Нелли Игнатова – Время любить. Вторая любовь (страница 22)
– Ничего, ребёнку полезно кричать, легкие разрабатывать.
А когда Машеньке исполнилось полгода, Галя и Сергей повезли её в районный центр в детскую консультацию на очередной осмотр. В Моломе в то время не было детского врача, старый врач уволился и уехал, а нового еще не прислали. И один молодой и жутко серьёзный педиатр, увидев, что у девочки нет ни одного зуба, она еще не умеет сидеть, и весит меньше нормы, сказал родителям, что ребёнок запаздывает с физическим развитием, и возможно, он умственно отсталый.
Когда они вышли из поликлиники, Галя расплакалась. Сергей предложил показать Машеньку другому педиатру.
– Галя, я не верю этому врачу! Машенька нормальный ребёнок! А если она и отстаёт немного в физическом развитии, так это потому, что плохо ест. Давай сходим к другому врачу, свозим в Киров, если надо!
– Не стоит, я сама подозревала, что она умственно отсталая, – всхлипывая, ответила Галя, и накинулась на Сергея: – И в этом ты виноват!
– Почему я? – удивился Сергей.
– Потому что это у тебя была старшая сестра-идиотка!
У Сергея на самом деле была сестра, но он её почти не помнил, она умерла в возрасте шести лет, когда ему было всего четыре года.
– Она родилась не умственно отсталая! – возразил Сергей. – Просто, когда ей было три года, упала с крыши, и сильно ударилась головой. А до этого была абсолютно нормальная.
– Да? – сквозь слезы усмехнулась Галя. – Да ни один нормальный ребёнок трёх лет не полез бы на крышу!
– А, может, это ты виновата? – не выдержав, вспылил Сергей. – Это же у тебя три брата-дебила!
– Почему это они дебилы?! – разозлилась Галя.
– Да потому, что восемь классов нормально не могли закончить! – раздраженно ответил Сергей. – Если бы ты их не тянула за уши, они до сих пор учились бы в школе!
– Ах, вот ты как о моей семье! – обиделась Галя.
Всю дорогу до Моломы они ехали молча. Сергей понял, что вёл себя недопустимо, дома долго извинялся за то, что назвал братьев Галины дебилами, и дал слово, что больше никогда не скажет о них такое. Галя дулась на него до вечера, но потом простила.
Это была их первая ссора.
После поездки в районную поликлинику Галя стала относиться к дочери еще равнодушнее. И диагноз врача начал подтверждаться: к году у Машеньки прорезалось всего два зуба, садиться она так и не научилась, и сидела, если только её посадить. Она почти не улыбалась, не говорила, и весила почти в два раза меньше нормы. Сергей не знал, как обращается Галя с дочкой в его отсутствие, но при нём она почти не обращала внимания на Машеньку. Сергей пытался убедить Галю, что девочке нужно внимание и забота, и тогда, возможно, она вырастет нормальной или почти нормальной. Но Галя была уверена, что никаким вниманием тут не поможешь, только время зря потратишь, и не слушала Сергея. Она перестала носить Машеньку на осмотры даже в сельскую поликлинику, стараясь как можно реже появляться с дочкой на людях.
Несмотря на всё это, Сергей очень любил дочь, и она его тоже, он это чувствовал, когда брал на руки легкое, почти невесомое тельце, а Машенька прижималась к нему и смотрела на него огромными недетскими глазами.
Гале очень не нравилось, что Машенька льнет к Сергею, а её боится, и из-за этого они стали часто ссориться.
– Ты зачем её к рукам приучаешь? – злилась Галя. – Сам весь день на работе, а мне тут некогда её всё время на руках таскать!
Как-то в один из относительно мирных дней Сергей предложил:
– Галочка, давай родим еще одного ребёночка.
– Согласна, – ответила она. – Но сначала Мэри сдадим в интернат для умственно отсталых.
– Ни за что! – возразил Сергей. – Наша дочь не будет жить в интернате!
– Тогда забудь про второго ребёнка! – отрезала Галя. – Мне с одной Мэри возни хватает.
– Возможно, родится мальчик, ты же так хотела сына, – напомнил Сергей.
– Возможно. А где гарантия? Я не хочу еще одну такую Мэри! – возразила Галя. – А рожать, между прочим, совсем не просто, как все вы, мужики, думаете! А потом эти дети не ценят, как их мамы мучились, капризничают, не едят ничего!
– Машенька хорошая девочка, и если бы ты с ней была поласковей, она отвечала бы тем же. Тебе нужно больше общаться с дочкой, и тогда, возможно, будут сдвиги в её развитии, – сказал Сергей.
– Тогда и сиди с ней сам, если такой умный, а я пойду работать, – проворчала Галя.
Сергей предпочёл не продолжать этот спор. Он прекрасно знал, что на Галину зарплату им втроём не прожить, и она сама на это не пойдёт.
– Галочка, я прошу тебя, всё-таки будь добрее к Машеньке. Какой бы она ни была, она наша дочь, – сказал он.
– Да ладно, ладно, – отмахнулась Галя.
У неё было благодушное настроение, и ругаться не хотелось. Вдруг ей пришло в голову спросить:
– Серёж, а ты любил кого-нибудь до меня?
В день свадьбы они договорились, что не будут расспрашивать друг друга о прошлом, но Сергей решил, что большой беды не будет, если он расскажет Гале о Маше. Потому что между ними всё равно ничего не было.
– Да, в институте мне нравилась одна девушка, – ответил он, и показал её Гале на студенческих фотографиях. – Её звали Маша. Но она никогда меня не любила, мы были только друзьями. Она вышла замуж за другого.
Если бы он знал, к чему приведёт его откровенность!..
– Ах, вот почему ты настоял, чтобы мы назвали дочку Машкой! – возмущённо закричала Галя, её хорошего настроения как ни бывало.
– Да я вовсе не настаивал! – возразил Сергей. – Просто предложил!
– Нет, настаивал! Ты до сих пор любишь эту девку!
Сергей не стал спорить. Просто встал и ушёл. Шёл, сам не зная, куда, по улице, и остановился около интерната, на краю села. Был поздний вечер, в интернате не светилось ни одно окно. Сергей вдруг подумал, если сейчас встретит знакомых, и они спросят, что он делает так поздно на улице один, он не сможет ответить. Потому что никто не знает, какие у них с Галей отношения. Все думают, что они живут душа в душу, несмотря на то, что им так не повезло с ребёнком. И он заторопился домой, моля Бога, чтобы никого не встретить по дороге.
Когда он вернулся, Галя уже спала. Студенческий фотоальбом Сергея лежал на столе открытый, а лицо Маши на каждой фотографии было демонстративно замазано черным фломастером. Сергей чуть не расплакался. Без Машиного лица альбом потерял всю ценность, и он бросил его в печку. Теперь у него осталось только одно фото Маши, которое он не вложил в альбом. Оно лежало в паспорте, в потайном кармашке под обложкой: Маша и Лёшка на своей свадьбе. Паспорт он практически всегда носил с собой, и так у него создавалась иллюзия, что они оба всё еще с ним.
*
С этого вечера всё стало еще хуже. Жизнь Сергея раскололась на «до» и «после» откровения. Если «до» было просто плохо, то «после» начался сплошной кошмар. Галя каждый день не по одному разу напоминала Сергею о Маше. Если он вдруг задумывался о чем-то, она язвительно спрашивала: «Что, опять о своей Машке мечтаешь?» Если суп был пересолен, и Сергей делал замечание по этому поводу, Галя раздраженно говорила: «Значит, Машка лучше готовила?» – и на следующий день из принципа ничего не варила. Её теперь раздражало даже, если Сергей просто брал дочь на руки и ласково называл по имени. Она сразу подходила и отбирала ребёнка под каким-нибудь предлогом:
– Ей уже пора спать!
Или:
– Ну-ка, дай сюда, посажу её на горшок.
В довершение ко всему Галя перестала следить за собой, вечно ходила в старом халате с оторванными пуговицами, в доме царил беспорядок. Сергею не хотелось возвращаться домой, и он придумывал какие-то дела, чтобы подольше задержаться на работе. А когда приходил домой, Гала уже спала.
Ужина, конечно, никакого не было, даже чайник зачастую оставался пустым. Галя умудрялась не оставить в хлебнице ни куска хлеба, и Сергею приходилось ложиться спать голодным. Утром он спрашивал, почему в доме нет хлеба, а Галя отвечала, что Мэри весь день капризничала, и она не успела сходить в магазин. А чаще они просто не разговаривали неделями, и лишь в день зарплаты жена становилась поприветливее, да еще когда приходили в гости родители Гали или Сергея. При гостях Галя становилась само радушие и мягкость, перед их приходом прибиралась в квартире, надевала хорошую одежду и готовила разные вкусности. Только гости к ним приходили нечасто. И всё же в такие дни Сергей надеялся, что у них всё еще наладится.
Но назавтра кошмар повторялся.
Сергей понимал, что попытка сделать Галю счастливой провалилась с треском, и не раз хотел уйти от нее, но каждый раз вспоминал о дочери, и оставался. Когда ему становилось совсем уж невмоготу, он запирался в туалете, доставал фото Маши и Лёшки из потайного кармашка, смотрел на их счастливые лица, и думал: «Слава Богу, что хотя бы у них все хорошо».
ГЛАВА 5. ВРЕМЯ ЛЮБИТЬ
Так получилось, что конец июля ознаменовался для семьи Морозовых тремя радостными событиями. Первое – в их семье появилась дочь Алиса, второе – они переехали в новую квартиру, и третье – Алексея назначили начальником цеха. По этому поводу Морозовы устроили праздник, и пригласили однокурсников, которые распределились в Киров и близлежащие города. Правда, таких набралось всего пятеро. Приехали из Кирово-Чепецка Юля и Саша Зубовы с двухлетней дочкой Аленой, и Юля опять была беременна, пришли Марина Лаптева, Витя Комаров и Коля Стародумов. Остальные или жили слишком далеко, или служили в армии. Аллу Андрееву Морозовы не пригласили.