Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том первый (страница 58)

–Какая она легкая, хотя ростом почти вровень мне.

Оказавшись на палубе, королева огляделась:

–Теперь я вижу самый дорогой корабль в Англии, о котором мне прожужжали все уши в Адмиралтействе.

– Ваше величество, если делать, так делать на совесть.

–Сэр Стивен, серебра, привезенного вами из Мексики в прошлом году, хватит на дюжину таких кораблей. Однако любопытно, далеко ли вы собрались с такими пушками и таким пороховым погребом.

В капитанской каюте Степан развернул на столе карты.

– В конце месяца мы окажемся на воде, а в конце весны, по счету нашего полушария, подойдем к проливу Всех Святых. Там будет на исходе осень. Никто в здравом уме туда не сунется, слишком неблагоприятная погода.

–Вам здравого ума не занимать, – насмешливо отозвалась Елизавета.

Степан расстелил еще одну карту.

–Если надо рисковать, то я рискую, ваше величество. От пролива мы пойдем на север, в Кальяо. Там нас не ждут, ни один английский корабль не поднимался к Перу. Мы без помех забьем трюмы серебром и золотом.

– Но военные галеоны испанцев?

–Они стоят гораздо севернее, у панамского побережья. Пока они придут в Кальяо, мы вернемся в Атлантику.

– Вы можете пойти путем Магеллана, – задумчиво сказала королева, – и обогнуть земной шар.

–Именно это я и сделаю с разрешения вашего величества, когда вернусь. Сначала надо посмотреть, как «Изабелла» поведет себя в море, и добыть побольше испанского золота.

– Первый английский корабль, который совершит кругосветное путешествие…, – Елизавета подперла кулаком острый подбородок: «И первый английский капитан. Я вам разрешаю. Вам, сэр Стивен, очень сложно что—то запретить. Я думаю, что вы это знаете».

– Ваше королевское величество может запретить мне все, что угодно.

–Я бы хотела запретить тебе ходить в море, – подумала Елизавета: «Но я не могу запретить птице летать».

– Сэр Стивен, а если подняться выше по тихоокеанскому побережью?

Степан снова склонился над картой:

–Придется идти осторожно, тамошние воды кишат испанцами вплоть до севера Мексики. Но дальше будет легче. Вы думаете, что…, – он осекся под ее внимательным взглядом.

–Северо—Западный проход, – Елизавета поднялась, капитан сразу встал: «Сидите, сэр Стивен. Что вы об этом думаете?»

– Ваше величество, – Степан указал на карту мира, – нет сомнений, что все мировые океаны соединены. Однако путешествие вдоль арктических берегов, русского или в западном полушарии, очень опасно. После зимовки, – он пожал плечами, – и самые крепкие корабли не всегда могут продолжать путь. Если встретится сплошное поле льда, то судно его не разобьет.

– Вы бы не хотели на «Изабелле» сходить путем экспедиции Ченслора? – спросила Елизавета.

– Я пойду туда, куда прикажет ваше королевское величество. Но если я могу…

Елизавета положила руку ему на плечо. На черной коже камзола ее кисть казалась белой, словно крыло чайки:

–Я знаю. Я признательна вашему брату за его согласие поехать в Московию. Вы один из лучших моих капитанов, сэр Стивен. Мне кажется, кругосветное путешествие сейчас важнее Северо—Западного прохода.

– Если на Панамском перешейке прорыть канал, можно гораздо быстрее проходить из Атлантики в Тихий океан…, – Степан вернулся к картам.

Елизавета кивнула:

–Испанский король тридцать лет назад приказывал подготовить такой проект. Но даже если он исполнится, то мы все равно не получим прибыли. Пока мы выигрываем у испанцев только на морях, в чем есть и немалая ваша заслуга.

– Благодарю, ваше величество…, – Степан склонил голову: «Но вот еще что. Я много ходил в Индию, вокруг Африки. Аристотель и Плиний Старший писали о канале, построенном в Древнем Египте, соединявшем Красное и Средиземное моря».

Королева прищурилась: «Птолемей Второй вырыл канал в сто футов шириной, тридцати футов глубиной, что шел на протяжении тридцати пяти миль».

–Такой канал облегчил бы торговлю с востоком, ведь пряности продаются на вес золота.

– Вашему брату это не понравится, – рассмеялась королева: «У него лучшие пряности в городе, но цены…»

Степан улыбнулся.

–Питер хочет разузнать в России, нет ли оттуда сухопутной дороги в Индию.

–Даже если и есть, то, чтобы воспользоваться таким путем, надо вести переговоры с царем Иваном…, – Елизавета передернула плечами. В туманном свете мартовского вечера казалось, что в ее волосах переливаются отблески затухающего костра: «Спасибо, что показали мою тезку. Говорят, вы назвали ее в честь вашей покойной жены?»

– Да.

– Мне очень жаль, – королева коснулась его руки: «Сэр Стивен, если поход начнется в марте, то когда вы вернетесь?»

– С божьей помощью в конце осени.

– Я помолюсь за ваш успех.

Елизавета шепнула: «Возвращайся, Ворон».

– Я вернусь, моя королева. Обещаю.

Часть третья

Москва, лето 1565

– Считай, – велел Энтони Дженкинсон Питеру: «Заодно посмотри, нет ли тухлятины, ты в провизии разбираешься».

Товары на склад Английского двора поднимали с помощью отчаянно скрипевшего веревочного блока. Петя высунулся в окно, теплый луч солнца коснулся его щеки.

Неделю назад, на Троицу, отзвенели колокола московских церквей. Погода повернулась на жару. Уличная грязь подсохла, защебетали птицы.

Воронцов—младший махнул, блок заработал.

– Четверть быка, четыре барана, двенадцать кур, два гуся, один заяц или тетерев, – Петя поставил пометку возле тетерева, – шестьдесят два хлебных каравая, пятьдесят яиц, четверть ведра средиземноморского вина, три четверти ведра пива, полведра водки и два ведра меда.

Птица могла быть пожирней, а яйца посвежей, но в остальном с едой, выделенной англичанам, было все в порядке. Расписавшись под грамотой о доставленной провизии, Питер приложил печать Английской компании.

– Питер, – раздался из—за двери голос Дженкинсона: «Заминка насчет сукна, не поможешь?»

За обедом Энтони объявил: «Царь примет нас в Александровой слободе на будущей неделе. Надо послать подарки всем, в чьей поддержке мы заинтересованы. В первую очередь царскому фавориту, Матвею Вельяминову».

– Его нет в Москве, – отозвался Петя: «Отправлял я подарки на Рождественку, в его усадьбу. Оттуда прислали сказать, что Матвей сейчас с царем в Александровой слободе. Возам я велел туда ехать».

– Хорошо. Теперь оружие. Составим список того, что мы можем предложить русским.

Днем раньше, оседлав коня, Петя Воронцов отправился на Рождественку. Забор, который он помнил с детства, не изменился:

–Ничего не изменилось, только крышу новую поставили…, – привстав в стременах, Петя увидел амбар в углу двора. Где—то рядом со стеной он похоронил Волчка.

В полуденном солнце блестели окна верхних светелок.

–Детская, рядом горница Марьи…, – там он в последний раз видел умирающую сестру и мать. Пушкарский двор, мимо которого его, зареванного, вела Федосья Никитична, разросся. Петя услышал ласковый голос: «Петруша, дитятко, не убивайся ты так».

В Колывани, в доме Клюге, он каждую ночь просыпался, крича от страха и боли в сердце. Ему снилась бледная сестра, бьющийся в предсмертных судорогах щенок. Он слышал крик отца «Дитя не троньте!». Подхватив Петю, отброшенного ногой Басманова, мать плюнула в окольничего: «Будь ты проклят!».

Герр Мартин сидел ночами у его постели, читая псалмы. Прижавшись щекой к его руке, мальчик засыпал, убаюканный мягким голосом.

–Я ведь так и не сказал ему, как я его люблю, – горько подумал Петя, пришпорив коня. Лишь после смерти Клюге он понял, на что пошел этот немногословный человек:

– Он меня вырастил, выучил, вывел в люди. Я рыдал от кошмаров, а он обнимал меня: «Не надо, Петер. Все хорошо, я здесь, я с тобой».

Тяжело вздохнув, Петя повернул на Варварку, к Английскому двору.

– Питер? – он очнулся от голоса Дженкинсона: «Еще отец этого Матвея Вельяминова…»

Юноша взглянул на купца спокойными, лазоревыми глазами.