Нелли Рачковская – Семь стен (страница 4)
– Ты! Пугало, осёл, невиданный урод! Да как тебя только такого земля носит! Как ты посмел пробраться в мой сад, испортить клумбу с розами, погубить моих любимых рыбок? – кричала Латания, не помня себя от ярости. – Да подобных тебе больше нет во всём мире, тобой, поди, родители пугают детей перед сном! Ходишь по Земле, не видишь ничего, от тебя нет никакой пользы, ты всё портишь, и место тебе в выгребной яме, а не в нашем прекрасном мире!
Принцесса на секунду остановила свою тираду, переводя дыхание, нервно обмахнулась веером и продолжила:
– Представляю, кто твои родители, – продолжала ядовито выкрикивать девочка, – наверное, папаша – пьянчужка из соседнего села, а мать побирается по помойкам!
Она ругалась и в сердцах ломала свой любимый веер – подарок его Величества.
Если бы кто-то из хорошо знавших принцессу увидел сейчас её злое раскрасневшееся лицо, не поверил бы, что это Латания.
Эти страшные ругательства, подобно маленьким острым камешкам, вылетая из её рта, метко попадали в самое сердце мальчика.
«Откуда же мне известны все эти ужасные ругательства? Что со мной происходит? Отчего мне так хочется разорвать этого убогого слепого беднягу?», – пронеслось в голове принцессы.
Удивительно, но никогда ранее Латания не произносила таких слов; да никто и не вызывал в ней такого сильного раздражения. Что-то случилось в этот день с принцессой, и она вмиг перестала быть милой и доброй девочкой.
Но и наш парень, такой обычно тихий и спокойный, даже порой кроткий и излишне застенчивый, не остался в долгу.
Он, кто искренне считал, что на свете не существует ни одного предмета, суть которого он не слышит и не знает, был сильно удивлён, когда не смог узнать тайну Книги: она сначала поманила его, оглушила, а затем замолчала!
И сейчас он не слышал ни Книгу, ни голосов окружавших его предметов и поэтому был напуган и растерян. Мальчику казалось, что его обманули, лишив самого важного его качества. И тогда, невиданное ранее самолюбие взыграло в нём!
Он стоял посреди великолепного сада мокрый, грязный, с исцарапанным лицом, в изодранной одежде и пытался понять, кого ему винить в произошедшем: то ли волшебную Книгу, то ли короля, что захлопнул её в самый неподходящий момент, то ли кричащую сейчас на него заносчивую принцессу, и поэтому он не нашёл ничего лучше, чем съязвить ей в ответ:
– О, что же я слышу! Та самая прекрасная принцесса Латания, идеал и совершенство, пример для всех принцесс в мире, оказывается, умеет ругаться не хуже деревенского конюха! И то, вы наверняка могли бы вогнать в краску даже его!
Где же ваши манеры и совершенный голосок, где же ваше благородство?
Сидите тут, словно статуя, умничаете, а сами даже не сдвинулись с места, чтобы помочь несчастному утопающему и подать ему руку!
Я едва не утонул у вас на глазах, а вы даже не пошевелились! Вы переживали только за ваших драгоценных рыбок!
Все вам прислуживают, считают идеалом, преклоняются, а на самом-то деле вы злая! А ещё вы – самая обычная и всё, что окружает вас, всё – неправда!
Вы живёте и не ведаете, что это ваш отец заклинаниями нагнал морок на весь дворец, он всех обвёл вокруг пальца, убедив, что всё вокруг него идеально и совершенно. А на самом деле у вас кругом ложь и обман!
Это не я слепой, это вы все тут слепые! – слова сами собой вылетали из уст мальчика, казалось, помимо его воли.
И он припустил прочь из сада.
Латания первый раз в жизни слышала подобные речи в свой адрес: нелепый, грязный деревенский мальчишка не просто уничтожил розы и погубил рыбок, он словно испачкал своими грязными ботинками весь её прекрасный мир.
Первым желанием принцессы было дотянуться до мерзавца и влепить оплеуху, а затем ещё и расцарапать его наглое лицо своими острыми ноготками, и девочка даже привстала и попыталась самостоятельно сделать пару шагов, но у неё ничего не вышло.
В растерянности она смотрела на свои ноги:
– Ну же! Я вам приказываю! Почему вы меня не слушаетесь? Все в этом мире обязаны исполнять мои приказы!
Но ноги, увы, не двигались, слуг поблизости не было, никто не прибежал и не взял на руки.
В этот момент ей так захотелось убежать из сада, закрыться в своей комнате и разрыдаться там, никого не стесняясь…
Все эти ощущения бурлили в Латании и, не владея собой, она всё громче и громче сыпала проклятиями и даже кинула остатки кружевного веера вслед нарушителю спокойствия, пока на крики разгневанной принцессы не сбежалась охрана.
Мальчика догнали, грубо схватили и, больно поколотив дубинками, вышвырнули за ворота. Он упал в придорожную пыль, сильно ударив плечо: колени и ладони саднили, мокрая одежда была порвана и испачкана.
Со стоном поднявшись, мальчик отряхнулся как мог и поплёлся домой, потрясённый произошедшим.
Он ощущал чувство стыда и злился на этот несправедливый мир, который допустил его рождение в таком безобразном виде. Внутри него росли и поднимались неизвестные новые чувства, причиняя почти физическую боль – ничего подобного мальчик не испытывал ранее: это была и страшная обида от унижения, и разочарование, и жалость к себе.
То, что он услышал из уст принцессы, эти до слёз обидные обвинения и оскорбления, непривычно звучали в голове, а фраза про отца прицепилась, словно колючий репей, и он попытался вспомнить, слышал ли когда-нибудь хоть что-то про своего родителя: кем тот был, куда делся.
Разговор с волшебной Книгой не забылся, но мальчик больше не слышал её зов.
– А всё это ты, Книга заумная, всё-то ты знаешь про всех, всё умеешь, только вот имя своего Хранителя вдруг позабыла и служишь ты только королю и его королевству, – досадливо выкрикивал мальчик в пустоту, – всё с тебя и началось!
***
***
За один короткий вечер мальчик сильно изменился. Он плёлся по дороге, ломая ветки деревьев и зло пиная придорожные камни. Вернее, ему так казалось, а на самом деле мальчик попросту спотыкался о них.
И вся природа вокруг будто бы замерла, перестала быть живой, теперь в ней словно не было души, она молчала…
Ему казалось, что в этом мире существует только он один: обиженный…растерянный…Он окончательно утратил свои способности, и зло вошло в него, овладело им, заняло пустое место внутри…
Стемнело… мальчик продрог и его начало колотить, то ли от холода, то ли от переполнявших чувств; он прибавил шагу и вскоре вошёл в ворота своей деревни.
Удивительно, но сейчас он почувствовал, как все предметы, такие знакомые ему с детства, вдруг изменились, и всё, что окружало его, показалось мальчику враждебным, острым, колючим, желающим напасть, ударить и обидеть!
– Предатели! Вы все предатели! – привычно дотрагивался он по очереди то к безмолвному колодцу, то к лопате, оставленной кем-то из односельчан, а затем и к телеге, и даже к лавочке, стоящей у его дома.
Все эти самые обычные и повседневные предметы, казалось, сейчас, безмолвно смотрели на него, и в их молчании ему чудилась жалость, смешанная с презрением и даже ехидство.
Мальчика душили слёзы, тело ныло от ран, полученных от шипов роз и ударов дубинок.
Войдя в дом, и со всей силы хлопнув дверью, да так, что стёкла затряслись в окнах, он сел за стол и закрыл лицо руками.
В тот вечер мать, сидя у окна, вглядывалась в видневшуюся сквозь открытые ворота извилистую дорогу, пытаясь ещё издалека узреть знакомый силуэт, такой родной и любимый.
– Как странно, обычно их домой с улицы не загонишь, – она наблюдала, как друзья сына ещё засветло влетели в ворота и поспешно, даже немного суетливо, скрылись за дверьми своих домов.
Деревню накрыли сумерки, дорогу стало не видать, луна ещё не осветила её, и женщина сильно удивилась, когда пропустила приближение сына, хотя обычно чувствовала его на большом расстоянии.
От громкого стука входной двери мать вздрогнула; она не узнала сына ни по походке, ни даже по знакомым звукам шагов.
Но своим чутким материнским сердцем, она всё же уловила, что с ним случилось что-то очень нехорошее.
Разорванная одежда, ссадины и царапины на лице нисколько не смутили женщину: бывало, сын прибегал после прогулок по лесу и в более плачевном виде. Однажды, он решил набрать мёда и залез в улей на дереве, а потом быстро убегал, спотыкаясь о пни и коряги, спасаясь от преследования рассерженных диких пчёл.
Но никогда ещё она не видела у него такого выражения лица: злость и обида сильно изменили его черты, она не узнавала своего сына, будто бы он решил разыграть её и нацепил чужую маску.
«Вот так выглядит человек, потерявший свое лицо…», – неожиданно отстранённо подумала женщина и принялась выспрашивать сына, что с ним случилось, отчего он плачет.