Нэлли Крестова – Акулья хватка (страница 4)

– Где?

– На старом пляже.

– На пляже вас не было. Вы исчезли и были наедине целых четыре часа!

– А вы со своей девушкой тоже под присмотром родителей гуляли? У меня такое чувство, что вы сейчас резко переквалифицировались из психолога в следователя. Или мне показалось?

– Я хочу помочь тебе, но для этого должен быть в курсе того, что между вами произошло.

– А с чего вы взяли, что могло что-то произойти? Ну, кроме того, конечно, что меня обидел отец. Вот это меня и волнует. Вот об этом я и хочу поговорить.

– Мы обязательно поговорим, но сначала… Виктория, твои родители переживают, что парень мог позволить себе лишнего.

– Вам интересно, был ли между нами секс? А почему мама меня об этом сама не спросила, а прислала допытываться чужого мужика?

– Я не мужик!

– Удивлена, мне казалось…

– Виктория, прекрати разговаривать со мной в таком тоне! Я в первую очередь доктор, и между нами до сегодняшнего дня были доверительные отношения. Что случилось?

– Доверительные отношения? Тогда еще один вопрос. А у вас с вашей шестнадцатилетней подружкой был секс?

Доктор закатил глаза, а затем нервно закашлял в кулак.

– Значит, вам я должна доверится, а вы мне нет? Так не пойдет! Откровенность за откровенность! Но, судя по тому, как покраснели ваши уши, смею предположить, что вы с ней не просто за ручку держались.

– Пожалуй, мы прервем нашу беседу, – Антон Михайлович суетливо принялся протирать очки. – Как смотришь на то, чтобы встретиться на следующей неделе, скажем, в субботу?

– Отлично. У вас как раз будет время освежить воспоминания о юных годах. Но может, вы все же задержитесь и поможете мне справиться с тем, что меня действительно волнует? Научите, как мне вести себя с отцом?

– Сергей Федорович любит тебя и будет хорошо, если ты постараешься понять, почему он так поступил. Его эмоциональное состояние в тот момент не поддавалось контролю. Действия человека при аффектах подобны взрыву. Всему виной скопившееся волнение, переживание и разочарование.

– Разочарование? Вы хотите сказать, что он разочаровался во мне?

– Он ожидал от тебя послушания, покорности, а ты…

– Можете не продолжать. Я поинтересуюсь у папочки, действительно ли он разочаровался в своей единственной и любимой дочери?

– Я неверно выразился.

– Зато я услышала, что хотела! Да не волнуйтесь вы так, Антон Михайлович. Все хорошо. Пойдемте ужинать. Вы же всегда остаетесь на ужин? Папочка уже и коньячок охладил, и лимончик порезал. Все как вы любите. И я, пожалуй, спущусь вместе с вами.

Приятно удивившись моему появлению, отец подскочил с места, галантно отодвинул свободный стул в сторону.

– Счастье мое, как я рад тебя видеть! – ворковал он, набрасывая на мои плечи мамину пуховую шаль. – Укройся, родная. Ты должна себя беречь, – и, повысив голос, прокричал: – Нюша, можно подавать ужин!

Заметив, что Антон Михайлович мнется у порога, окликнул его:

– Куда же ты спешишь, друг мой? Прошу к столу! По стопочке опрокинем, голубчиками заедим. Нюша из-за тебя расстаралась, вспоминая, как ты в прошлый раз ее голубцы нахваливал.

Пока накрывали на стол, мама нервно теребила в руках льняную салфетку, не сводя вопрошающих глаз с Антона Михайловича.

– Как поговорили? – начала она издалека.

– В субботу решили еще разок встретиться, – уклончиво ответил психолог и, мягкой улыбкой, призвал меня к солидарности.

– Все замечательно, – подтвердила я, – мы даже посекретничали.

– Вот даже как? – обрадовалась мама.

– Радость моя, значит, ты больше не злишься на меня? – отец заискивающе заглянул в глаза.

– Конечно, нет, папочка. Спасибо Антону Михайловичу, он так доходчиво объяснил мне про состояние аффекта.

– Так и было, милая. Так и было! Захлестнуло… Сам не ведал, что творил.

– Это потому что ты во мне разочаровался, папочка? И как мне теперь с этим жить?

– Нет-нет! – отец соскочил со стула, опрокидывая соусницу на скатерть. – С чего ты взяла?

– Он сказал, – я перевела взгляд на психолога.

Антон Михайлович поперхнулся только что проглоченным коньяком и уронил на светлые брюки жирный голубец.

– Ты неверно истолковала мои слова, Виктория!

– Я всегда записываю наши разговоры. Могу дать прослушать, – злорадно ухмыльнулась, и дав никому опомнится, продолжила: – Ой, мамочка, а Антон Михайлович начал встречаться с девочкой тоже в шестнадцать лет и между ними кое что случилось, – я многозначительно закатила глаза и мелко захихикала.

– Антон, как ты мог? – завопил отец. – Или на старости лет совсем разума лишился? Я за этим тебя позвал? Ты чему девочку учил? Убирайся вон из моего дома! Немедленно!

Пока оклеветанный психолог бежал к дверям, с пеной у рта защищая свою честь, отец, забыв о каких-либо приличиях, жадно глотал коньяк прямо из горлышка хрустального графина.

Все дальнейшие попытки родителей завести со мной разговор я пресекала недовольным хмыканьем. Попросив не беспокоить меня до утра, театрально швырнула салфетку в недоеденный ужин и походкой свергнутой царицы покинула столовую.

Засыпала я с улыбкой на губах, вспоминая Димкины поцелуи. Мне было так хорошо, как никогда до этого. Я даже допустила мысль, что влюбилась, но быстро ее отмела. Это меня должны все любить, и точка!

Глава 2

Проснулась я от легкого дуновения в ухо. Так, меня мог будить только отец.

– Виктория, вставай, – ликующим голосом потребовал он.

– Что за спешка? Я планировала до обеда поваляться.

– Уже обед. Поднимайся, соня. Да посмотри в окно, какой чудесный сегодня день.

Зная по своему опыту, что если отец на чем-то настаивает, то небеспричинно. Я нащупала на прикроватном столике пульт и развела по сторонам тяжелые шторы.

– Ой, а что это такое на лужайке? – отец, в восторженном нетерпении, приплясывая у подоконника.

Поддавшись его шутливому настроению, я выкатилась из-под одеяла прямо на пол и предвкушая сюрприз, подбежала к окну. Разинув рот и потеряв дар речи, я не могла отвести взгляда от приплюснутой ярко-красной Ламборджини.

– Моя девочка больше не злится? – умилялся отец моей неприкрытой радости.

– Уже чуть меньше, – заверила я его и бросилась в ванну приводить себя в порядок. – Позавтракаю, и поедем с Егором кататься.

– Нет, Виктория! Стоп! Доктора мы ослушаться не можем, у тебя еще два дня постельного режима.

– Папочка! Пожалуйста-пожалуйста! Я себя отлично чувствую.

– Обождем до выходных, хорошо, милая?

– Все настроение испортил, – огрызнулась я.

– Умывайся и за стол, мама нас заждалась, – отец сделал вид, что не заметил раздражающих ноток в моем голосе.

Вдыхая аромат пены, я разлеглась в горячей ванне и набрала Димкин номер.

– Что нового в школе? – не тратя времени для приветствия, поинтересовалась я. – Почему не звонил?

Димка раскашлялся и хлюпнул носом.

– Я не в школе. У меня бронхит.

– Нечего было по холодному морю бродить, – укорила я.

– Зато пещеру показал. Тебе же понравилась, правда?