Нэлли Крестова – Акулья хватка (страница 2)

– А зачем деньги? Скажу маме, она накопает что ни будь на хозяина особняка и прогонит его.

– Как это?

– Моя мама раньше работала в управлении Федеральной налоговой службы и уверена, что было бы желание, любого можно по миру пустить.

– Ты это серьезно? Я имею ввиду про «накопает» и «прогонит»?

– Нет, конечно. Шучу я. Тем более в особняке на скале живет друг нашей семьи Демьян Гужинский. А вот я никак не могу уговорить папу построить дом у моря. Он до ужаса боится цунами и думает, что меня может смыть волной. Вот уж смешно. Откуда в закрытой бухте цунами взяться? Да и плаваю я как акула.

Димка рассмеялся. Поставил меня на берег и потянулся к губам.

– Закончу институт гостиничного бизнеса и туризма, – отстранившись, я продолжила делиться своими мечтами, – построю отель так близко от воды, что бы прямо из окон на лодки садиться. Вот уж где красота!

– Фантазерка!

– Ничуть! Вот увидишь, так и будет. А у тебя какая мечта?

– Поступлю в художественный колледж на скульптурное отделение, а там посмотрим.

Мы с Димкой одновременно замолчали, вглядываясь в густеющий сумрак.

– Что там, на берегу? Откуда столько людей?

– Может, туристы? – предположил Димка.

– Рановато для отдыхающих. Да и с тех пор как угол скалы обрушился, на этот пляж редко кто захаживает.

– Смотри, машины с мигалками подъехали! Видимо, ищут кого-то. Нужно скорее уходить, а то как пить дать сейчас утопленника достанут. На прошлой неделе двоих выловили. Сам видел.

Рассмотрев среди снующих по берегу людей высокую и статную фигуру отца, все поняла.

– Дим, а ведь это меня ищут.

– Сейчас тебе влетит, – посочувствовал он.

– Вот еще! Не родился тот человек, который посмеет меня наказать! А вот тебе лучше не встречаться сейчас с моим папочкой.

Подмигнув на прощание, я побежала по мелкой, гремящей под ногами гальке, горланя во всю силу голоса:

– Папа, я здесь! Папочка!

Отец бросился ко мне, а добежав, с размаху влепил звонкую пощечину. Пораженная случившимся, я покачнулась на ногах, обезумев от обиды и злости.

– Этого я тебе никогда не прощу, – процедила сквозь зубы и стала продираться сквозь толпу обступивших нас людей.

– Виктория, доченька, – отец бежал за мной и, судя по плаксивым ноткам в голосе, сто раз уже пожалел о содеянном.

Я упала в салон припаркованного у пирса автомобиля и ткнула в спину водителя.

– Поехали.

– Ты подвела меня, – упрекнул Егор.

– Поехали! – с нажимом в голосе повторила я.

– А как же Сергей Федорович? – возразил водитель, указывая рукой на спешащего к машине хозяина.

– Трогай! Кому сказала?

Краснея, как светская барышня на первом балу, Егор готов был грохнуться в обморок. Ослушаться меня он не мог, потому что в течении всего времени, сколько он работал на нашу семью, его мозг зомбировали: «Слово Виктории – закон». Но и кинуть того, кто щедро оплачивал ему сидение за баранкой, казалось невозможным.

– Поехали, идиот, или выметайся! – я врезала ни в чем не повинному водителю по затылку и нажала кнопку зажигания.

Машина, тихо заурчав, тронулась с места. А отец, не сделав попытки нас остановить, так и остался стоять, виновато понурив голову.

Едва мы въехали во двор особняка, как на крыльцо выбежала заплаканная мама. Увидев меня, схватилась за сердце.

– Виктория, что случилось? Твоя щека, губы… Кто посмел тебя ударить? А где папа? Я немедленно звоню в полицию.

Наткнувшись на мой тяжелый взгляд, испуганно отступила в сторону.

Сбрасывая на ходу пальто, я пронеслась через холл к лестнице на второй этаж. Уединившись в своей комнате, никак не могла прийти в себя. Закрывая глаза, видела отца с занесенной надо мной рукой. Не в силах справиться с бурлящим гневом, разбросала по комнате подушки и разбила о стену торшер.

Засыпая, я слышала, как родители, не решаясь переступить порог, горячо спорили у приоткрытых дверей моей спальни.

– Кажется, спит, – горько вздохнул отец. – А мне не уснуть, пока она не простит меня.

– Подождем до утра, – предложила мама.

– Я упал в ее глазах, – не успокаивался он. – Мне этого не пережить.

– Ты чудовищно поступил, – согласилась с ним мама, – но Виктория – благоразумная девочка и должна понять, что ты не отдавал отчета в своих действиях.

– Я думал, что потерял ее, а когда увидел с мальчишкой…

– Ты узнал его?

– Нет. Он так быстро испарился, что даже рассмотреть его не успел. И от Егора слова не добился. Вероятно, врет, покрывая его. Уволю к черту мерзавца.

***

Разбудил меня телефонный звонок. Я потянулась и, жмурясь от солнечного света, приняла вызов.

– Ты почему не в школе? – прошелестел в ухо ласковый Димкин голос. – Решила прогулять?

– Кажется, меня забыли разбудить, – я громко зевнула, переводя взгляд на настенные часы.

– Сильно ругали вчера?

– Ни грамма! – уверила я, пытаясь понять по его тону, стал ли он свидетелем моего позора? Но то ли Димка был очень тактичным, то ли действительно не видел отцовской пощечины, но за время нашего разговора даже намеком не указал на это.

Закончив разговор, я облизнула горячие, как кипяток губы, плотнее закуталась в одеяло и позвала маму.

Она появилась в комнате так быстро, словно все это время стояла под дверями.

– Проснулась? – обрадовалась она. – А мы с папой…

– Почему отопление отключили? – я не дала ей договорить. – Зуб на зуб не попадает.

Мама коснулась губами моего лба и, выбежав из комнаты, закричала:

– Срочно врача! Виктория заболела!

– Не надо врача! – я выскочила следом в одной пижаме, но остановить процесс суеты уже не смогла.

– Немедленно в кровать! Не спорь! – рыдала мама, запихивая меня под ворох невесть откуда взявшихся одеял и пледов.

Через двадцать минут меня уже осматривал наш семейный доктор. Успокоив родителей, что у меня отнюдь не смертельное заболевание, а самая обычная простуда, рассмеялся:

– Виктория, детка, поправляйся скорее, мне не хотелось бы провести свой отпуск у твоей постели.

– Вот, видишь, Виктория, к чему приводит твое непослушание? – завела разговор мама, когда доктор покинул мою комнату. – Если ты решила погулять у моря, нужно было одеться теплее, взять с собой термос с чаем и не отходить далеко от машины.

– И грелку к заднице привязать, – съязвила я.

– Виктория, что за тон? – возмутился было отец, но тут же осекся. Выдержав небольшую паузу, продолжил говорить: – То, что произошло вчера – досадное недоразумение. Я боялся, что уже никогда не увижу свою маленькую девочку…

– …а девочка взяла и вернулась, – договорила я за него.