Нелли Шульман – Пепельный ветер (страница 3)

– Речь сейчас не обо мне, Юкио, – ответила она, – наверху остались наши товарищи. Мы не имеем права бросить их на растерзание дряни. На поверхности рация заработает и мы узнаем, что случилось.

Она привычными движениями облачилась в защитный костюм. Юкио велел:

– Подожди, я провожу тебя к лестнице.

Он забрал у Фавсты рацию.

– Неизвестно, по каким каналам просачивается дрянь, – заметил бывший начальник Базы, – воздуха нам пока хватает, а в хранилищах достаточно воды и еды, но долго мы здесь не протянем.

Зажав шлем под мышкой, Фавста двинулась вперед. Их шаги отдавались эхом под бетонными сводами подземного этажа. Эвакуированный с Базы персонал собрался в большом зале, где стояли генераторы кислорода. Устройства работали от аварийной сети, питающейся энергией запасного ядерного реактора.

– Который тоже может остановиться, – Фавста замерла, – надо как можно быстрее подняться на поверхность.

Послушав гул знакомых голосов, доносящийся из зала, она повернулась к Юкио. Начальник мимолетно улыбнулся.

– Не волнуйся, я поговорю с ребятами. Делай свое дело, Фавста.

Он изумленно заметил:

–Ты взяла медицинский набор.

Доктор Литвинова кивнула.

– Во-первых, наверху я могу отыскать пострадавших, а во-вторых, мы должны знать, что это за пыль. Я постараюсь собрать несколько образцов, разумеется, со всей возможной осторожностью, – она помолчала, – попробуем провести ее анализ…

Фавста чуть не добавила:

–Если я вернусь.

Металлические ступени лестницы завибрировали под ее легкими шагами. Оказавшись у стальной двери, отделяющей ее от верхних этажей, Фавста оглянулась. Фигура Юкио почти растворилась в темной пропасти подземного яруса. Начальник поднял руку в старом космическом приветствии. Фавста повторила его жест.

Пристроив на голову шлем, она нажала кнопку голосовой записи.

– Сегодня двадцать пятое мая пятьдесят второго года, – спокойно сказала врач, – говорит Фавста Литвинова. Я поднимаюсь в верхние ярусы Первой Базы, чтобы установить связь с нашими товарищами и попытаться спасти остальной персонал станции.

Дверь бесшумно отодвинулась в сторону, ее едва не сбил с ног порыв резкого ветра. Заставив себя не закрывать глаза, Фавста шагнула в клубы пепельного дыма. Пробираясь по лестницам и коридорам, она пыталась различить очертания знакомой планировки. Серая масса, казалось, захватила всю структуру Базы, оставив на полу островки платинового блеска, похожие на лужи после дождя.

Фавста заметила нечто движущееся в расплавленной жидкости. Серебристая плесень росла, протягиваясь к другим островкам, сливаясь в непроницаемую массу, покрывавшую стены и потолок.

Фавста не рискнула прикасаться к ней. Запаса кислорода в ее защитном костюме оставалось лишь на три часа, и любая задержка могла обернуться гибелью человечества. Фавста была уверена, что серебристая плесень не собирается оставаться на Луне.

Она надеялась, что ее радио, бесполезное в бетонных недрах нижней части Базы, сможет поймать хоть какой-нибудь сигнал.

На мгновение замешкавшись, Фавста огляделась в поисках выживших, но вспомнила серебристое свечение кожи Симона. Фавста была уверена, что они столкнулись не просто с вирусом.

– Нет, – прислушалась она. – Это настоящая жизнь, которая хочет распространиться дальше.

За приоткрытой дверью кто-то или что-то издавало чавкающие звуки. Серая плесень уже украсила стену снаружи комнаты.

Фавста двинулась вперед, следя за тем, чтобы костюм не касался пепельных пятен, тянущихся прямо к ней. В рывках и скачках крошечных частиц угадывалось подобие ритма. Она едва успела отпрыгнуть. Сверкающий поток хлынул из-за двери, заливая коридор, и Фавста бросилась к ближайшей лестнице. Лифты, как и радио, теперь были бесполезны. Платиновая масса подо ней издала чавкающий звук, и Фавста содрогнулась от омерзения.

Взбегая по лестнице, она проверила радио. Едва различимый зеленый огонек стал изумрудным. Связь с Землей теперь была восстановлена.

– Почти, – стоя в тамбуре, она считала секунды. – Соединение станет полноценным, когда я выйду наружу.

Фавста, впрочем, понятия не имела, что делать дальше. Самый быстрый перелет до Луны занимал не меньше двенадцати часов и Фавста не была уверена, что она продержится так долго. Серая масса жаждала новых жертв.

Она проклинала неторопливость шлюза, отделявшего верхний этаж Базы от лунной равнины. Двери раздвигались, открывая взгляду серебристые пески и Фавсте показалось, что мерзость поглотила всю Луну.

Снаружи она почувствовала что-то вроде облегчения. Субстанция, чем бы она ни была, явно предпочитала подземное существование. Фавста не хотела думать о возможном заражении.

Вспомнив любимую песню матери, первой женщины, ступившей на Луну, она позволила себе мимолетную улыбку.

– Я выживу, – купаясь в призрачном свете Земли, Фавста нажала кнопку на радио. Лазурный шар ее планеты озарял черный шелк бесконечного неба.

– Центр управления, – отозвалось радио. – Первая База, что происходит? Мы пытались выйти на связь, но…

Фавста перебила его.

– Красный код. Это доктор Литвинова. Поднимайте всех на ноги, потому что у меня мало времени.

Она доложила обо всем, стараясь быть как можно лаконичнее.

– Через двенадцать часов корабли будут у вас, – пообещал глава Лунного совета. – Держитесь, Фавста, и…

Он замялся, и Фавста ответила:

– Я постараюсь спасти как можно больше людей, но поторопитесь. Субстанция может атаковать Землю.

– Мы сожжем ее к чертям, – проворчал кто-то в центре управления.

Фавста вспомнила причудливые узоры массы, покрывавшей стены Базы. Точки и линии на них, казалось, двигались.

– Нет, – нахмурилась она. – Это игра воображения.

Фавста направилась обратно к уродливому бетонному строению. Серебряные звезды над ней задрожали, будто рассыпанные ветром, и она остановилась. Рисунок созвездий напомнил тот, что она видела внизу.

– Оно пытается говорить с нами, – Фавста побежала к массивным дверям. – Оно не знает как, но я попытаюсь его понять.

Звезды вернулись на привычные места, и Фавста исчезла в темном зеве входа в Базу.

Элла

Теплое дерево мостков само ложилось ему под ноги. Среди желтых болотных цветов дрока и хилых березок звенели комары. Озеро пряталось за поросшими вековыми соснами холмами. Артемьев спускался к берегу среди палой хвои и узловатых корней. Наплававшись, он устраивался в тени со очередной книжкой, прихваченной в библиотеке санатория.

Предполагая, что, кроме него в старинных избах вокруг болота обитают и другие космолетчики, находящиеся на, как выражались в медицинском управлении Космофлота, реабилитации, Артемьев был уверен, что местные врачи предотвратят возможные встречи коллег.

– Или бывших коллег, – он остановился у цветущей чемерицы, – потому что в космос не пускают ненормальных.

Наедине с собой Артемьев мог не притворяться, хотя официально его состояние считалось психологической травмой высшей категории.

– Повлекшей за собой глубокую депрессию, – сказал главный врач санатория, – однако не беспокойтесь. Мы поработаем и все пойдет на лад.

В устах кругленького и радушного главного врача даже депрессия звучала уютно.

Уютной оказалась и изба Артемьева, обставленная древней мебелью, и плетеная корзинка с ягодами, каждый день появляющаяся на пороге, и низенькая собачка с хвостом, закрученным бубликом, живущая в будке.

Собачка ложилась на спину рядом с креслом, где он читал очередной детектив, и призывно болтала лапками. Артемьев щекотал ее живот и собака удовлетворенно улыбалась.

Робототехника сейчас достигла невиданных высот и ученые могли построить любое создание, от собаки до комара.

– Но не человека, – по его спине пробежал холодок, – такие исследования запрещены.

Артемьев протянул руку к чемерице, однако в его ухо вполз прохладный голос.

– Осторожно, – сказал робот, – это растение ядовито.

– Я в курсе, – сообщил Артемьев так называемому личному помощнику. – Я не собирался его трогать. Хотя, даже если я сжую все листья этого куста, то меня спасут. Медицина двадцать четвертого века собирает людей по атомам и справится с промыванием желудка.

– Вы думаете о самоубийстве? – осведомился робот и Артемьев закатил глаза.

– Разумеется, нет. Это шутка. Юмор. Посмотрите в тезаурусе, что такое юмор.

Помощник, или, как о нем думал Артемьев, надсмотрщик, на мгновение замолчал.

– Произведения или высказывание, призванное развлечь слушающих и поднять их настроение, – недоуменно сказал робот. – Однако у меня не бывает настроения и…

– И отдохни, наконец, – Артемьев нажал на кнопку браслета. – У меня есть законный час свободы.