Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том первый (страница 56)

–Я не снимала ее все эти годы. Не плачь, милый. Мы с Вороненком будем ждать тебя.

Наутро море стихло. До Ирландии оставалось три дня хода.

–Капитан, – кашлянул помощник: «Позвольте мне…»

– Я сам, – мотнул головой Ворон: «Пусть принесут в мою каюту все, что нужно».

Он обмыл ее тело, бережно касаясь белой кожи. Расчесав рыжие волосы, заплетя косы, Степан, аккуратно уложил их вокруг изящной головы. Он надел на Беллу платье зеленого шелка. В последний раз прижавшись к ее щеке, Ворон завернул Изабеллу в парус.

–Господь мой пастырь, – разносилось над морем…, – Он ведет меня пастбищами и тихими водами, ведет меня тропами верными, ради имени Своего. Прими души Изабеллы и ее не рожденного младенца. Даруй им, Господи, вечный покой под сенью присутствия Твоего.

Парус ушел в чистую волну. Паривший над кораблем буревестник полетел прочь от «Жемчужины». Ворон встал к штурвалу.

Пролог

Лондон, март 1565

Колокола на соборе святого Павла пробили шесть вечера. Бурая Темза бурлила у ворот купеческих складов, выстроившихся напротив Сити. По реке сновали приземистые баржи—перевозчики.

У «Клюге и Кроу» кипела работа. Разгружали пряности. Под сводчатыми потолками пахло перцем и мускатным орехом, в воздухе стояла коричная пыль. Невысокий юноша в холщовом фартуке и нарукавниках подозвал приказчика.

– Поторопитесь, еще одна баржа на подходе. Гвоздику развесили?

–Только что, сэр…, – приказчик протянул Питеру Кроу маленький мешочек. Высыпав на ладонь черные соцветия, юноша попробовал гвоздику на зуб.

–Надо еще подсушить. Отвезите на ламбетский склад, где не так сыро. Когда закончите с этим грузом, тоже гоните его в Ламбет, чтобы не плесневел.

–Будет исполнено, сэр.

Покусав кончик пера, Питер опять углубился в торговые книги.

У входа кто—то чихнул.

–Кого нелегкая принесла? – недовольно поднял голову юноша: «Я запретил заболевшим появляться в конторе, содержание им положил. Что вам дома не сидится? Только заразы нам здесь не хватало».

– Здоров я, Петька, – между ящиками и мешками пробирался высокий широкоплечий человек: «Чихаю, но у тебя здесь такой дух стоит, что попробуй не чихни».

– Степа!

–Прости, что опоздал, застрял у оружейников. Для «Изабеллы» привезли не те пушки, что я заказывал. Курить нельзя здесь? – Степан неуверенно оглянулся.

– Ни в коем случае! – сняв передник, Питер стряхнул невидимые пылинки с камзола черного бархата: «Пошли, устрицы заждались». На пороге он обернулся к работникам:

– Завтра буду в шесть утра, начнем отгрузку в провинции. Когда закончите со следующей баржой, идите по домам.

Степан полюбовался младшим братом.

–Герр Мартин, упокой Господь его душу, остался бы тобой доволен. Помнишь, как он всегда говорил: «Кто рано ложится и рано встает…».

– Здоровье, богатство и ум обретет…, – закончил Петя: «У нас не разоспишься. Слыхал, небось, что во Фландрии творится».

– Ничего особенного пока не творится…, – Степан расплатился с перевозчиком. Братья пошли к собору святого Павла. Петя покачал головой:

– Поверь моему слову, через год Фландрия, Артуа, Брабант и Голландия поднимутся против испанцев. Деньги, лежавшие в Антверпене, я оттуда вывел. Так спокойней. Купцы, кто поумнее, теперь в Лондон товар возят. Это нам на руку, обороты растут.

На углу улиц Корнхилл и Треднидл забор огораживал площадку, выделенную по приказанию королевы Елизаветы для строительства биржи.

–Спасибо сэру Томасу Грешему, – хмыкнул Петя:

– Он денег дал на будущую биржу. Построим не хуже, чем в Антверпене. Как говорил сэр Томас, купец без биржи словно корабль без воды. Ты, Степа, стосковался, поди, по морю, пока «Изабеллу» достраивают?

– И не говори, – Степан спустился по крутой лестнице в подвальчик мистера Скиннера:

–Не был бы я на королевской службе, рванул бы в Норвегию или Данию прогуляться, кровь разогнать. Но надо торчать на суше, ругаться на верфи, ругаться в Адмиралтействе, набирать команду. Хотя, с Божьей помощью, «Изабелла» почти готова.

Они заказали по две дюжины устриц и две бутылки вина.

–Белое бордо, – Петя наполнил стаканы: «Я здешнего поставщика знаю. Надежный человек, плохого не покупает».

–Петька, – Степан сделал глоток действительно отменного вина: «Ты не юли. Когда ты меня последний раз отобедать приглашал? Случилось что?»

– Степа, – Петя откашлялся, – ты только не волнуйся…

Степа удивленно повел бровью.

–В карты ты не играешь, вина пьешь полстакана за вечер, к шлюхам не ходишь. Чтоб убил ты кого, не поверю, ты перо в руке лучше держишь, чем шпагу.

– Я, Степа, в Москву еду, – младший Воронцов искоса посмотрел на угрюмо молчащего брата:

–Устрицы! – Петя бодро засучил рукава рубашки: «Ешь, Степа. Их на рассвете с моря привезли».

На башне церкви святой Елены часы пробили полночь.

– Петька, может, не надо? – в который раз сказал Степан.

– Если бы, Степа, я тебе велел: «Не ходи в Южную Америку?»

– Я на королевской службе. Ты человек свободный, где хочешь, там и торгуешь. Что тебе за охота с этой компанией вязаться?

–Я не учу тебя кораблями командовать, и ты меня коммерции не учи. Прошло время одиночек. Еще герр Мартин говорил, что за компаниями будущее. В партнерстве за месяц можно столько заработать, сколько один купец за год не наберет. Королева нам, Московской компании, дала патент.

– Царь вашим патентом подотрется, – Степан зло пыхнул трубкой: «Тебя мальчишкой из Москвы вывезли. Не знаешь ты, что такое царь Иван Васильевич».

– А ты знаешь? – спросил Петя, но осекся.

Степан только поправил черную повязку, закрывавшую выбитый глаз.

Петя, чертыхаясь, лавировал среди луж. Весна выдалась сырой, лил мелкий дождь. Можно было взять портшез, но юноше только недавно исполнилось восемнадцать. Ему казалось неприличным являться на встречу со старшим компаньоном в портшезе.

–В лицо никто ничего не скажет, но в Сити все самое важное говорят не в лицо, а за спиной. Не ровен час, станут шептаться, что я зазнался, получил контору в наследство…, – в отделанной мрамором приемной весело потрескивал камин.

– Здравствуй, Питер, – Энтони Дженкинсон обнялся с юношей: «Садись, промерз небось до костей. Что за весна, только льет которую неделю. У меня есть отличное бургундское, позавчера привезли».

Петя звонко чихнул.

–Будь здоров. Давай за удачу!

–Вы в Россию третий раз едете. Если вы с нами отправляетесь, откуда взяться неудаче?

– Верно…, – кивнул купец:

–Но русский царь непредсказуем, его настроение меняется каждый день. Можно приехать туда с деньгами, но лишиться и денег, и головы. Я понимаю, что ты бы с большим удовольствием отправился к теплу и красивым женщинам. Например, в Италию.

– В России женщины не хуже, – обиженно отозвался Петя.

– Здесь я с тобой согласен, – хмыкнул Дженкинсон: «Но вечный холод в Москве кого угодно сведет с ума. Тем не менее, ты единственный из нас знаешь язык».

– Но как я смогу переводить? – растерялся Петя: «Откуда молодой английский торговец может знать русский?»

– Ты не будешь переводить…, – подмигнул ему Дженкинсон: «Ты будешь слушать, запоминать и рассказывать, что говорят у нас за спиной».

Степан подлил себе эля.

–Коли тебе рта раскрывать не придется, то ладно. Царь тебя последний раз видел, когда тебе года три исполнилось. Здесь опасности нет. Но Матвей Вельяминов…

– Его, может, убили давно…, – отмахнулся младший брат: «Они восемь лет с Ливонией воюют».

– Такие, как он, всегда выплывают…, – глаз Степана сузился: «Однако Федор Васильевич иная стать. Его, боюсь, нет в живых. Хороший он человек, мы с тобой ему и жене его жизнью обязаны».