Нелли Шульман – Голос (страница 4)

Элияху коснулся его крепких пальцев.

– Я не солгу, – понял старик, – хотя солгать все равно придется.

Он кивнул: «Да».

***

Шуламит прикрыла белокурые волосы капюшоном. В воздухе висела морось, а за гранитными стенами императорского дворца ревела буря. Они ничего не могли сказать друг другу.

– Нам и не надо говорить, – Элияху не мог отвести от нее глаз. – Мы давно все сказали.

Он помнил прикосновение ее маленьких сильных рук.

– Я его не люблю, – шептала Шуламит. – Я люблю тебя, милый. Так случается в легендах, но я полюбила тебя, как только увидела.

Капитан императорской охраны знала укромные местечки во дворце. К удивлению Элияху, Владыка разрешил ему передвигаться без конвоя.

– Тебе надо работать с соцветием, – так называли будущую мать наследника, – и посторонние люди при этом неудобны.

Император оскалил острые зубы.

– Отсюда все равно невозможно сбежать.

Элияху стоял на сером граните двора. Жужжали крылья прозрачной лодки, а под ее капюшоном золотился обруч Легионеров.

– О как прекрасна ты, возлюбленная моя, – зашевелились губы Элияху. – Как ты прекрасна. Мед и молоко под языком твоим, сестра моя, невеста моя.

Они с Шуламит не могли рисковать.

– Это только мой ребенок, – зло сказала женщина, – он не заберет мальчика.

Элияху поправил ее: «Наш ребенок». Он помолчал.

– Но как ты выберешься отсюда с малышом, Шуламит?

Он помнил прикосновение ее мягких губ.

– Я что-нибудь придумаю, – шепнула женщина. – Я не стану дожидаться родов, потому что теперь я знаю, где тебя искать.

Ветер взметнул серебристый плащ и крылатая лодка опустилась на гранитные плиты. Его опять обездвижили дисциплинарными разрядами. Элияху не мог обернуться, чтобы посмотреть в ее глаза почти забытой им лазури.

Император небрежно заметил:

– Матери наследников получают хорошие должности и их осыпают почестями, однако дети воспитываются в интернатах, потому что Владыка должен узнать жизнь народа.

Он усмехнулся.

– Я услышал о своем происхождении только после совершеннолетия и так случится с моим наследником, – Владыка подошел к нему.

– Сотвори мне сына и ты покинешь Крепость живым. Он станет наполовину Легионером, – свинцовые глаза затуманились, – из него выйдет великий Император.

***

Пятнистые деревья окружали десантный бот. «Стремление» приземлилось рядом со старинной посудиной бывших каторжников. Шелестели темно-зеленые листья, а по камням звенел ручей. Михаэль бродил по чистой воде.

– Здесь рыбы нет, – смешливо сказал старик, – речушка мелкая. На океане мы порыбачим вволю. Зато здесь полно растений, – он выпустил клуб ароматного дыма. – Я таких и не видел никогда, а я объездил много звездных систем.

Капитан Мандельбаум искоса посмотрел на отца. Элияху крошил сушеные листья старинного вида ножом.

Он позвал:

– Иди сюда, милый, потому что у тебя ноги заледенели.

Вспомнив почти десять лет войны, Михаэль улыбнулся. Присев рядом с отцом, он принял свернутый листок.

– Эта трава и дикой попадается, – заметил отец, – но мы растим ее в огородах, как те красные плоды, что понравились твоей жене. Хорошая она у тебя, – ласково добавил Элияху. – Праведную женщину кто найдет, цена ее выше рубинов. Твоя мать такой была, благословенной памяти.

Михаэль привалился головой к его крепкому плечу.

– Ты думаешь, что ее казнили, папа?

Искривленные пальцы старика перебирали сушеную траву.

– Она хотела бежать из Крепости, – ответил Элияху, – спасти меня с Ящерицы и жить тихо на дальней планете. У нее не получилось и ты так и не увидел мать.

Михаэль не выпускал его руки.

– Я нашел тебя, – капитан подмигнул ему, – а насчет вашей планеты мы подумаем. Легионерам стоит переселиться сюда, чтобы у нас появился свой дом.

Михаэль помолчал.

– Папа, – робко сказал капитан, – удастся тебе помочь нам с Мо? Я слышал, что код имперских генетиков никак не взломать и такого никогда не случалось.

Элияху чуть не ответил: «Случалось».

– Не след мальчику что-то знать, – Михаэль напоминал Императора. – Я считаю его своим сыном. Шуламит любила меня и нельзя предавать ее память.

Он поднялся.

– Посмотрим, милый. Остроты ума я не потерял, но здесь надо возвести лабораторию.

Михаэль уверил его:

– Возведем, папа. Империя скоро забудется и мы заживем в новом мире, где все будет по-другому.

Элияху слушал щебет птиц в листьях. Ветер гнал по лазоревому небу облака.

Он взглянул на сына Императора.

– Сколько раз такое говорили? Но, может быть, мальчик прав и действительно все изменится.

Элияху забросил на плечо старинную сумку астролетчиков.

– Хорошо, – добродушно ответил он, – травы мы набрали. Пойдем, милый, потому что нас заждались дома.

Держась за руки, отец и сын двинулись к поселению.

Мужчина с Марса, женщина с Венеры

Автоматическая линия обслуживания, замигав красным огоньком, скрипуче сказала: «Ваш идентификационный номер не распознан. Повторите ввод».

Я пнула острым носком сапога проклятую машинку. В голову лезли сочные венерианские ругательства, однако даже лишившись привычного стакана с алькафом, я не могла распускать язык. В моих занятиях ценились сдержанность и спокойствие.

– Номер венерианский, – сказала я в динамик. – Они обслуживаются на Луне.

Насквозь фальшивый номер сработал на борту туристического чартера, и в гостинице, набитой ражими венерианскими шахтерами, закутанными в толстые свитера. Жители моей родной планеты, попав в прохладную атмосферу, немедленно облачались во все самое теплое. Я тоже захватила сюда меховую накидку, переливающуюся леопардовыми искрами. Судя по нарядам спутниц шахтеров, я не прогадала.

Ровное мигание красного огонька сменилось суматошными сигналами. Машина перегрелась, разрываясь между желанием помочь постояльцу и встроенными в нее инструкциями.

– Позволь мне, – раздался вежливый голос сзади.

Альфред ловко воткнул в гнездо машинки штырек. Три года назад, отыскав на марсианском складе битой техники останки того, кто теперь звался Альфредом, я, ни на секунду не усомнившись, отдала за него тысячу кредитов, мой обычный заработок за тайную миссию.

С космосом моя работа ничего общего не имела. Путешествуя в пространстве пассажиром, я не стремилась оказаться дальше пояса астероидов.

Всполохи огонька сменились ровным светом. Шайтан-машинка, как звал их Альфред, довольно заурчала.

– Стакан алькафа с кокосовым молоком и круассан, – сообщил динамик. – С вашего счета списано два с половиной кредита.