Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том первый (страница 42)

Вяло ругнувшись, Йохансен попросил Степана набить трубку.

– Дурак, – он лежал на высоком рундуке: «Я вижу, как ты корабль ведешь, как море чуешь. Я еще в Колывани понял, что быть тебе капитаном».

Якоб Йохансен умер на рассвете, в двух днях пути от мыса Доброй Надежды. Тело, зашитое в парус, ушло под воду. Перекрестившись, Степан занял его место у румпеля.

Сейчас его первый корабль стоял на рейде Танжера. «Кларисса» была ходкой, недаром португальские корабли, вышедшие из Гоа раньше, безнадежно от нее отстали.

О случившемся у берегов Африки, Степан предпочитал не вспоминать. Его левая рука пока оставалась перевязанной. Холст скрывал и татуировку на кисти. Прошлым годом в Бремене Степан позволил портовому мастеру набить ему синюю звезду между большим и указательным пальцами. Йохансен не ругал его, только покачал головой. Впрочем, у старого капитана была такая же татуировка, только выцветшая от времени.

Дон Бернардим де Карвальо, губернатор Танжера, наместник короля Себастьяна и недавний молодожен, проснулся после сиесты не в настроении. Прошел всего месяц с тех пор, как он с большой помпой обвенчался со своей юной женой, Изабеллой, в соборе девы Марии в Лиссабоне.

Новобрачной не нравился Танжер. Пятнадцатилетняя девушка, привезенная на свадьбу прямо из дальнего монастыря, страдала от жары и головной боли, и дичилась людей.

Посылая к Изабелле слугу, де Карвальо знал, что тот скажет по возвращении:

–Сеньора лежит и не встанет…, – пробормотал наместник. Он велел принести парадный костюм. Внизу ожидал капитан торговой шхуны с подарком от дальнего родственника, губернатора Гоа.

– Сеньора Изабелла! – служанка вбежала с балкона в прохладную комнату: «Приехал какой—то мужчина!»

– Откуда в этой дыре взяться незнакомому мужчине, Пепита? – девушка приподнялась на локте: «Наверняка какой—нибудь берберский дикарь».

– Нет, сеньора, он выглядит христианином! Темноволосый, с черной повязкой на глазу. Он оставил коня слуге и зашел в дом. Моряк вроде.

В дверь постучали. Выпорхнув из спальни, Пепита просунула голову обратно в дверь.

–Сеньора, дон Бернардим прислал сказать, что приехал капитан «Клариссы». Он привез подарки от губернатора Гоа.

– Капитан «Клариссы»? – Изабелла рывком села на сбитых простынях: «Неси одеваться».

Когда она вошла в залу, Бернардим с гостем негромко переговаривались у окна. Немецкий капитан был почти на голову выше ее мужа и много шире в плечах.

– Капитан, – губернатор удивленно кашлянул: «Позвольте представить мою супругу, донью Изабеллу Хуану Марию де Карвальо ди Жоао».

На Степана повеяло сладкими цветами. Тонкая рука развернула кружевной веер. Нежный голос сказал: «Добро пожаловать в Танжер, капитан».

Изабелла впервые видела так близко постороннего мужчину. У него было смуглое лицо, каштановые волосы выгорели на солнце и посверкивали золотом. Единственный глаз оказался синим, как вода в горной реке. Другой глаз прикрывала повязка. Изабелле захотелось приподнять ее холеным пальчиком.

Левая рука гостя была забинтована. Правая лежала на эфесе шпаги, поглаживая чеканных наяд и кентавров.

Степан почтительно поклонился Изабелле. Муж сеньоры уныло жужжал о торговых патентах и перевозке слоновой кости. Воронцов его не слышал. Изумрудные серьги покачивались в маленьких ушах девушки. Огненно—рыжие локоны она убрала под сетку из золотой нити, но несколько непокорных завитков выбились на шею. На носу доньи Изабеллы рассыпалась стайка веснушек.

– Когда вы снимаетесь с якоря, капитан? – спросил губернатор.

– Хотелось бы сегодня, – Степан с трудом отвел взгляд от девушки.

Длинные ресницы дрогнули. Изабелла негромко проронила: «Жаль, что вы торопитесь, капитан. Танжер достоин того, чтобы провести здесь пару дней».

Губернатор запоздало подумал, что за месяц в Танжере Изабелла ничего не видела, кроме резиденции, порта и собора.

–Если до вечера мы заполним трюмы, то ночью «Кларисса» выйдет в море. Надо торопиться, пока погода хорошая…, – Воронцов снова поклонился: «Мне пора на корабль. Сеньора, пожелайте мне попутного ветра».

– Пусть он всегда будет таким для вас, капитан…, – Изабелла мимолетно улыбнулась.

На Танжер спустилась ночь, небо усеяли искорки звезд. Степану не хотелось возвращаться в пустынную каюту. Осадив жеребца на набережной, он свистом подозвал портового мальчишку.

–Дуй на «Клариссу», передай, что капитан задерживается. Пусть начинают грузить. Если что срочное, то я здесь…, – указав на облупившуюся вывеску, Степан кинул пареньку медную монету. Португальцы привозили сюда хорошие вина.

Из погреба ему принесли запотевший кувшин шероховатой глины.

–Здорово, Меченый, – раздался над ухом незнакомый голос.

Степан поднял голову. Напротив него устроился невзрачный человек с незапоминающимся лицом и острым взглядом прозрачно—голубых глаз.

–Что вам надо и кто вы такой? – хмуро поинтересовался Степан.

–Я привез привет от капитана Стивена Боро, – отозвался незнакомец: «Помните вашего тезку, Меченый?»

– Как не помнить, помню…, – приняв второй стакан, Степан налил незнакомцу вина.

Отпив, он пристально взглянул на Воронцова.

– Испанское.

– Хорошее. Пришел из Московии капитан Боро?

–Пришел…, – незнакомец закурил трубку: «Зимовал во льду. Вас, кстати, хвалил».

Год назад их корабли стояли рядом в лондонском порту. Стивен Боро собирался двинуться путем экспедиции покойного Виллоуби и Ченслора по северному берегу Азии. Капитан хотел отыскать проход к Новому Свету. Они тогда долго сидели над картами. Боро уговаривал Степана отправиться с ним. Воронцов отказался. На восток его не тянуло.

–Мы знаем, что случилось на «Клариссе», когда она обогнула мыс Доброй Надежды…, – незнакомец указал на его перевязанную руку.

Воронцов стиснул рукоять кинжала.

– Кто вы такой?

– Неважно, – отмахнулся незнакомец: «Оставьте оружие, капитан. У нас есть к вам дело».

– Контрабанду не возьму, – мотнул головой Степан.

– Мелко мыслите, – мужчина сухо рассмеялся: «Когда на «Клариссе» случился бунт, вы соображали быстрей и не церемонились с зачинщиками».

–Моя вина, что довел дело до бунта, – буркнул Воронцов: «Был бы я старше…»

– Старше стать вы всегда успеете, – скупо улыбнулся незнакомец: «Испанское вино сейчас очень ценится в Англии».

– Там своего нет? – Степан вскинул бровь.

–Есть, – собеседник пожал плечами: «Но англичанам пока больше нравится испанское. Однако все изменится, и очень скоро. Пока у англичан руки связаны, но, когда развяжутся, нам, Меченый, – он придвинулся ближе, – понадобятся хорошие капитаны. Корабли у нас есть».

– Где? – Воронцов махнул слуге: «Еще вина!»

– В Новом Свете…, – незнакомец испытующе посмотрел на Воронцова: «Что скажете, капитан?»

– Но я не англичанин…,– удивился Воронцов.

–Но и не немец…, – хмыкнул его собеседник: «О вашем выбитом глазе нам тоже кое—что известно. Вы отличный моряк, что сейчас самое важное. Ну так как?»

–Согласен, – решительно ответил Степан: «Только мне нельзя бросать «Клариссу». Я обещал Йохансену привести корабль домой».

– Сейчас и не надо…, – незнакомец осушил стакан:

–Зайдите в Бордо, потом отправляйтесь в Гамбург, как и собирались. Семью из Колывани потихоньку перевозите, у вас есть младший брат, верно? Потом езжайте в Лондон…, – собеседник перебросил через стол запечатанное письмо: «Придете по адресу на конверте, передадите записку. Дальнейшее вам расскажут».

Воронцов повертел надписанный четким почерком конверт. На печати алела роза Тюдоров. Незнакомец поднялся:

–Может, и свидимся, капитан, а если нет, то доброго вам ветра под английским флагом…, —наклонившись, он шепнул:

–Губернатора Карвальо срочно вызвали в Лагуш. Его корабль сейчас в проливе. Считайте это знаком нашего к вам расположения…, – хохотнув, он исчез в дыму таверны.

Вернувшись на «Клариссу», Степан первым делом бросился в свою каюту. Порывшись в сундуках, он отыскал нужную вещицу. В Гоа Йохансен корил его за выброшенные на ветер деньги.

– Вернусь к рассвету, – сказал он помощнику, торопливо спускаясь в шлюпку: «Готовьтесь к отплытию, чтобы сразу сняться с якоря».

Губернаторский дворец стоял высоко на холме. Порт и город казались отсюда россыпью тусклых огоньков. Стоя у окна, Изабелла вспомнила галисийские ночи, звон монастырского колокола и свои мечты на жесткой постели послушницы.

Пепита поскреблась в дверь:

–Сеньора, вас спрашивает давешний немецкий капитан. Он забыл передать вам подарок.