Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том первый (страница 55)

– Да, любовь моя.

– Я и не знала, что бывает такое счастье.

Они лежали на песке у костра. Вокруг оставалось море и небо, в воде отражались звезды. Вернувшись из Плимута, «Жемчужина» встала на рейде. Паруса корабля трепетали, словно крылья огромных птиц.

–Завтра домой…, – Белла устроилась удобней на плече у Ворона.

Он коснулся губами ее волос.

–Погода хорошая, недели через три будем в Англии.

– А потом?

Степан медленно целовал ее:

–Потом обвенчаемся, и я уйду в море.

– Я буду ждать тебя…, – Изабелла обняла его. Степан подумал:

–Все было не зря. Стоило ждать три года, топить корабли, рисковать каждый день и каждый час…, – он улыбнулся:

– Если бы мне сказали «Завоюй весь мир и сложи к ее ногам», я бы сделал это.

– Если бы мне сказали, что я буду видеть тебя раз в год, я бы все равно пошла за тобой хоть на край света…, – она помолчала: «Помнишь, в Танжере ты говорил о наших детях?»

– Потому я и хотел побыть с тобой как можно дольше…, – кивнул Степан.

– Когда ты вернешься через год, я встречу тебя с нашим сыном, или дочкой…, – шепнула Белла.

Степан, осторожно, коснулся ее живота: «Здравствуй, вороненок!». В его руках она плавилась, словно воск. Протяжный крик спугнул птиц, стаи, сорвавшись с берега, уходили в светлеющее небо.

– Ворон, помнишь, ты рассказывал, как бежал из Московии?

– Не бойся, счастье мое, я туда не собираюсь. Предлагали, но я отказался, зачем голову на плаху класть?

– Моя бабушка была конверса. Знаешь, кто это? – она приподнялась на локте.

Степан усмехнулся.

–Дураки ваши христианнейшие короли, похуже, чем московский царь. У меня помощник амстердамский еврей. Главное, чтобы человек был хороший, а еврей он или индус, дело десятое. В море все равны.

–Бабушка умерла, когда я была еще маленькой. Но я помню, как она говорила: «Не будет нам счастья, ибо мы обречены на скитания и умрем вдали от родины».

– Мне иногда снится Москва, – признался Степан: «Редко, но снится. И родители с сестрой».

– Нет у меня ничего и никого, Ворон, кроме тебя. Где ты, там и я, где твой дом, там и мой дом.

– У нас будет большой дом, обещаю тебе.

– Почему? – в ее зеленых глазах заплескался смех.

– Затем, чтобы Вороненку не было скучно. Появятся еще птенцы.

– Куда бы ты ни ушел, Ворон, мы всегда останемся твоей гаванью.

Поздним вечером Контрерас увидел на горизонте паруса «Жемчужины». После смерти Карвальо за голову Ворона назначили огромную награду, но испанец гнался не за золотом. Капитан хотел отомстить за унизительное, на глазах английских моряков, помилование.

Степан дремал, когда в дверь каюты постучали.

–Кто там еще? – недовольно прошептал он. Белла спала, подложив, как ребенок, руку под голову.

–Испанец, – донеслось до него.

Ворон быстро оделся. Белла открыла глаза, он приложил палец к ее губам:

– Я скоро вернусь. Только не выходи наверх.

Контрерас приказал открыть стрельбу. «Жемчужина» была еще далеко, но ветер стал порывистым, на горизонте появилась полоса темных туч.

– Если поднимется ураган, нас отнесет обратно на запад. Сейчас мы можем их зацепить.

Над головами англичан просвистели ядра. Убавив паруса, развернувшись, «Жемчужина» дала ответный залп.

Белла шептала: «Святая Мадонна, убереги его от всякого зла». С палубы доносился шум, кто—то крикнул: «Капитан ранен». Сорвав с переборки кинжал, девушка выбежала на палубу.

Ворон привалился к борту, матрос ловко перевязывал ему правую руку.

–Ерунда, – поморщился он, завидев Беллу:

–Марш вниз, и чтобы я тебя здесь больше не видел. Разделаемся с этим наглецом и пойдем дальше…, – поднявшись, он с усилием сжал пальцы на рукоятке шпаги:

–Оружие я держать могу, остальное неважно. Иди, любовь моя…, – торопливо поцеловав Беллу, Ворон увидел ее расширившиеся глаза. Что было силы толкнув его, девушка накрыла Ворона своим телом. Испанское ядро врезалось в борт рядом с ними.

– Со мной все хорошо, – под ее рукой девушка, пригвожденной к палубе обломками разбитого борта, расплывалось алое пятно.

Степан высвободил изломанную кисть. Кровь хлынула ручьем.

– Огонь из всех орудий! – приказал Ворон.

Испанский корабль медленно погружался в море. Степан приказал обыскать галеон от мачт до трюма, но капитана они так и не нашли.

– Ворон, – помощник передал ему подзорную трубу. На юго—западе маячила одинокая шлюпка.

– Пусть катится к черту. Надо быстро откачать воду из трюмов, сейчас начнется шторм.

Ураган нес «Жемчужину» на север, где на сотни миль не было ни клочка земли.

Ворон спустился к Белле поздно ночью. Она открыла затуманенные болью глаза: «Ты пришел… Ты убил его?».

–Рыб на дне кормит…, – размотав холст, Степан увидел распухшие пальцы. Отек подбирался к запястью.

– Болит, – пожаловалась пересохшими губами Белла: «Дай воды». Осторожно приподняв ее за плечи, Степан поднес ко рту кружку. Она сглотнула:

– Где мы?

– Где—то на севере. Звезд нет, небо затянуло тучами. Но ты не бойся, все обойдется.

Море не утихало. «Жемчужину» швыряло из стороны в сторону, паруса трещали под шквальным ледяным ветром.

Помощник снял повязку, Степан вдохнул запах разложения. Рана загноилась, бесформенные пальцы почернели. Белла вытянулась на сбитой постели.

– Приготовь все, что надо, – приказал Ворон.

– Может, лучше я?

– Нет, я сам.

Ворон давно припрятал индийскую настойку, в пузырьке темной глины. Гоанский целитель, восседавший посреди лавки, полной сухих трав, пилюль и снадобий, клялся, что двух ложек хватит для долгого сна. Ворон осторожно влил Белле в рот ложку зелья. «Если что, добавим. Давай нож».

Когда он рассек ей руку почти до кости, из заткнутого тряпками рта донесся сдавленный крик. В каюте было душно, пахло железом и огнем. Они прижгли сосуды, чтобы остановить кровь. Белла не шевелилась, смертно побледнев. Степан приник к ее груди.

– Дышит. Надо шить.

Ловко орудуя иглой, он вспоминал ночь в Новгороде. Тогда он думал, что изведал всю боль. Тогда он думал, что плачет в последний раз.

Всю долгую ночь, прислушиваясь к ее неровному дыханию, баюкая искалеченную руку, он глотал слезы.

На следующий вечер буря усилилась. Белла горела, багровые пятна ползли к ее плечу. Ворон стоял на коленях у изголовья. Здоровой рукой она тронула жемчужину.