Нелли Шульман – Голос (страница 6)

– Табак, травка, бери, не пожалеешь!

На такую ерунду не тратили драгоценное пространство государственных оранжерей, но селениты свободно выращивали стимулянты дома. На моей родной планете еще пятнадцать лет назад кустик табака в горшке мог отправить человека в тюрьму.

Отмахнувшись от парня, я подняла голову. Огромная вывеска «Бар Диана. Лучшая выпивка на Луне. Земля как на ладони!» переливалась разноцветными огнями. Судя по очереди ко входу, заведение пользовалось популярностью главным образом у венерианских туристов. Я уловила родной акцент в речи патронов.

– Не зря говорят, что мы лучше всех в Системе уходим в отрыв, – усмехнулась я. – Мы не можем поверить, что оказались на свободе.

Венерианцы хранили обиду на жителей других планет, и пальцем о палец не ударивших, пока наш диктатор издавал один безумный закон за другим. Из шахт на грузовые космодромы шел поток полезных ископаемых, а марсианским и лунным туристам показывали красивую обложку жизни на Венере. Об истинной изнанке дела знали все, но никого она не интересовала. Сейчас все изменилось, но, как говорил Альфред, осадок остался.

Я очнулась от вежливого голоса робота.

– Мы собираемся стоять в очереди? – поинтересовался Альфред.

Мой единственный спутник жизни, как я называла робота, никогда не позволил бы себе высказать недовольство открыто.

– Разумеется, нет, – я оглянулась. – Отлично, вот и черный ход.

Смешавшись с толпой, осаждающей громил у светящихся парадных колонн «Дианы», мы с Альфредом нырнули в низкую дверь.

Я не в первый раз оказывалась за кулисами ночного клуба. Распущенные по плечам волосы, расстегнутая в стратегически важном месте пуговица на рубашке и выставленный вперед подбородок заранее отвечали на любые неуместные вопросы. Элемен притворялся одним из манипуляторов Альфреда, скромно катившегося вслед за мной.

Отодвинув переливающуюся радужную портьеру, я присвистнула: «И вправду, жаба».

Пресловутый мужчина с Марса обосновался за угловым столиком. На танцполе бесновались девчонки в нарисованных на теле платьях и разукрашенные золотыми цепями и татуировками парни. Мой контакт обошелся без выбритого черепа, инкрустированного венерианскими бриллиантами или не менее модной голографической татуировки. Уродливая голова покоилась на закутанном в темную хламиду теле.

– И не разобрать какого он роста, – я прищурилась. – Какая разница, надо брать быка за рога.

Я решительно направилась к его столику.

***

В бокале с замороженным шампанским звякнула льдинка. Я меланхолично выдохнула дым. Лед единственный не притворялся чем-то другим, хотя табак тоже оказался натуральным и даже неплохим.

Приличные заведения покупали папиросы у крупных фермеров, следящих за качеством товара, а лед на Луне добывали вот уже триста лет.

Едва присев за столик, я поняла, что так называемый мужчина с Марса носит искусно сделанную маску. Я и сама пользовалась такими. Их создатели достигли почти фотографической точности. Разглядывая усеянную бородавками складчатую шею незнакомца, я заметила:

– С такой внешностью тебе не грозил наплыв венерианок.

Альфред, устроившийся рядом с моим креслом, укоризненно помигал индикаторами. Робот часто корил меня за острый язык.

Парень неожиданно улыбнулся.

– И очень хорошо, в наших делах толпа ни к чему. Гони кредиты, – потребовал он.

– Утром деньги, вечером стулья, – я разгрызла льдинку. – Сначала покажи товар.

Зорко взглянув на меня, незнакомец поинтересовался: «Ты с Земли?». Я откровенно фыркнула.

– Ты когда-нибудь видел землянина в космосе? Они сидят за железным занавесом и не высовывают нос наружу. Я просто люблю древние книги.

Это было полуправдой, однако я не хотела выворачиваться наизнанку перед незнакомцем. Земные роботы ценились на вес золота. Упомяни я о происхождении Альфреда, вечер мог бы закончиться преждевременно, но робот, в памяти которого хранились все земные библиотеки, действительно приохотил меня к чтению.

– Ясно, – парень погладил жирный подбородок. – Тогда смотри.

Над столом пронесся робот-пчела. Таких использовали для слежки и передачи данных. Обычные виртуальные каналы часто бывали опасны. Альфред с готовностью приподнял щиток. Впившись в гнездо, пчела деловито зажужжала. На экране появился фрагмент карты.

– Все в порядке, – облегченно сказала я. – Десять тысяч сейчас, а остальное после завершения трансфера. Альфред, давай.

Пчела сыто крякнула. Парень внезапно заметил: «Ты получишь какую-то жалкую тысячу». Я только вскинула бровь. Он добавил:

– Я в курсе заработков посредников. За тысячу кредитов ты рискуешь головой.

Альфред помигал индикаторами. Осушив бокал, я коротко ответила.

– Рискую и пью шампанское. Ты можешь предложить мне что-то другое?

Перегнувшись через стол, незнакомец шепнул: «Да. Свободу».

***

Катясь вслед за мной по унылому бетонному коридору, Альфред озабоченно сказал:

– Мы можем попасть в ловушку, лейтенант-инженер. В конце концов, ты не знаешь, как он выглядит на самом деле.

Я пожала худыми плечами в неприметной серой куртке. Леопардовый мех и блестящие сапоги с утра отправились в утилизатор. Вслед за ними полетела моя косметика. Рассматривая себя в зеркале, я пробормотала: «Серая Чайка возвращается на сцену».

Так меня звали в подполье, где я работала до свержения диктатуры, пятнадцатилетней девчонкой. Для революции мы оказались слишком радикальны. Мои бывшие товарищи закончили жизнь на эшафоте или рассеялись по другим планетам, но я не собиралась их искать.

– Теперь я солдат удачи, – сказала я своему отражению. – Мне нужны кредиты и корабль и нечего думать о прошлом.

Кредиты пришли на мой счет ранним утром, когда заказчики в неизвестном мне уголке Системы разобрались с картами недавно открытых астероидов. Корабль мне обещал Жаба, как я звала про себя недавно встреченного марсианина. Альфред, впрочем, сомневался, что парень действительно явился с Марса.

Потягивая алькаф, я прослушала скучнейшую лекцию робота о разных акцентах Системы. Альфред считал, что незнакомец, как и я, родился на Венере.

– Он употребляет и земные слова, – добавил робот. – Хотя их много в языках Системы. Все-таки вы происходите от землян.

Закинув ногу на ногу, я пыхнула папиросой.

– Они нас и в грош не ставили, – зло сказала я. – На планеты Системы ссылали преступников, а их потомкам запретили въезд на Землю. Земляне выкачивали нашими руками наши полезные ископаемые и только война расставила все по местам.

– Как обычно, – вздохнул Альфред. – Если ты считаешь, что все безопасно, то я разберу элемен.

Я невесело покачала головой: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь».

До космодрома мы с Альфредом добрались на разгонной летательной платформе. Я опасалась местной полиции, однако в шесть утра в воскресенье Селенополис сладко спал. Вчера в баре Жаба поделился со мной планом взлетных площадок.

– Корабль стоит здесь, – объяснил марсианин. – Посудина надежная, а что касается остального, то все просто. Делим прибыль пополам и никакой романтики.

Он пощелкал неожиданно изящными пальцами. Я открыла рот, но Альфред коснулся манипулятором моего колена. Робот был прав. Не стоило оскорблять нового делового партнера.

Коридор заканчивался распахнутыми железными воротами. Жаба не обманул. Передо мной возвышался потрепанный, но приличный космический трудяга. На таких летали парни из дальней разведки, которую могли позволить себе только крупные корпорации. Корабль стандартно брал на борт пилота-штурмана и бортинженера.

У меня отчего-то часто забилось сердце. Люк трудяги призывно откинули.

Жаба мог оказаться полицейским или наемным убийцей, но я надеялась на элемен и мою привычку выходить сухой из любой передряги. Не обращая внимания на озабоченное жужжание Альфреда, я забралась внутрь.

Под ногами валялась небрежно брошенная уродливая маска. Развалившись в пилотском кресле, парень невозмутимо покуривал. Я уже где-то видела это жесткое загорелое лицо, коротко стриженые темные волосы. На виске серебрилась седая прядь. Лазоревые глаза весело взглянули на меня.

– За десять лет я сильно изменился, Чайка, но мне кажется, что ты меня узнала.

Я уцепилась ослабевшими пальцами за крышку люка.

– Сокол, но ходили слухи, что тебя казнили…

Бывший руководитель нашей подпольной ячейки, подмигнув, крутанул кресло бортинженера.

– Чтобы меня казнить, надо постараться, Чайка. Садись, вчерашнее предложение остается в силе.

Заметив мой открытый рот, он поднял руку: «Потом я тебе все расскажу. Твой робот здесь?».

Альфред любезно помигал огоньками: «Слушаю вас, капитан». Сокол присвистнул:

– Молодец, сечешь, что к чему. Ты знаком с Землей?

Я открыла рот еще шире. Альфред с достоинством отозвался: «Разумеется».

Сокол включил двигатели корабля.