Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том первый (страница 49)

– В чем же? – она повертела нож для разрезания пилюль.

– Положите, а то я начинаю вас бояться, – улыбнулся Маккей:

–Правы вы насчет грязи. Смотрите, – он закатал рукав льняной рубашки. Вдоль смуглой руки змеился давний шрам:

–Мне должны были отрубить руку, но я был ранен. Рана загноилась и тогда Салих Рейс, наместник султана в Алжире, приказал сначала вылечить меня, а потом рубить руку.

–За что вас так?

– За второй побег. За первый бьют кнутом, за второй отрубают руку, за третий отрезают нос и уши, – скучным голосом объяснил капитан:

–Арабский лекарь промывал мне рану холодной водой и настоями из трав. Он велел перевести меня из подземной тюрьмы в чистое помещение. Как видите, рука осталась цела.

– Наместник вас помиловал?

– Нет. Когда рана зажила, я бежал в третий раз.

– Долго вы провели в плену? – ее голос дрогнул.

– Пять лет. Миссис Тео, не хотите взять детей и прогуляться верхом?

– Не откажусь. Петя должен сейчас прийти домой. По пути он заберет Марфу с немецкого.

– Я зайду к Клюге через час, будете готовы?

– Да. Благодарю вас, капитан.

– Меня зовут Джеймс. Называйте меня так, прошу вас. Меня пять лет никто не называл по имени. Я думал, что никогда и не услышу его более.

– Хорошо, Джеймс.

– Повтори основные формы глагола «любить», – строго сказал Петя.

Марфа выпалила: «Аmo, amare, amavi, amatus».

– Молодец, – покровительственно сказал мальчик: «Там больше есть, но ты успеешь разобраться».

– Ты говорил, что латынь сейчас не нужна, – Марфа поддала ногой камешек: «Однако сам учишь».

– На ней книг много хороших…, – признал Петя:

–Не все еще на немецкий с английским перевели. По географии пишут тоже пока на латинском. Для торговли латынь ни к чему, но, окромя торговли, есть и другие вещи.

– Неужто? – хитро прищурилась Марфа.

– Скажи мне, как по—латыни «Я тебя люблю».

– Te amo, – недоуменно, отозвалась девочка.

Петя довольно рассмеялся.

–Ты только что призналась мне в любви!

– Дурак! – Марфа заносчиво вскинула голову. Охнув, девочка схватилась за плечо. На землю с глухим стуком упал камень.

Петя оглянулся: «Беги отсюда!». Он знал этих подростков. Сыновья рыцарей ордена расхаживали по городу, подметая камни мостовой дорогими плащами, у каждого на поясе висел короткий меч.

–Московит, – издалека процедил старший, – мало тебя лупили, чтоб не путался под ногами у благородных рыцарей? Грязное отродье!

– Они тебя били? – тихо спросила Марфа.

– Как я приехал, каждый день. Беги, что стоишь!

– Кого ты называешь отродьем? – звонко крикнула Марфа.

– Хотя бы тебя, рыжая жаба! – старший мальчишка метнул в нее камень. Девочка ловко увернулась: «Глаза у тебя косые, тоже мне рыцарь!».

– Их шестеро, Марфа! Уходи отсюда, – прошипел Петя.

– Еще чего! – зеленые глаза потемнели от гнева.

–Совсем как у отца ее, – подумал Петя.

–Никогда Вельяминовы с поля брани не бегали…, – прицелившись, Марфа запустила камень. Один из подростков схватился за живот.

– За девкой прячешься, ублюдок? – осклабился старший.

Кровь хлынула Пете в голову.

–Кидаюсь я лучше, чем эти криворукие бараны…, – один из подростков получил камнем в шею.

–Вы оба пожалеете, что на свет родились, – пригрозил старший, подходя вплотную.

Завернув на узкую улицу, ведущую к дому Клюге, Маккей услышал крики. Марфа и Петя стояли спиной к спине, напротив стайки ребят постарше. Возле них валялись камни, на щеке мальчика краснела ссадина. В девичьих руках блеснула сталь клинка.

Маккей двинулся на подростков.

–Так вы готовитесь к рыцарским обетам?

– Они первые начали, – буркнул старший парень.

–Не стыдно тебе врать? Чтобы дети младше вас начали первыми? Придумал бы что—нибудь поумнее. Зарубите себе на носу, что рыцари защищают слабых, а не нападают на них, ясно?

Предводитель парней развернулся, за ним последовали остальные.

– Здорово мы их? – Марфа подергала Джеймса за рукав.

– Вы дрались как львы, – Маккей присел перед девочкой: «Можно посмотреть кинжал?»

– Дамасская сталь…, – она протянула клинок: «Мне батюшка на именины подарил».

– Отличное оружие…, – Маккей взвесил кинжал в ладони, пальцы сомкнулись на удобной рукояти.

—Ты сильный, – работорговец потрепал Маккея по плечу: «Сильный и молодой, тебе всего двадцать лет. Если ты понравишься хозяину и будешь хорошо работать, сможешь взять себе жену».

– У меня есть жена.

– Златовласая, белокожая, с глазами цвета моря, – торговец причмокнул:

–Ее продали вчера. Чудны дела Аллаха, она не девственница, но золота я за нее выручил как за нетронутую. Многие мужчины предпочитают, чтобы кто—то другой был первым, меньше хлопот. У нее широкие бедра, она родила здорового ребенка, значит, родит еще. Сын у вас был или дочка?

– Сын – Маккей отвернулся, скрывая слезы, выступившие на глазах.

– Тем более…, – Работорговец зевнул: «Мой тебе совет, забудь прошлую жизнь и начинай новую».

– Я запомню твой совет…, – сталь холодила пальцы Маккея. Это был не кинжал, а всего лишь кандалы, но ими тоже можно было убивать. Нужно было.

– Пойдем, – Маккей вернул кинжал Марфе: «Обещал я твоей матери конную прогулку, теперь и не знаю, как быть. У Питера все лицо разодрано».

– Это просто царапины, – хмуро отозвался Петя: «Пустяки».

Феодосия не ругала детей, только помазала племяннику щеку пахнущей травами мазью. Женщина отослала обоих умываться и переодеваться.

– Я нашел женское седло, – они с Джеймсом вывели лошадей из конюшни: «Марфа ездит по—мужски?»

Феодосия погладила темно—серого коня.

–Отец ее так научил. Оно и удобней, пока девочка маленькая. Потом на женское пересядет. Меня тоже отец в седло посадил, а Петину мать покойницу муж учил. На Москве это не принято, редко кто из боярынь к лошадям подходит.