Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том первый (страница 50)

–Стивен рассказывал мне о родителях…, – Маккей подсадил женщину в седло: «Не отвечайте, если не хотите, но как не мстить за такое?»

–Степан мстил, – горько вздохнула Феодосия: «Однако царь выше суда человеческого, а Божий суд нескорый. Да и кто мы такие, чтобы торопить Всевышнего?»

– А Питер? Он не отомстит, когда вырастет?

– Когда он вырастет, все забудется…, – отозвалась женщина.

– Есть вещи, которые не забываются…, – покачал головой Маккей.

– А вы мстили?

– Да. Я мстил пять лет, с той поры, как бежал из плена. Искал и мстил.

– И что теперь? – нежная рука натянула уздечку.

– Не знаю.

Пересчитав золото, Степан подвинул монеты Клюге. Купец отдал ему расписку.

–Можно было и так, герр Мартин…, – буркнул Степан.

–Нельзя…, – покачал головой Клюге: «Твои деньги не будут лежать просто так. Зачем нужно золото, если оно не приносит доход? Я пущу средства в оборот. В любой момент ты получишь обратно и основной капитал, и проценты».

– Мне они зачем? – пожал плечами Степан: «Я на берег редко схожу, пусть для Петра останутся».

– Петер после моей смерти все получит, – улыбнулся Клюге: «Тебе сегодня не нужно, а завтра понадобится. Тебе еще семьей обзаводиться. Будешь в Лондоне, зайди к стряпчему, моему знакомому, адрес я дам. Напиши завещание».

– Что мне завещать? – удивился Степан: «Только шпагу».

– К стряпчему иди не до того, как с людьми своими встретишься, а после, – посоветовал Клюге: «Неизвестно, до чего вы договоритесь, а если с тобой в Новом Свете что—то случится, то Петер твой законный наследник, и не как со мной – по дарственной, а по крови».

– Зайду. Не тяните с отъездом, зимой начнется война. Насчет складов и дома в Англии не беспокойтесь, я обо всем позабочусь. Здешнее имущество вы продадите? – поинтересовался Степан.

–Придется за бесценок…, – вздохнул купец: «Мало охотников перед войной дома покупать. Когда вы отчаливаете?»

– Как пеньку привезут и загрузят, снимемся с якоря.

Проводив Степана, Клюге углубился в вычисления.

–Несмотря на расходы с переездом, я все равно остаюсь в выигрыше, да в таком, что хватит и на обустройство в Лондоне, и на учебу Петера и…, – он почесал нос пером:

–Если действительно он так выгоден, как его расхваливают, то хватит и на табак. Португальцы с испанцами пока раскачиваются, – думал Клюге, – надо перехватить дело. Сейчас курят только моряки, прибыль мизерная, но если из кабаков табак перекочует во дворцы, появятся совсем другие барыши. Кофе начали в Венеции пить. Ворчали, что не христианский это напиток, а сейчас итальянцы его и сюда привозят. Но, чтобы торговать кофе, надо с знаться с берберами, а у меня на это ни сил, ни желания нет. Стефан говорил, что португальцы в Гоа пьют какой—то ча, вроде из Китая. Для Востока я староват. Нет, табак, табак. Надо и Никиту подбить, кстати. Новый Свет поближе Китая будет.

Убрав документы, Клюге пошел в аптеку. Прежде чем вкладываться в новый товар, он хотел расспросить герра Штейна, от каких болезней исцеляет табак.

Всадники спешились на краю рощи, у подножия холма, где торчали поросшие мхом развалины замка.

Петя с Марфой помчались лазить по камням в поисках изъеденных ржавчиной подков и монет.

– Холодная, – Феодосия попробовала воду в ручье: «Осень скоро, деревья желтеют».

– Там, где я вырос, лесов не найти…, – Маккей смотрел вдаль: «Только на юге растут сосны и березы, а еще южнее дубы и вязы. У нас только море и трава. Она даже зимой зеленая».

– Вы с детства мечтали о море?

–Нет…, – отозвался капитан: «На севере Шотландии нет своих моряков, к нам ходят норвежцы. Я младший сын, но земли у нас было много, никто меня из дома не гнал. Я сам себя выгнал. Добрался до Инвернесса, нанялся на норвежский корабль, так и пошло».

– И в плен вас на море взяли?

– Нет, на земле…, – Маккей усмехнулся:

–Я считал, что если вышел сухим из стычки с пиратами, когда мне было шестнадцать, то на земле они меня не достанут. Но вышло, что я ошибся. Нашли что—нибудь? – крикнул он детям.

– Здесь много всего, можно мы еще поиграем? – донесся со склона голос Пети.

Феодосия отмахнулась.

– Сейчас Петя в Лондон уедет, мы с Марфой домой отправимся. Когда они еще свидятся?

– Хотел бы я тоже вернуться домой.

– Почему не возвращаетесь? – она приподнялась с пледа: «Гляньте, форель». В прозрачной воде серебрились юркие рыбы.

– У нас реки мелкие, порожистые, но бурные. Рыбы в них много, хоть руками лови. Миссис Тео…

– Почему вы меня все время зовете «миссис»?

–Я привык…, – Джеймс помолчал: «Мою жену тоже звали «миссис». Миссис Маргарет Маккей. Только я звал ее Мэгги».

– Вы были женаты?

– Я и сейчас женат. Мэгги жива. Только лучше бы она умерла.

В первый раз его поймали быстро, в негостеприимных к чужакам песках. Он не знал, как найти воду, но помнил, что надо идти на север. В горах он видел ручьи, а за горами лежало море. Море означало свободу.

–Ты меня разочаровал, – сказал работорговец, когда его стаскивали с лошади, избитого, измученного жаждой: «Теперь придется бить тебя кнутом, твои раны загноятся, и ты умрешь. Я надеялся выручить за тебя хорошую цену».

–Можно не бить, – попытался усмехнуться растрескавшимися губами Маккей. Получив удар тяжелой палкой черного дерева, он схватился за сломанное ребро.

– Я могу отрезать твой лживый франкский язык, но тогда ты точно сдохнешь…, – холодно ответил торговец: «Я дам тебе десять ударов. Если выживешь, хорошо, не выживешь, такова воля Аллаха».

Он выжил.

– Я называю вас так, потому что не смею называть иначе.

– Посмейте, – коснувшись его руки, Феодосия отдернула пальцы, словно обжегшись.

– Тео. Тео.

С холма наперегонки сбегали дети.

– Арабская монета, – Маккей потер тусклый серебряный диск: «Видишь, – показал он Пете, – какая вязь».

– Вы знаете арабский, мистер Джеймс?

– За пять лет пришлось выучить…, – развел руками капитан.

– Расскажите, как вы бежали из плена, – попросила Марфа.

– Марфа, не приставай! – одернула ее мать.

– Не ругайте ее, – Маккей покраснел, – миссис Тео. Сейчас не так страшно все вспоминать, дело прошлое. Меня привели к наместнику султана Салиху Рейсу. Он пообещал, что завтра в полдень мне отрубят руку.

Марфа испуганно пискнула.

–Руку мне должны были отрубить, потому что я до этого пытался бежать. Когда меня поймали, я был ранен. Наместник приказал меня вылечить перед казнью. Ко мне прислали арабского лекаря, я оглушил его и выбрался из крепости. Дошел до порта, а дальше все было просто. Но пришлось прыгать в зимнее море, чтобы доплыть до Сицилии.

Дети слушали, затаив дыхание.

– Собственно, и вся история. Домой, или еще поиграете?

– Еще, еще!

Феодосия улыбнулась.

– Бегите, только недолго. Джеймс, вы хорошо ладите с ними. У вас есть дети? – спросила она, когда Петя с Марфой перебрались на другую сторону ручья.

– У нас был сын, Александр. Мы назвали мальчика в честь моего отца.