Нелли Игнатова – Время любить. Вторая любовь (страница 24)

– Ну и будет сидеть, если меня теперь снимут, – проворчал Алексей.

Уверенный в том, что из-за проблем со здоровьем его не будут держать на должности начальника цеха, Алексей весь вечер и весь следующий день дулся на весь свет. К тому же спина еще болела.

А вечером раздался звонок в дверь. Маша была занята тем, что уговаривала Алексея поесть, и попросила Алису открыть дверь.

– Лёша, пожалуйста. Ты должен поесть.

– Ничего я не должен! Не хочу. Я не голоден.

– Алексей Павлович, Вы, наверное, не хотите поправиться и возвратиться на работу, – сказал вошедший в комнату мужчина, и Маша с Алексеем обернулись на голос. – Здравствуйте. Как вы себя чувствуете, Алексей Павлович?

Маша подвинула посетителю стул, а Алексей смущенно пробормотал:

– Извините, Андрей Иванович, что вам пришлось...

– Ничего, это было нетрудно, – ответил Андрей Иванович. – Но, честно говоря, вы здорово нас напугали. Мы на партсобрании задержались, и уже собирались ехать домой, когда прибежала девушка из второй смены, из вашего цеха. Глаза испуганные, двух слов связать не может... «Там... Там... Алексей Павлович...» Мы, конечно, тоже перепугались, прибежали, а вы – на полу, без сознания... А чертежи ваши я видел. Будете оформлять изобретение?

– Нет, зачем... Волокита одна. Лучше поскорее внедрить, как рацпредложение, – ответил Алексей.

– Помогу, чем смогу, – сказал директор. – А вы не стесняйтесь, приходите ко мне и требуйте всё, что нужно для работы.

– Пока мне нужен кульман в кабинет. Я просил заведующего складом, хотя бы какой-нибудь списанный, а он только обещал...

– Так надо было обратиться прямо ко мне.

– Я... считал, что обращаться к вам с такой мелочью просто... неудобно.

– Всё, что касается вашего здоровья, это не мелочи, – возразил Андрей Иванович. – Поэтому забудьте слово «неудобно». Вы нужны заводу, Алексей Павлович. Вы показали себя знающим инженером и хорошим руководителем. Вы руководите цехом всего три месяца, а уже видны сдвиги в лучшую сторону. Поправляйтесь скорее, и выходите на работу. Только, пожалуйста, не переработайте, как позавчера. Вы нам нужны в рабочем состоянии.

– Я постараюсь, – пообещал Алексей.

Директор попрощался и ушел, а Маша взглянула на Алексея и улыбнулась:

– Ну что, сняли тебя?

Он улыбнулся в ответ.

Через неделю, когда он вышел на работу, в его кабинете стоял новенький кульман.

*

В процессе работы в конструкторском отделе Маша не раз бывала в цехе Алексея по делам, и поняла, что рабочие любят и уважают его. Он всегда советовался с рабочими, всегда внимательно выслушивал их предложения, а просьбы никогда не оставлял без ответа.

А когда Алексей появлялся в ОГК, тихая жизнь там кончалась. «Как, эти чертежи еще не готовы? Что с экспертизой рацпредложения Петрова? Не закончена? Чем вы тут вообще занимаетесь?» И приходилось бежать, срочно копировать чертежи, заканчивать экспертизу и еще кучу попутных дел.

Маше нравилось, что весь завод знает и уважает её мужа.

Но однажды, она пришла в цех, чтобы передать Алексею комплект новых чертежей, и услышала такой разговор:

– Анатолий Иванович, это приспособление не будет работать, – сказал Алексей пожилому станочнику, который держал в руках эскиз.

Они стояли в цехе около фрезерного станка.

– А я говорю, будет, – настаивал рабочий.

– Анатолий Иванович, смотрите, – Алексей взял эскиз, положил его на стол станка, и начал что-то объяснять про физические свойства, трение, сопротивление, чертя карандашом на листке.

Маша не старалась вникать, хотя Алексей пытался говорить доходчиво, простыми словами. Пока он говорил, Анатолий Иванович стоял, и нетерпеливо постукивал пальцами по столу, и, похоже, тоже не особенно вслушивался в объяснения.

– Ну, поняли ошибку? – спросил Алексей, закончив объяснение.

– Знаете, Алексей Палыч, я на заводе не первый год работаю, за станком стоял, когда вы еще под стол пешком ходили, – сказал Анатолий Иванович в ответ, и в его голосе слышалась обида. – Я, конечно, институтов не заканчивал, как вы, но уже не один десяток моих приспособлений в разных цехах работают.

– Я не спорю, Анатолий Иванович, вы – прекрасный рационализатор, и не умаляю ваших достоинств, но это приспособление работать не будет, – ответил Алексей.

– Да много вы в нашем деле понимаете! – в сердцах проговорил Анатолий Иванович. – На заводе без году неделя, а всё туда же, указывать!

– Это я... я не понимаю? – Алексей чуть не задохнулся от возмущения. – Я не понимаю?.. Хорошо, если вы мне не верите, отдайте ваше рацпредложение в ОГК на экспертизу! Там скажут то же самое! – он отвернулся, собираясь уходить, и увидел Машу, стоявшую поодаль, и ожидавшую конца беседы. – Вот, кстати, Мария Игоревна здесь, можете передать ваш эскиз ей. Что у вас, Мария Игоревна?

– Принесла чертежи, которые вы заказывали, Алексей Павлович, – ответила Маша, и вместе с Алексеем прошла в его кабинет, забрав и эскиз.

Маша отработала на заводе всего месяц, но все уже знали, что она – жена Алексея. Несмотря на это, всё равно они на заводе обращались друг к другу официально, по имени-отчеству, и на «вы». Но если оставались одни, как сейчас в кабинете, переходили на неофициальный тон.

Алексей взял чертежи, хотел их сразу просмотреть, но вдруг бросил на стол, и прислонился к стене, закрыв глаза.

– Что с тобой, Лёша? – заволновалась Маша. – Тебе плохо?

– Нет, нормально, – он кисло улыбнулся, достал из кармана рубашки таблетку валидола, положил под язык, и добавил: – Слышала, как рабочие со мной разговаривают?

– Слышала, – кивнула Маша. – Ты расстроился?

– А то нет! Обидно же, я что, мало сделал? Я же стараюсь в каждую мелочь вникать, а они «много вы понимаете»... Я больше года в этом цехе, каждый винтик в каждом станке изучил, а они всё «без году неделя»...

– Лёшка, не принимай так близко к сердцу, а то опять заболеешь, – сказала Маша, обнимая мужа одной рукой, а другой закрывая дверь на защелку.

Жалюзи на окне в цех были закрыты. Окон на улицу в кабинете не было. Маша поцеловала Алексея, он ответил, но довольно вяло.

– Лёшка, ну отвлекись ты на пять минут от работы, – сказала Маша. – Отдохни.

– Не могу, мне обидно, – ответил он. – Я не виноват, что моложе Анатолия Ивановича в два раза! Это не значит, что я меньше знаю! Если ему было плевать на моё мнение, зачем совета спрашивал?..

– Лёшка, да не обижайся ты на этого рабочего, – беспечно сказала Маша. – Ему просто обидно, что ты моложе его в два раза, но в два раза умнее.

– Если у него больше опыта, это не даёт ему права говорить, что я ничего не понимаю, – все еще обиженно продолжал Алексей, не слушая Машу.

– Я знаю, Лёша, знаю, что ты прекрасно разбираешься в чертежах, – сказала Маша.

– Кстати о чертежах, – Алексей отстранил Машу и шагнул к столу. – Ладно, Маш, иди, работай. У меня еще куча дел.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Маша.

– Я же сказал, нормально, – ответил Алексей и добавил: – Машенька, извини, мне, правда, надо работать.

Она с сожалением вышла из кабинета.

Вечером у Алексея болело сердце, он говорил, что устал, что у него ничего не получается, и он не хочет больше работать начальником. А утром снова был бодрым, уверенным в себе, и шёл на работу с радостью.

– Знаешь, – сказал Алексей Маше через несколько дней. – Анатолий Иванович, признал, что был неправ, и извинился.

– После того, как экспертиза раскритиковала его рацпредложение, – усмехнулась Маша.

Но такие случаи были редки, в основном рабочие прислушивались к мнению Алексея и следовали его советам.

*

В январе тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года случилась авария в одиннадцатом цехе, который поставлял большинство заготовок двенадцатому, и целую неделю цех практически простаивал. Аварию в одиннадцатом устранили, но план двенадцатого срывался, несмотря на то, что задел был полностью использован. Алексей подсчитал, что если цех будет работать две субботы подряд, план будет выполнен. И он предложил рабочим поработать в субботу. Но все уже забыли, как еще год назад работали по субботам, и даже по воскресеньям, а может, не хотели вспоминать. К хорошему быстро привыкается. И рабочие дружно возмутились.

Собрание состоялось в пересменку. Маша как раз зашла к Алексею, чтобы спросить, пойдёт он домой, или задержится, как обычно. И увидела такую картину: рабочие и мастера обеих смен столпились в уголке отдыха, где стояли кресла, горшки с цветами, аквариум. Уголок отдыха, кстати, в цехе устроил Алексей, а раньше в этом углу стояли списанные станки и валялся всякий хлам. Алексей стоял в центре толпы, и объяснял людям ситуацию. Когда он замолчал, рабочие зашумели:

– Что же это такое, Алексей Павлович? Только начали работать нормально, и на тебе!..

– Почему мы должны покрывать грехи другого цеха?

– Мы-то думали, что, наконец, стоящий начальник пришел, и авралы закончились...

Алексей молчал, и Маша заметила, что он чуть не плачет от обиды. Ей захотелось подбежать к нему, и напомнить рабочим все заслуги Алексея. Но он, скорее всего, не оценил бы её порыва. Он скорее заплачет, чем будет напоминать рабочим, что он для них сделал.

– Мы-то, конечно, выйдем в субботу, и поработаем, нам премию жаль терять, а вы отдыхать будете законных два дня! – резко сказал один из пожилых рабочих.