Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том первый (страница 65)

–Сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину: тайна сия велика есть…, – Марфа робко взяла мужа за руку.

Супруги Вельяминовы в один голос произнесли: «Аминь».

Обняв замужнюю дочь, Феодосия увидела устремленные на нее суровые глаза казанского митрополита Германа, недавно вызванного в Москву по приказанию царя. Владыка с амвона призвал государя покаяться за грехи его.

Муж тронул ее за плечо.

–Хоша и тайное у нас венчание, однако чарку за здоровье молодых полагается. Переведи ему, – кивнул Федор на Дженкинсона.

На Воздвиженке, когда все поздравили новобрачных, тесть велел: «Пойдем, Петр Михайлович, поговорим, пока жена твоя сбирается».

—Марфа теперь жена твоя, однако, ежели государь захочет, дак его ничто не остановит и случится, как с Марьей вашей…, – вздохнул Вельяминов.

Петя побледнел.

– Не позволю.

–Ясное дело, что мужу положено смерть принять за честь жены, на то он и муж. Однако подумали мы с Федосьей, что лучше Марфу спрятать, хоша на год, пока все не уляжется.

– Хотел я ее в на Белое море отвезти.

–Туда али в Новгород соваться нельзя, – покачал головой Федор: «Ливония в войне, а в Холмогорах, как туда ваши корабли ходить наладились, людей царских не перечесть, не скроешься от них».

– И куда же нам?

–На восток. К Вассиану, брату Марфы старшему, в Чердынский Богословский монастырь, он настоятелем теперь в обители. В мужском монастыре, в такой дали, жену твою искать не будут. Ежели волосы ей обрезать и в армяк обрядить, ее от парня не отличишь…, – тесть помрачнел: «Надо тебе еще о смерти матери твоей рассказать, ино ты не знаешь, что стало с ней, а должон».

Отряд государевых людей остановился на развилке.

– Скачите в слободу Александрову, – приказал Матвей: «Скажите государю, что огнем мы скверну выжгли. Как приеду, я сам с ним поговорю».

– Скоро ждать вас, Матвей Федорович?

–С отцом повстречаюсь и вернусь…, – Матвей направил коня на проселочную дорогу, ведущую к усадьбе Вельяминовых.

– Твоя мать смерть приняла, – закончил боярин: «После казни повезли ее в монастырь, она по дороге и преставилась».

– Где ее схоронили?

– Кто знает, милый мой. Ежели уцелеешь, дак Степану расскажи, что не оставил вам царь могил отеческих.

– Расскажу…, – ровно тучей подернулись ясные глаза юноши: «Как нам до Чердыни добираться?».

–До самой Чердыни вам не надо. Приедете в Ярославль, пойдете к сему человеку, – Вельяминов отдал юноше запечатанную грамоту:

–Он отправит вас вниз по реке до Казани, где Марфу будут ждать. Вассиана я извещу. Тебе в тех краях болтаться не след, езжай дальше, в Астрахань. У меня дружок есть, Данило Гребень, мы с ним ханский флот на Волге жгли. Он тебя приютит на зиму. Опять и теплее на море. Сие тебе для него грамота. Люди все надежные, не предадут. Весной за Марфой вернешься и к Белому морю отправитесь. Все понял? Деньги есть у тебя?

Петя впервые за весь разговор улыбнулся.

–Я и забыл, – хмыкнул Вельяминов: «Я дочь за богатого жениха выдал, куда государю московскому до Петра Воронцова. Я от себя добавлю, и не перечь. Деньгами не швыряйся, в тамошних местах не Лондон и не Москва. Судаковское золото цело?»

– В обороте оно, – Петя засунул грамоты в кису, – барыши приносит.

–Хоша не бесприданницей Марфа к тебе пришла, – боярин посерьезнел: «Ты Марфу и пальцем тронуть не смей».

–Почему? – покраснел Воронцов.

– Негоже ей в мужской монастырь с чадом приезжать, – вздохнул Вельяминов.

– Но я могу… – начал Петя.

–Я тоже могу, – прервал его Федор: «На словах все мужики могут, а на деле бабы рожают и рожают. Заберешь Марфу следующей весной, тогда и ночь брачную справите. Меча у тебя нет?»

– Кроме кинжала, нет ничего, – вспомнив тяжесть короткого клинка, предсмертный хрип убитого, Петя передернулся.

– Ты меч в руках держал? – Федор снял со стены оружие. Блеснула тяжелая, серая сталь.

– Только шпагу, – честно ответил Петя.

– Сие хорошо, – улыбнулся Вельяминов: «Знаешь, каким концом колоть. Пошли на конюшню, погоняю тебя перед отъездом, посмотрим, каков ты в бою».

—Опись о венчании твоем, – мать аккуратно сложила грамоту вчетверо, – в книжку кладу. Запись о крещении руки митрополита Макария, с его печатью. Здесь родители твои указаны и восприемники от купели. Не потеряй, – Феодосия помолчала. Сердце болело, готовое прорваться потоком слез:

–В книжке я записала, у кого судаковское золото лежит, и что сказать надо, коли забрать его захочешь.

Марфа вздохнула,

– Петя знает про сие, для чего мне?

–Сегодня Петя жив, а завтра нет, – жестко ответила мать: «Всяко случается, вдругорядь одна останешься, тогда попомнишь мои слова».

Дочь опустила голову.

Феодосия завязала холщовый мешочек с травами.

–Когда заберет тебя Петя из Чердыни, сделай отвар на костре, и пей каждый день по ложке. Дни не пропускай. Посмотри в книжке, я тебе пометила, какие травы нужны.

Марфа полистала страницы:

– Не везде они растут—то.

– Не везде. Как видишь хоша одну, рви да суши про запас.

– На что мне отвар? – недоумевающе спросила девушка.

– Чтобы не понесла ты, – Феодосия устало посмотрела на дочь.

– Мы муж и жена венчаные, чего мне детей не рожать? – удивилась Марфа.

Вельяминова встряхнула девушку за плечи.

–Головой подумай, о чем говоришь. Когда сойдешь на землю английскую, хоша дюжину рожай. Или ты от Чердыни до моря Белого брюхатая идти хочешь? Ты не помощь Петру будешь, а обуза.

– Не стану я ему обузой, – насупилась Марфа.

–Иногда приходится делать не то, что хочется, а то, что надо, – Феодосия поцеловала дочь в теплую макушку: «Кончилось детство твое, Марфуша».

– Не думала я, что так случится, – девушка уткнулась матери в плечо.

–Никто не думал. Что дальше нас ждет, сие одному Богу ведомо. Косы распусти.

Феодосия потянулась за большими ножницами.

Дженкинсон почтительно приложился к руке щуплого, стриженого паренька в невидном кафтане.

–Счастливого пути, миссис Марта. Надеюсь увидеть вас в Лондоне, – сказал он по—немецки.

Пробормотав: «Спасибо», девушка запрыгнула в седло.

Пошел крупный дождь, загрохотало, загремело над Москвой.

– С Богом, – махнул Федор. Боярин взялся за стремя Петиного коня.

–Сам умри, а ее сбереги.

Петя коротко кивнул.

Вельяминовы смотрели им вслед, пока всадники не скрылись в потоках ливня.