Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том первый (страница 54)

Он открыл шкатулку черного дерева, где с корабельными бумагами хранились ее письма. Перечитывая хрупкие листки, Ворон слышал ее голос:

–Ты сказал, что не вернешься. В детстве я мечтала о дальних странах, о том, что за морями есть человек, которому я доверю себя навсегда. Потом я встретила тебя, мой капитан. Я буду ждать тебя, всю мою жизнь.

Степан вернулся в Танжер зимой.

Сдав «Клариссу» новому капитану, съездив по делам в Лондон, он позволил себе передохнуть. Очертания будущей «Жемчужины» поднимались вверх на стапелях Гринвичской верфи. Когда в порту услышали, что Меченый свободен, к нему зачастили агенты судовладельцев. Он взял выгодный рейс до Танжера и обратно. Море было спокойным, ветер попутным, но Степан не находил себе места. Он не знал, что ему делать. Привезти Изабеллу в Лондон можно было, только обвенчавшись с ней, а губернатор Карвальо, судя по всему, умирать не собирался.

Когда он переступил порог губернаторского дворца, его сомнения исчезли. Она стояла перед ним, прикусив розовую губу. Рыжие косы были унизаны изумрудами, на длинной шее покоилась индийская жемчужина. У них был всего один день, даже меньше. Карвальо возвращался к вечеру. Они сидели в саду. Со стороны могло показаться, что капитан и жена губернатора ведут светскую беседу.

– Я буду тебе писать…, – она не поднимала глаз: «В Лондон?»

– Запомни адрес. Торговый дом Мартина Клюге, в Сити. Это мои поверенные.

– Хорошо, – по нежной щеке поползла слеза.

– Белла, любимая, не плачь. Все будет хорошо. Я заберу тебя, обещаю.

– Когда, Стефан? – она сжала тонкие пальцы: «Это грех, но я каждый день молюсь Мадонне об одном. Я прошу, чтобы Карвальо умер, и я стала свободной. И потом, – она запнулась: «Я принадлежу ему по закону, он может…»

–Белла, я могу увезти тебя в Лондон прямо сейчас. Но я отвечаю за тебя, с тех пор, как ты стала моей женой.

– Я замужем за другим, – еле слышно шепнула она.

–Для меня ты моя жена, и не будет у меня иной, пока я жив. Но я моряк, я могу не вернуться из плавания, и что тогда с тобой будет? Я не имею права обрекать тебя на страдания. Когда мы обвенчаемся, я с легким сердцем уйду в море, зная, что и ты, и наши дети под защитой.

– Наши дети… – она покраснела.

– Да, наши дети.

– Но если…

Степан поцеловал изумрудные глаза.

–Ты моя половина. Помни, что твои дети и мои дети тоже. Что бы ни случилось, мы с тобой одно целое.

«Жемчужина» спала, только у румпеля, где стоял вахтенный, поблескивал огонек фонарика. Ворон поднялся на палубу.

– На рассвете снимемся с якоря.

– Ураган идет, – вахтенный кивнул в сторону едва заметных туч на западе.

–Видишь ли, дружище, – Ворон облокотился о румпель: «Новый губернатор завтра отплывает в Испанию. Маленькая птичка принесла мне на хвосте известие, что трюмы у губернатора забиты до отказа. Вот я и думаю…»

– Перехватим? – помощник оживился: «Он без конвоя?»

– Без конвоя. Торопится губернатор, за орденом плывет или за титулом. Кстати, он знает, что я здесь.

– Как так?

–Сегодня в Порт—Рояле я повстречался с тремя кабальеро. У меня рука перевязана, а по ним, думаю, панихиды служат. Болтают по кабакам, песни даже стали складывать. Рты им не заткнуть, пустомелям.

Амстердамец, которого Воронцов переманил с «Клариссы», понимал своего капитана без слов.

–Хорошо, что мы разделаемся с губернатором, – помощник обстоятельно прочистил трубку: «Хватит, Ворон, тебе холостым ходить. Пора и к алтарю, ты не мальчик».

Бернардим де Карвальо в ярости схватил подзорную трубу. Проклятая «Жемчужина» была совсем рядом. Шла она, в отличие от груженого до отказа губернаторского корабля, легко, словно играючи.

– Прибавить парусов, – приказал он молодому капитану де Альварадо—и—Контрерасу.

– Сеньор, с запада надвигается шторм. Если мы добавим парусов, это верная смерть.

– Кривая английская собака идет как по маслу! Он сейчас нас нагонит.

–Он пустой, – невозмутимо ответил Контрерас: «Если мы опорожним трюмы, у нас есть шанс уйти».

– Он сюда явился не ради золота, – выплюнул Карвальо. Губернатор быстро спустился в свою каюту.

Изабелла, забившись в угол, с ненавистью смотрела на мужа. Рыжие волосы рассыпались по плечам. Карвальо с порога отвесил ей звонкую пощечину. Портовые сплетни оказались правдой. В перехваченном письме проклятый Куэрво, за голову которого губернатор и так обещал награду, называл Изабеллу своей женой. Карвальо рванул на ней платье, обнажив маленькую, девичью грудь.

–Чертова кастильская гордячка. Я знаю, что был для тебя нехорош все эти годы. За моей спиной ты раздвигала ноги для английской сволочи, выставив меня на посмешище во всех кабаках отсюда и до Индии! Сейчас я приведу его, и он увидит, как я сделаю из тебя покорную жену.

Изабелла презрительно расхохоталась.

– Ворон убьет тебя, Бернардим. Он пришел за мной.

Карвальо толкнул ее к постели.

–Потом, – он сорвал со переборки хлыст, – я буду пытать его у тебя на глазах, так, чтобы он молил о пощаде.

Изабелла вывернулась из его рук.

– Тебе никогда не пленить Ворона!

–Тебя я сгною в монастыре! – Карвальо занес над головой плеть, к его затылку приставили пистолет.

– Прочь от нее, – приказал Ворон.

Степан приказал посадить испанцев в шлюпки.

–До земли недалеко, успеете до урагана.

– Я с тобой еще посчитаюсь, – плюнул под ноги молодой капитан Контрерас.

Оставалась одна пустая шлюпка. Карвальо вывели на палубу.

Смотри, губернатор. Сейчас тебя развяжут и мы будем драться до смерти. Твои люди свидетели, я могу воткнуть в тебя шпагу, но я не убиваю из—за угла.

– Ты, Куэрво, вор и мерзавец! Ты украл у меня жену и еще осмеливаешься говорить о чести!

– Выживший пусть садится в шлюпку. Если ты меня убьешь, значит, Господь так рассудил. Плыви на все четыре стороны. Снимите с него веревки!

Матросы развязали руки Карвальо, мужчины по жребию вытянули шпаги.

Ворон понял, что перед ним достойный противник. Он учился владеть шпагой у кого придется, а дворянин Карвальо словно родился с клинком в руке. Ловким выпадом Карвальо ранил Степана в левое плечо, где зацепил его вчера испанец. Кровь закапала на доски палубы. Воронцов, разъярившись, прижал Карвальо к борту:

–Не позволю. Не будет она больше плакать из—за меня.

С запада подул сырой ветер, паруса заполоскало. По серой воде пошла рябь, хлынул тяжелый, жаркий дождь.

Острие клинка вошло в губернаторское горло. Карвальо захрипел, выпустив шпагу. Отшвырнув клинок, Степан пошел к Белле.

На рассвете шторм стих. Садясь в шлюпку, Степан приказал помощнику вернуться, когда «Жемчужина» сдаст в Плимуте испанское золото.

–На этот остров отродясь никто не заходил и не зайдет…, – Степан усмехнулся: «Даже у моряков случается медовый месяц».

– Обычно после свадьбы, – проворчал амстердамец.

–Обычно, у обычных людей…, – Степан паковал порох и пули: «А у меня до, потому что после венчания я уйду в море, и буду видеть Беллу раз в год, и каждый год с новым младенцем».

Помощник рассмеялся.

– У тебя большие планы.

– Я слишком долго ждал, и больше медлить не намерен.

Белла сидела в шлюпке с закрытыми глазами.

– Ворон.