Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 37)

—Мама…

Женщина пошла к хижине, сложенной из камней и плавника в укрытом от ветра распадке.

Потянувшись за мазью, Эстер аккуратно наложила ее на левую кисть испанца.

—Все отлично зажило, сеньор Вискайно. Я вас перевяжу и походите еще пару дней. Привыкли обходиться четырьмя пальцами? – Эстер улыбнулась.

Капитан пошевелил ими.

—Раньше было проще…

— Покойный брат моего мужа зимовал во льдах, — Эстер затянула повязку, — и там отморозил себе два пальца на левой руке, мизинец и безымянный. Он сам отрезал их кинжалом, рядом никого не было. Муж,— она кивнула на следящего за костром Степана, — говорит, что Питер так ловко владел тремя пальцами, как некоторые и пятью не владеют, — она принюхалась.

—Кажется, нас ждет пиршество.

— Пока ты лечила сеньора Вискайно, — заметил Степан, когда они сели у костра, — я успел собрать соль. Просуши ее, промой, и опять просуши, и она станет чистой.

—Прекрасно, — обрадовалась Эстер, разрезая мясо кинжалом, — я после обеда пройдусь и посмотрю, какие здесь растения. Может быть, отыщу что-то знакомое. И заодно яиц принесу.

— Только осторожней, — озабоченно велел Степан, — по скалам не лазай, они могут быть скользкими, а обрывы здесь сама видишь какие.

Над ними возвышался скальный склон в шестьсот футов высотой. Эстер даже поежилась.

— Отличные ракушки, — сказал Вискайно, — к ним бы еще белого вина.

Степан усмехнулся.

—Помните ту бутылку хереса? Как-нибудь разопьем, я свои обещания выполняю.

Когда от пингвиньего бока остались одни кости, Эстер нахмурилась.

—В следующий раз, когда вы убьете тюленя ради шкур, сеньоры, я вас заставлю поесть ворвани и сама съем.

Степан глубоко вздохнул.

—Радость моя…

— Даже не спорьте, — отрезала женщина, — здесь нет лимонов, как на корабле, а ворвань спасает от цинги.

— Пойдемте, сеньор Вискайно, — Степан поднялся, — я этой ворвани наелся в Гренландии на всю жизнь.

—Какой океан тихий, — они устроились у прозрачной воды бухты. Вдохнув запах дыма, Вискайно покосился на трубку Степана.

— Я потом с вами поделюсь, — пообещал Ворон, — у меня немного табака, надо беречь. Смотрите, — капитан взял обломок плавника, — я обещал рассказать, почему это не континент. Вам сколько лет? – спросил Ворон.

— Тридцать семь летом исполнилось, — ответил Вискайно. Степан рассмеялся.

—Тогда вы слишком молоды, и ничего не знаете о покойном Гийоме Ле Тестю. Был такой французский капитан, мой друг. Он погиб в рейде с Фрэнсисом Дрейком двенадцать лет назад. Вы тогда, наверное, еще в помощниках у кого-нибудь отирались? – поинтересовался Ворон.

— Да, — Себастьян вспомнил свой первый корабль, «Викторию», полыхающую огнем, треск обшивки под абордажными крюками, переброшенными с «Призрака» и веселый голос, кричащий сверху:

—Слава Богу, мы успели!

—Да, — Вискайно не отрывал глаз от воды, — в помощниках. Я тогда еще ходил в Старом Свете, — Куэрво чертил на песке.

—Останься Гийом в живых, сеньор Вискайно, я счел бы за честь плавать с ним матросом, — капитан помолчал, — он отправился в рейд, ставший для него последним, чтобы заработать денег на экспедицию сюда, — Ворон обвел рукой пляж.

— На Ледяной Континент? – нахмурился Вискайно.

— Будь это Ледяной Континент, уважаемый сеньор Себастьян, — ядовито ответил Ворон, — мы не сидели бы сейчас в рубашках у прохладной бухты, а замерзали бы в снегу. Помните карту Ортелия? — Степан быстро набросал ее на песке.

— Что с ней не так? – испанец вглядывался в знакомые очертания.

—Начиная отсюда — все, — Степан указал палкой на Тропик Козерога, — Гийом считал, что Ледяной Континент значительно меньше в размерах. Он лежит южнее, примерно с шестидесятой параллели. Здесь, рядом с Новой Гвинеей, — Степан протянул к ней руку, — есть еще один континент поменьше.

— Никто и никогда его не видел, — ехидно ответил Себастьян.

—Наш остров тоже никто никогда не видел, — хмыкнул Степан, — а теперь мы знаем, что он существует, и лежит на полпути между Южной Америкой и Ледяным Континентом.

— Отсюда и айсберги, — присвистнул Себастьян, — кто бы мог подумать

— Жаль, что вы не знали Гийома, — Куэрво передал ему трубку, — говорят, что я бесстрашный человек, — в лазоревом глазу заиграли искорки смеха, — однако Гийом был действительно бесстрашным. Он не боялся думать, сеньор Вискайно, что куда труднее, чем размахивать шпагой, или идти на абордаж, — Ворон вытянулся на песке, закинув руки за голову

Вискайно курил, глядя на горизонт, вспоминая жаркое, дождливое лето в Номбре-де-Диос двенадцать лет назад.

— Французская собака молчит, — пожаловался губернатор, наливая капитанам вина, — два дня он в наших руках, раненый. Что мы только с ним не делали, а он молчит. Я боюсь, что Дрейк забрал остатки золота и плывет в Англию.

— Мы должны торчать в гавани, ожидая конвоя военных галеонов, — пожаловался кто-то из испанцев, — но и на суше от англичан покоя нет! Еще и друзья у них появились с помощниками.

— Сеньор губернатор, — поинтересовался Вискайно, — вам нужна только голова проклятого Гийома, больше ничего?

— Обычно мы насаживаем их на пики и ставим посреди главной площади, — ответил тот, — на всеобщее обозрение. А что, сеньор Себастьян? – Вискайно погладил аккуратную бородку.

—Мне рассказывали об одной интересной казни на Кипре, пару лет назад. Вы слышали об осаде турками Фамагусты?

— И о казни начальника венецианского гарнизона острова, генерала Брагадина? – усмехнулся губернатор, — прекрасная мысль, сеньор Вискайно. Я распоряжусь. Попутного вам ветра, сеньоры!

—Он так ничего и не сказал, просто умер. И голову ему отрубали мертвому, — вспомнил Вискайно, передавая Ворону трубку.

Возвращаясь к хижине, испанец спросил:

—Помочь вам сделать крест над могилой дочки, капитан?

— Спасибо, — Ворон покачал головой, — но моя жена выберет камень для надгробия. Евреи, сеньор Вискайно, не ставят крестов.

— Но как вы венчались, если ваша жена еврейка? – удивился Вискайно.

—Мы не венчались, — коротко ответил Ворон.

—А, — только и сказал Вискайно. Огненное солнце опускалось за ледяные вершины гор.

—Завтра опять будет ветер, — испанец спрятал руки в карманы робы. Вечерами еще бывало зябко.

Ворон убрал астролябию.

—Как говорят у вас в Испании, сеньор Себастьян, — заметил капитан, — еl mundo es un pañuelo, мир размером с носовой платок. Остров лежит на пятьдесят четвертой широте. Если мы пойдем прямо на запад, или на северо-запад, то упремся в Южную Америку, мимо не проплывем. Накопим припасов, дождемся хорошего восточного ветра, и отчалим.

— И вправду остров, — Себастьян разглядывал еле заметную полоску прибоя, — вы оказались правы.

— И достаточно большой, — спускаясь по склону горы, Ворон смешливо добавил:

—Смотрите, сеньор Вискайно, цветы. Да неужели? — Степан сорвал маленький белый цветочек.

—Точно. Подмаренник. Не ожидал я его здесь встретить!

Вискайно растер в пальцах лепестки. Вокруг них поплыло облако сладкого запаха.

—Ваниль, — объяснил Степан улыбнулся, — в Германии его весной добавляют в белое вино, называется Maiwein. Подержите-ка, — Ворон отдал Себастьяну астролябию.

—Сеньоре Эстер соберу букет.

— Что же все-таки с островом? – спросил Вискайно, когда они подходили к хижине. — Кому он будет принадлежать?

Степан с высоты своего роста взглянул в голубые глаза испанца.

—Это не нам решать, сеньор Себастьян.

— Здесь похоронена ваша дочь… — осторожно начал Вискайно. Ворон вздохнул.