Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 34)

— Аминь, — отозвались матросы. Вискайно тоже проговорил:

—Аминь.

— Мистер Фарли, — Ворон тронул первого помощника за плечо, — помогите мне, пожалуйста. Мы не можем тратить паруса, поэтому придется... — капитан не закончил.

Услышав плеск за кормой, Эстер обессиленно опустилась на дно шлюпки. С завтрашнего дня они должны были получить больше еды и воды. Долю Грендала распределяли между остальными.

Мирьям, не отрываясь, висела на груди. Эстер спросила:

—Сколько осталось воды?

— Бочонок, — отозвался Степан. —Что с молоком?

Вынув сосок изо рта дочери, Эстер показала его мужу.

Он опустил лицо в ладони.

—Если бы хоть какой-то ветер...Как ты терпишь?

— Не кричать же мне во весь голос, — устало отозвалась жена, — но нам надо не только есть, Ворон, но и пить. Если нет воды, человек погибает быстрее, — капитан кивнул:

—Я что-нибудь придумаю. Ложись, счастье мое, и поспи. Ты устала за эти дни.

Ночи стали заметно прохладнее. Завернувшись в плащ, Эстер устроилась на дне шлюпки. Мирьям то сосала сильнее, то совсем затихала. Эстер взяла сильные пальцы мужа в свои.

—На рассвете мы обязательно увидим землю, — пожелала Эстер, — на западе. Сначала на горизонте забрезжит тонкая полоска, а потом появятся вершины гор. Мы все закричим от радости, а Ворон будет улыбаться, но так, чтобы этого никто не заметил, даже я. Он стесняется быть счастливым, особенно если люди вокруг. И всегда доволен, когда оказывается правым, а если он неправ, то все равно делает вид, что прав. Смешной.

—На острове будет бухта с мелким песком и ручеек со свежей водой. Я встану на колени и буду долго пить. Всегда буду пить, а потом еще попью. Ворон наловит рыбы, я ее пожарю на костре, и все будут сыты. И молока у меня станет много. Потом мы построим хижину, и все будет хорошо...

Она заснула, не обращая внимания на боль в потрескавшихся сосках, держа мужа за руку.

Осторожно устроив ее на дне шлюпки, Степан оглянулся. Все дремали. Он пробрался на нос, к Фарли.

—Если завтра рыбы тоже не появится, надо сокращать рационы, мистер Фарли, — тихо сказал Степан.

— Капитан, давайте я свою долю отдам миссис Эстер, как вы сделали, — запавшие глаза первого помощника выделялись на белеющем в темноте лице, — она не узнает, о вас она не догадывается.

— Не надо, — Степан помолчал, — мне не страшно, я сильный, продержусь. Вы ешьте, мистер Фарли, ешьте, пожалуйста.

— Хорошо, что мы Томаса похоронили, — вдруг сказал Фарли, — простите, что я его так называю. Мы оба из Плимута, я его с детства знаю, вместе играли. Вы видели, что случилось на «Святом Фоме».

— Называйте, мистер Фарли, — кивнул Ворон, — а насчет остального, я считаю, что если придется умирать, то надо это делать с честью.

— Дочку вашу жалко, — Фарли посмотрел на неподвижную воду. Степан понял, что помощник сдерживает слезы.

—Хоть бы легкий бриз подул, сэр Стивен. Мы дошли бы куда-нибудь, шлюпка хорошая, крепкая, — Ворон положил руку на плечо Фарли.

—Не бойтесь, — мягко сказал капитан, — вы лучше вот что скажите. Не случится ли чего с матросами? – Степан обернулся на спящих людей.

— Может, — Фарли вытер лицо, — давайте мы вина выпьем. Мы выловили несколько бутылок, когда «Звезда» перевернулась.

— Этот как с морской водой, — Степан покачал головой, — будет только хуже.

— Слез нет, — помощник глядел на сухой рукав куртки, — я чувствую, что плачу, а слез нет. И спать все время хочется.

— Идите, — велел Степан, — отдыхайте. Я постою вахту, — Фарли улегся, он взглянул на север. Крупные звезды отражались в застывшей воде.

—Посвистеть, что ли, — горько подумал Степан. Сзади раздались тихие шаги.

— Я хочу с вами поговорить, капитан, — сказал Себастьян Вискайно. Устроившись рядом, испанец долго молчал.

—Сеньор Куэрво, — наконец, проговорил он, — земля, которую заметил мой вахтенный…

— Сеньор Вискайно, — терпеливо ответил Степан, — вы видите, что ветра нет. Когда, — Ворон запнулся – когда он появится, я доведу шлюпку до какого-нибудь берега. Я больше тридцати лет в море, опыта у меня достаточно.

— Но если мы высадимся на той земле, — упрямо продолжил Вискайно, — она станет испанским владением, потому что мы заметили ее первыми, — Ворон повернулся к нему.

У Себастьяна заледенела спина.

—Сеньор Вискайно, — яростно сказал капитан, — у меня умирает дочь. Мне все равно, кому отойдет горстка безжизненных скал на краю земли.

— Я слышал о вас другое, — хмыкнул Вискайно.

— Когда я вас нашел, сеньор Вискайно, — Ворон раздул ноздри, — вы от голода съели собственный палец. Думаю, тогда вы отдали бы все владения испанской короны за корабельную галету, — Себастьян посмотрел на свою левую руку.

—Да, капита».

— Тогда оставим этот разговор, — Ворон искусно подсек небольшую рыбину и вытащил ее на борт шлюпки.

—Ложитесь, сеньор Вискайно. Вам лучше, если вы вспомнили, — Степан хмыкнул, — о спорах за землю. С завтрашнего дня будете стоять вахты, как все.

Вискайно провел рукой по отрастающим золотистым волосам.

—Отдавайте мою долю сеньоре Эстер, капитан, у нее дитя.

— Нет, — коротко ответил Степан, — кроме нас двоих здесь никто не знает навигации, сеньор Вискайно. Один должен выжить. Все, идите спать.

Себастьян постоял на носу, глядя на еле заметную полоску рассвета. Шлюпка едва качалась на тихой воде.

—Сколько мы проходим в день, капитан, — спросил он, — на веслах?

— Миль пять, — ответил Ворон, но будем меньше. Люди слабеют, сеньор Вискайно.

—Должен подуть ветер, — пробормотал Себастьян, устраиваясь рядом с матросами, — Господи, когда уже?

Мирьям брала грудь, но сразу выпускала ее изо рта. Девочка постанывала, мотая головой.

—Молока совсем нет, — Эстер погладила запавший родничок, — у нее третий день сухие пеленки.

Прижавшись щекой к ее личику, Степан покачал девочку.

—Потерпи, — попросил он, слыша обиженный, горький плач, — потерпи, доченька. Мама поела, она отдохнет, и придет молочко. А рыба? – он устало взглянул на Эстер.

— Я ей пожевала, — женщина накладывала мазь на кровоточащие соски, — но она все выплюнула. Галету свою она съедает, но ей этого мало. Ворон, посмотри на нее, — Степан ощутил под пальцами выступающие ребра дочери:

—Господи, какая она стала легкая и так быстро, — осторожно поцеловав истощенное, старушечье лицо ребенка, он велел:

—Перевяжи мне руку выше локтя и дай кинжал.

Привалившись к борту шлюпки, Ворон сделал надрез. Темная кровь побежала в подставленную Эстер кружку.

—Может, хоть попьет немного, — превозмогая головокружение, Степан заставил себя подняться на ноги, чтобы сменить Фарли на веслах.

Эстер лежала в полузабытье, не обращая внимания на боль в груди. Она заставила дочь выпить кровь, не обращая внимания на ее недовольные крики.

—Все равно, — думала она, — больше у Ворона брать нельзя, ему шлюпку вести. Надо завтра самой. Молока нет, а здесь хоть что-то. Вино пить нельзя, будет еще хуже. Может, и продержимся до земли, — женщина хотела заплакать, но глаза были сухими, слезы исчезли.

Дочь прекратила сосать.

—Мирьям, — она нежно коснулась губами темных волос, — Мирьям, ты что?

— Иди сюда, — тихо сказал муж. Приникнув к его плечу, Эстер положила девочку в его руки. Мирьям слабо заплакала. Под ладонями Ворона замирал стук маленького сердечка. Он считал про себя, боясь взглянуть в их лица.

—Еще один раз, пожалуйста, доченька моя, еще один раз, — девочка вытянулась, дрогнула и замерла. Потом он сказал, еще не глядя на жену, ощущая лихорадочный жар ее тела.

—Надо…

— Нет, — Эстер прижала к себе почти невесомое тельце, — нет, ты похоронишь ее в земле, Ворон. И меня тоже, — он чуть не выругался вслух.