицам горсть крошек.

— Вероника сует мне булочку, когда я ухожу, — улыбнулся он, — говорит, что я бегаю целый день и забываю поесть, а потом возвращаюсь домой в полночь и требую горячий обед. Я его получаю, но и от булочек не отказываюсь.

— Понимаешь, — Джон помолчал, — теперь и титул некому передать, а нам его Вильгельм Завоеватель пожаловал.

— Я не знал, — проговорил Матвей.

—Ладно, — отмахнулся Джон, — не в титуле дело. Моя семья служит Англии пятьсот лет и будет служить дальше, с титулом, или без него. Просто это наш сын, Мэтью.

— Ждите нас здесь, — ворчливо отозвался Матвей, — через неделю я со всем управлюсь.

—От Марты письмо доставили, — спохватился Джон, — почитай. Он достал из кармана свернутые листы.

Пробежав глазами ровные строки, тот недоуменно сказал:

—Для мистрис Доусон, о каких-то хозяйственных делах, что здесь особенного?

—Особенного то, что письмо пришло по официальным каналам, через Английский Двор и Посольский Приказ, — отозвался Джон, — а у нас с Мартой другие способы переписки.

Матвей даже испугался.

—Что с ней, с детьми что?

— Не знаю. Пока, — поправил себя Джон, — прочти еще раз, тебе ничего в глаза не бросается?

—Вроде нет, — Матвей потер подбородок и Джон усмехнулся.

—Потому что у тебя английский не родной язык. В Посольском Приказе тоже ничего не заметили, куда им! Это слово, — Джон показал Матвею, — оно здесь нужно, или можно без него обойтись?

— Можно и без него, — непонимающе ответил Матвей.

— Сигнал тревоги, — Джон забрал у него письмо, — что-то случилось. По обычным каналам от нее с весны ничего не слышно. Летом младшего наследника Ивана, как его там...

—Дмитрия, — помог Матвей.

— У меня с вашими именами плохо, — посетовапл Джон, — его с матерью отправили куда-то из Москвы. Видимо, чтобы наследник не путался под ногами у Бориса.

— С ними все в порядке? – почувствовав, как отхлынула кровь от его лица, Матвей пообещал себе зайти в собор к фреске с Марком Евангелистом.

—Иисусе, пусть он не заметит, пусть не заметит.

— Вроде бы да, — зорко взглянув на него, Джон осторожно спросил:

—Мэтью, что с тобой?

— Устал, — объяснил Матвей, — доберусь до Абано Терме и отосплюсь. Что ты хочешь сделать,? Я имею в виду Марту, — —Джон повернулся к нему и Матвей заметил жесткую складку у его губ.

—Я привык, что у людей, работаюших на меня, нет от меня секретов. Иначе может получиться, — Джон поискал слово, — неразбериха. Я не советую тебе, Мэтью, рисковать моим терпением. Рано или поздно, я все равно узнаю, и тогда… — он не закончил.

Матвей внезапно попросил:

—Дай мне крошек.