Нелли Игнатова – Время любить. Вторая любовь (страница 21)

Немного погодя Сергей тоже оставил гостей и вошёл к Гале. Она уже покормила девочку и положила в кроватку.

Он обнял жену. Она, раньше всегда с восторгом принимавшая ласки мужа, сейчас недовольно передернула плечами.

– Что с тобой, милая? – ласково спросил Сергей. – Устала? Отдохни здесь, а я скажу гостям, что у тебя немного болит голова от шума, хорошо?

– Не надо, – буркнула Галя.

Они немного помолчали.

– Наша дочка прелесть, правда? – спросил Сергей, пытаясь как-то разговорить Галю и поднять ей настроение.

– Ребёнок, как ребёнок, ничего особенного, – ответила она со странным равнодушием в голосе.

– Неужели наша малышка тебе не нравится? – удивился Сергей.

– Нравится, – так же равнодушно ответила Галя и добавила: – Но мы же хотели мальчика.

– О, какая разница! – воскликнул Сергей. – Это же наш ребёнок, наш, Галинка!.. Ну, пойдём, нас уже заждались. Всем не терпится узнать, как мы назовем дочку. Ты уже что-нибудь придумала?

– Да, – Галя немного оживилась. – Идём.

Они вышли к гостям, многие из которых времени даром не теряли, и уже изрядно захмелели. Галю снова принялись поздравлять, а потом её мама сказала:

– Ну что, дочка, пора бы уже дать имя девочке. Неделя ей уже, а всё безымянная.

– Мы назовем её Розамундой, – объявила Галя.

– Что? – изумленно спросил Сергей, а у остальных отвалились челюсти, и все, кто уже был пьян, даже малость протрезвели.

– Галинка, ты что, с дуба рухнула? Это звучит как-то не по-русски, – сказал старший из её братьев. – Придумай что-нибудь другое. А то будет Розамунда Сергеевна – смех, да и только!

– Тогда Сюзанна, – сказала Галя.

– Ха-ха! Сюзанна! – рассмеялся Галин папа. – Ну что это за имя? Как у собачонки: Сюзи, Сюзи, ко мне!

И все засмеялись.

– Значит, Изольда! – Галя начала раздражаться, потому что имена, которые она предлагала, не нравились никому, и даже Сергей не хотел её поддержать.

– Ну, ты даешь, Галка! – сказал средний брат. – А как мы её звать-то будем? Изя, что ли? Или Золя?

– Золушка! – выкрикнул младший брат.

И все снова засмеялись.

– Тогда Элеонора! – сказала Галя, уже чуть не плача.

– А что, красивое имя, – сказала мама Сергея. – Можно звать Элей, или Леной.

– Не, не, не пойдет! – возразил средний брат Гали.

– Да, да, какое-то оно слишком заковыристое, – подхватила Клавдия Александровна, тётя Гали из Кирова.

– Ну, Галочка, – укоризненно произнесла Галина мама, она была самой трезвой из всех родственников Гали. – Зачем давать дочке какое-то иностранное имя, когда у нас много прекрасных русских имен. Мария, Анастасия, Наталья, Людмила, Светлана, Ольга. Вера, Надежда, Любовь, только выбирай!

– Да называйте, как хотите! – вспылила Галя, и убежала в другую комнату.

Сергей побежал было за ней, но младший брат жены остановил его, схватив за руку:

– Постой, постой! Раз Галинка не хочет дать имя дочке, тогда давай ты, папаша!

– Я бы хотел назвать дочь Машей, – сказал Сергей.

– О, то, что надо! – воскликнул отец Сергея. – Вот это я понимаю: наше, хорошее старинное русское имя. Я – за Машу!

– Маша, Мария Сергеевна, – сказала Галина мама, словно пробуя имя на вкус. – И с отчеством как хорошо сочетается. Я согласна!

– Я тоже! – подхватил отец Гали. – За это надо выпить! За нового члена нашей семьи, за Марию Сергеевну!

Все одобрительно зашумели, зазвенели, чокаясь, рюмками. А Сергей поставил непочатую рюмку на край стола и под шумок ушёл к Гале.

Она лежала на кровати и плакала навзрыд. Девочка в кроватке тоже плакала. Сергей несколько мгновений стоял в нерешительности, не зная, кого в первую очередь успокаивать, жену или дочку. Наконец он подошел к девочке, взял её на руки, прошептал несколько ласковых слов, дал соску. Малышка успокоилась. Сергей положил её в кроватку и подсел к Гале.

– Милая, ну что ты... Не плачь, – начал он уговаривать жену. – Имена, которые ты придумала, очень красивые, они мне нравятся, но... согласись, они слишком экстравагантные для нашей глубинки. Ты же не хочешь, чтобы над нашей девочкой все смеялись? Вот если бы мы жили в Москве, или хотя бы в Кирове, тогда подошло бы любое из твоих имён. А здесь тебя просто не поняли... Я предложил назвать дочку Машей. Все согласились.

– Ты бы еще Глашей её назвал, – сквозь слезы проворчала Галя. – Или Фёклой!

– Если ты не согласна, чтобы нашу дочку звали Машей, давай придумаем другое имя, – сказал Сергей с некоторым сожалением.

– Мне всё равно, – буркнула Галя.

Сергею не понравился Галин тон, но он опять отнес это на счёт послеродовой депрессии, и стал ласково успокаивать:

– Галочка, мне кажется, Маша – отличное имя для нашей дочки. А если оно ей не понравится, она сможет сменить его сама, когда будет получать паспорт, правда?

Галя ничего не ответила.

В комнату заглянула мама Сергея.

– Серёженька, Галочка, нам пора домой.

– До свидания, – сказала Галя, даже не обернувшись.

Сергей проводил гостей, и вернулся к жене. Она уже не плакала, а сидела перед зеркалом, разглядывая свое лицо.

– Ну, как ты? – спросил Сергей. – Успокоилась?

– Я, наверное, после родов стала такая страшненькая, – проговорила Галя вместо ответа. – Некрасивая, да?

– Ну что ты, ты очень красивая, – ответил Сергей. – Для меня ты всегда красивая.

– Даже когда ходила вот с таким животом? – засмеялась Галя, показав руками большой круглый живот.

– Конечно. И не расстраивайся, что родилась дочка, а не сын. У нас будут еще и сыновья, и дочки, правда, милая?

Галя вздохнув, ничего не ответила.

– Что, Галочка? Устала? – сразу спросил Сергей.

– Да, немного. А еще столько всего убирать...

– Не беспокойся, дорогая. Я сам всё уберу. А ты отдыхай. Я... люблю тебя.

Сергей сказал Гале эти слова впервые, и даже немного удивился, что сказал их не Маше. Он уже давно понял, что Машу ему не забыть, но так же понял, что может стать счастливым без неё, а она навсегда останется в его мыслях грустным, но светлым воспоминанием. Поэтому и предложил назвать дочь Машей.

– Я тоже тебя люблю, Серёжка, – ответила Галя потеплевшим тоном.

– Отдыхай. А я пойду, приберусь, – сказал Сергей и вышел из комнаты.

Он убирал со стола в гостиной, мыл на кухне посуду и улыбался, потому что наконец-то был счастлив.

*

Но с этого дня всё пошло не так, как представлялось Сергею в мечтах о счастливой семейной жизни. То ли из-за того, что родилась дочь, а не сын, то ли из-за того, что Гале не дали назвать девочку так, как она хотела, она совершенно потеряла интерес к ребёнку, и это уже нельзя было списать на послеродовую депрессию. Сергей назвал дочку Машей, а Галя долгое время вообще никак не называла, потом стала называть «Мэри». Сергей надеялся, что со временем Галя полюбит дочку, но время шло, а она по-прежнему лишь кормила её и переодевала, не говоря малышке ни одного ласкового слова, никогда не брала на руки просто так, а только если это было необходимо.

– Нечего приучать ребёнка к рукам, – говорила она Сергею, когда он пытался объяснить, что Машеньке требуется материнская ласка.

Если девочка плакала, Галя никогда к ней не торопилась, а когда Сергей журил её за это, отвечала: