Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 31)

— Заносите, — приказал Ворон, — это с того корабля, — объяснил он жене. —Капитан Себастьян Вискайно, единственный выживший.

— Сколько он голодал? – женщина рассматривала остатки большого пальца.

— Я посмотрел судовой журнал, — вздохнул Степан, — в начале июня они наскочили на айсберг, а в начале июля поднялся бунт, и его замуровали в каюте умирать.

—Два месяца с небольшим, — Эстер вытерла влажной тряпкой истощенное лицо, — зима замедлила гангрену, но если сейчас ампутировать, он может умереть под ножом. Откормлю его немного и сделаю операцию.

—Унеси Мирьям в нашу каюту, — она вынула ножницы, — я буду его мыть и брить. Не хочу, чтобы она вшей заполучила.

Взяв дочку на руки, Степан поцеловал жену в смуглую щеку. Эстер спросила:

—Что там еще интересного в судовом журнале?

— Много чего, — загадочно сказал Ворон и вышел.

В маленькой каюте первого помощника было накурено так, что дым плавал в воздухе слоями.

— Это совершенно точно был айсберг,— Степан читал судовой журнал вслух, на ходу переводя с испанского, — вечером второго июня они заметили в отдалении блестящую полоску, но приняли ее за мираж. Ночью вахтенный услышал треск ломающейся обшивки. Случилось это, — Ворон прищурился,— под сорока пятью градусами южной широты.

— Мы сейчас под сорока тремя, — Фарли выбил трубку, — с утра были, во всяком случае.

— Значит, надо идти дальше. Айсберг приплыл именно оттуда, — Степан развернул тетрадь, — это я перечертил из дневника покойного Гийома. Он считал, что под шестьюдесятью градусами южной широты мы увидим берега Ледяного Континента.

Потянувшись за пером, Грендал быстро подсчитал.

—Если верить Гийому, то оттуда всего триста пятьдесят миль до места, что вы видели в кругосветке, мистер Фарли, когда ваши корабли унесло штормом на юг, в открытую воду.

— Пятьдесят пять градусов южной широты, — кивнул Фарли, — конец земли.

— Как видим, далеко не конец, — возразил Степан, — нам осталось больше тысячи миль, джентльмены. Пора за дело.

— Все равно не верю, — упрямо сказал Грендал, — не бывает континентов, покрытых льдом. Острова такие попадаются, но не огромная масса земли.

— Мистер Грендал, — капитан погрыз перо, — кто из европейцев первым обогнул Африку и вошел в Индийский океан?

— Бартоломеу Диаш, — пожал плечами второй помощник.

—Вы же много плавали в тех водах, мистер Грендал, — ласково проговорил Степан.

—Если вы хотите спуститься на юг к мысу Доброй Надежды, вы пойдете вдоль побережья Анголы, или, как Диаш, отклонитесь западней, в открытое море?

— Западней, — удивленно ответил Грендал, — вдоль тамошнего побережья идет мощное течение с юга. С ним бесполезно бороться.

— Оно холодное, да? – почти нежно поинтересовался Ворон. Грендал покраснел и капитан поднялся.

—Подумайте, мистер Грендал, откуда бы там взяться холодному течению с юга?

— С погодой нам пока везет, — Фарли высунул голову в открытые ставни, — сейчас начало весны, а летом здесь обычно тише, чем зимой.

— Да, — Степан остановился на пороге каюты,— вы правы, мистер Фарли. Однако меня беспокоит то, что летом начинают таять льды.

— Это на севере, — отмахнулся Фарли.

— Думаю, здесь тоже, — Ворон велел: — Поворачиваем на юг, господа.

—Он видел сушу, смотри, — Степан устроил судовой журнал Вискайно на коленях.

—Двадцать четвертое мая, — прочла Эстер. —Вахтенный заметил на юго-западе что-то темное. Может быть, это вершины гор Ледяного Континента.

— Той ночью начался шторм, их отнесло на север, и третьего июня они наскочили на айсберг, — Ворон задумался.

— Нет, это не континент, слишком далеко к северу. Острова? Но никто и никогда не встречал здесь островов. Португалец, капитан Тристан да Кунья, видел севернее, под тридцать седьмой широтой какие-то скалы восемьдесят лет назад, но не высадился из-за бури. Более ничего здесь нет, — он обнял жену.

— Значит, есть, — она читала дальше. Степан захлопнул журнал. —Это не для твоих глаз.

— Меня жгли на костре, — ядовито ответила Эстер, — я как-нибудь перенесу записи о бунте.

— Не случись пробоины, — вздохнул Степан, — они бы и не взбунтовались. Их ударило в двух местах. Дыру под ватерлинией они заделали, но корабль стал крениться на бок, хотя воду из трюма они откачали. Стало понятно, что до Африки они не доберутся. Люди начали драться из-за шлюпок... — капитан махнул рукой.

— Дай мне Мирьям, — Эстер услышала недовольное кряхтение проснувшейся дочери. Как только ее приложили к груди, девочка опять задремала.

— Почему так тихо? – спросила Эстер. —Третий день волн почти нет.

— Так случается весной, — Степан поцеловал жену в смуглое, приоткрытое вырезом рубашки плечо, —здесь не всегда штормит. Как твой пациент?

— Кок вываривает солонину, и приносит мне бульон. Я дня три подержу на нем капитана, а потом добавлю сухари. Но говорить с ним пока нельзя, он еще очень слаб.

Эстер положила Мирьям в колыбель.

— Кто-то обещал поцелуй,— напомнил ей Степан, — и вообще, — большая рука мужа поползла к подолу рубашки, — на тебе слишком много надето, дорогая моя. Пора это исправить.

Эстер свернулась в клубочек, приникнув щекой к его ладони.

—Люблю тебя, Ворон.

Степан погладил ее по голове.

—Спи, радость моя.

Услышав спокойное дыхание жены, он вышел на палубу.

—Капитан, — вахтенный выпрямился у румпеля.

—Все хорошо, — рассеянно сказал Степан, закуривая трубку. В бесконечном небе мерцали созвездия. Крест Центавра висел над мачтами корабля.

—Тепло, — понял он, — очень тепло для сентября и спокойно, будто мы в гавани Плимута.

Над морем висело голубое, призрачное сияние. «Звезда» шла прямо туда. Вахтенный испуганно спросил:

—Что это, сэр Стивен?

— Ночесветки, — зевнул Ворон, — что-то они слишком далеко к югу приплыли. Обычно в таких холодных водах их не встретишь.

Открыв глаза, капитан слабо застонал.

— Тихо, — послышался мягкий голос. Невысокий кудрявый юноша наклонился к изголовью кровати.

—Я дал вам опиум. Сейчас я вас покормлю, и спите спокойно. Вы в безопасности.

Молодой человек говорил по-испански. Вискайно облегченно вздохнул.

—Почему опиум? — нахмурился он, почувствовав тупую боль в искусно забинтованной кисти.

— Ничего страшного, — уверил его юноша, — у вас случилась травма большого пальца, начиналась гангрена. Пришлось его отнять, но вы не волнуйтесь. Рана чистая, заживает хорошо. Давайте поедим, — юноша потянулся за чашкой бульона с размоченными в нем сухарями.

—Отлично, — ласково сказал он потом, — а теперь вина. И спите, сеньор Вискайно.

— Корабль, — прошептал Себастьян. —Где мы?

— Вас подобрали под сорок третьим градусом южной широты, — врач налил вина в оловянную кружку, — вы единственный выживший со «Святого Фомы», капитан. Мне очень жаль, — юноша помог ему присесть.

—Открывайте рот.

— Херес, — довольно сказал Вискайно, — спасибо, сеньор, я вижу, что я у своих.

—Отдыхайте, — хирург укрыл его одеялом. Прислушавшись, он поднялся.

—Я скоро вернусь.