Нелли Шульман – Пепельный ветер (страница 5)

– Тони мне изменяла, – его голос угас. – Она решила уйти от меня и это был только вопрос времени, но я не хотел и не мог ее отпустить.

– Признаете ли вы себя виновным? – спросил тот же голос и Артемьев обреченно ответил:

– Да.

– Вам запрещен выход из помещения, – дверь механически щелкнула и Артемьев вздрогнул. – Утром вы поступите в ведение Дисциплинарной комиссии Космофлота, которая определит вашу дальнейшую судьбу.

Голос отключился. Попытавшись вытереть мокрое лицо простыней, Артемьев разрыдался.

– Тони, Тони, прости меня

Докладная записка

В Медицинское управления Космофлота

От главного врача реабилитационного санатория «Болотный»

В ходе экспериментальной проверки новой модели андроида Х418 («Элла») последняя показала отличные результаты работы. Рекомендуем дальнейшее использование «Эллы» для психологической реабилитации космолетчиков.

Алые маки Брезанса

– Расстояние до объекта составляет менее десяти тысяч километров, – вежливо сказал Регистратор. – Начинаю готовить корабль к посадке.

– Погоди, – велела Ксения, – не так быстро. Дай мне привыкнуть к обстановке.

За панорамным окном ее «Дерзости» простиралось то же самое звездное небо, которое Ксения видела каждый день, выходя на мостик своего кабинета на галактической станции «Стремление».

Официально глава дальней разведки пребывала в очередном отпуске. На станции считали, что она направилась на Землю, которую Ксения действительно посетила. Остальное она считала своим личным делом.

Брезанс, открытый год назад группой 18-С, простирался перед Ксенией в серебристом великолепии. Третья планета в недавно обнаруженной системе Сирмиона, Брезанс стоял в очереди на включение в список двойников Земли, который составляли, как выражались в Космофлоте, на всякий пожарный случай.

– Будем надеяться, что такого не произойдет, – заметила Ксения младшей сестре, – а теперь расскажи мне обо всем по порядку.

На большом экране перед ними проплывали заснеженные пики и бескрайние пространства лиловато-зеленых лесов. Вихрь трепал фиолетовые метелки высокой травы на равнинах и гнал изумрудные океанские валы на серые скалы океанских берегов.

– Это снимали роботы, – Алена высморкалась. – На новых планетах по протоколу не положено летать.

Младшая сестра забилась с ногами в кресло, завивающееся вокруг нее, словно раковина. Нос Алены распух, а голубые глаза покраснели. Она небрежно сколола на затылке светлые пряди отросших в санатории волос.

За окном комнаты по лазоревой глади океана скользил айсберг. Санаторий Космофлота помещался на побережье Антарктиды.

Ксения прилетела сюда с посадочной площадки в центре континента, выдержав по дороге битву с главным психологом Космофлота, счиатавшим, что ее встреча с сестрой преждевременна.

– Я так не думаю, – отрезала Ксения. – Я заменила Алене родителей после их гибели и она может рассказать мне то, о чем не догадываются ваши ментальные сканеры.

Любой космофлотчик, достойных своих шевронов, знал, как обходить излюбленные инструменты психологов, но Алене едва исполнилось двадцать два года и Брезанс стал только второй планетой сестры, куда она отправилась в составе десанта разведки.

– От которого осталась она одна, – Ксения незаметно рассматривала сестру. – Что же все-таки случилось на Брезансе?

Ксения, как глава дальней разведки, получила официальную информацию об инциденте и наизусть помнила скупые строки.

«18-С-22-12-42. Брезанс. Красный код. Один выживший направляется на Землю».

Алену нашли почти без сознания в обнимку с передатчиком во временном лагере десантной группы. Сестра успела отправить сигнал бедствия, принятый проходивщим неподалеку грузовым кораблем.

Судя по разговору Ксении с психологом Космофлота, дела обстояли не самым лучшим образом. За месяц пребывания в санатории ни встречи сестры с врачами, ни ее ментальное сканирование не принесли никаких результатов.

– Она заявляет, что ничего не помнит, – заметил главный психолог, – а что касается машин, то все сеансы наталкиваются на что-то вроде серой зоны. Она словно вытеснила травмирующие воспоминания из памяти. Ладно, – врач пожал плечами, – может быть, вам удастся ее разговорить.

Ксения не сомневалась, что коллеги из отдела внутренней безопасности оснастили комнату Алены всеми нужными устройствами. Психологи пока не видели опасности самоубийства, однако круглосуточное наблюдение за выжившими после трагедий было обычным делом.

Ксения помнила о космическом безумии, расстройстве, зачастую настигающем астронавтов. Алена могла сама уничтожить товарищей по десанту, тела которых пока так и не нашли.

Поисками на Брезансе занимались роботы, потому что в подобных случаях разведчикам запрещалось немедленно высаживаться на планету. На экране дрон скользил над мягкими холмами предгорий, покрытыми алыми пятнами. Темная зелень травы колыхалась под ветром, а в пустынном небе плыли прозрачные облака.

Ксения вздрогнула от тихого голоса сестры. Алена комкала в пальцах клочок чего-то красного,

– Это тамошние цветы, – Алена сглотнула, – они чем-то похожи на наши маки. Филипп принес мне букет в то утро, когда…

Разорванный платок выскользнул на пол и сестра разрыдалась, уткнув лицо в ладони.

Двадцать лет назад малышку Алену привезли на Землю после гибели их родителей в неудачном рейде на кольца Сатурна, где разведка пыталась найти артефакты, доказывающие существование внеземных цивилизаций.

Поднявшись, Ксения обняла трясущиеся плечи сестры.

– Алена плакала и тогда и сейчас, – вспомнила Ксения, – а я ни проронила ни слезинки.

Она поморщилась от рези в сухих глазах. В шестнадцать лет Ксения считала, что кадеты Космофлота не плачут.

– Потому что я была дурой, – она скрыла вздох, – но теперь и правда бесполезно рыдать. Займись, наконец, делом.

Она осторожно шепнула:

– Когда случилось что, милая? Что произошло в тот день? Где Анжела и Марио?

Ксения хорошо знала инженера и врача, вторую пару разведчиков в группе сестры.

– И где Филипп? – она ласково покачала сестру. – Он никогда не бросил бы Алену на произвол судьбы.

Сестра и ее жених собирались устроить свадьбу в следующем году.

Погладив растрепанные волосы сестры, Ксения застыла. Нежные пальцы Алены цепко схватили ее руку. В детстве сестра часто писала на ее ладони на придуманном ими языке.

– Анжела и Марио сгинули, – разобрала Ксения, – а Филипп провалился в небытие.

Прижавшись щекой к мокрой от слез щеке сестры, она шепнула:

–А ты?

Ксения едва успела схватить Алену за плечо. Тонкая ткань пижамы затрещала и сестра рванулась вперед.

– Я должна вернуться туда, – провыла Алена, ударившись головой о стену.

***

Посадка «Дерзости» на то же место, куда год назад опустился звездолет группы 18-С, прошла без осложнений. Атмосфера Брезанса практически не отличалась от земной. Спустившись по легкой лесенке, Ксения остановилась, вдыхая соленоватый ветер. Лагерь 18-С располагался в получасе лета от единственного местного океана.

– И материк здесь тоже один, – Ксения потерла руками лицо, – незачем медлить.

Она оставила в кабине «Дерзости» записанное ей по дороге послание к руководству Космофлота. Зашагав к виднеющейся среди серых камней бирюзовой воде, Ксения тяжело вздохнула. Она предподчла не рассказывать психологам о том, в чем ей призналась Алена.

– Иначе меня никогда не выпустили бы с Земли, – хмыкнула Ксения, подойдя к кромке прибоя. Вокруг озера возвышались чистые снега горных вершин.

Здесь, по словам Алены, погибли Анжела и Марио, вторая пара разведчиков.

– Марио пошел брать пробы воды и пропал, – сестра писала на ее руке. – Филипп хотел известить Базу об инциденте, однако через несколько часов исчезла и сама Анжела.

Трупы пары выбросило на берег следующим утром.

– Это были не трупы, – Алена передернулась, – их словно вывернуло наизнанку. От них осталась одна оболочка, будто их…

Сестра опять разрыдалась и Ксения прижала Алену к себе. Ее пальцы скользили по ладони сестры.

– Все будет хорошо, – она зашевелила губами. – Филипп вернется к тебе и вы обо всем забудете.

Алена задрожала, постукивая зубами.

– Ты не понимаешь, – рука сестры запнулась. – Я должна прийти туда сама, иначе он не отпустит Филиппа.