Нелли Игнатова – Время любить. Первая любовь (страница 14)

А Маша во время медленных танцев опять скучала у стены. Несколько раз у неё промелькнула мысль уйти домой, но её удерживало то, что это всё-таки самый последний школьный вечер, и то, что выпускной бал бывает один раз в жизни. Она слышала много рассказов о выпускных балах от мамы, двоюродной сестры, Таниной старшей сестры Ларисы и других знакомых девушек. Все восторженно восклицали: «Ах, это было чудесно!» И Маша ждала, когда же и ей станет «чудесно».

Вечер закончился за полночь, и выпускники пошли гулять по селу. Все три класса разошлись в разные стороны, но иногда на перекрестках они встречались, радостно приветствуя друг друга, как будто не виделись целый год. И это было чудесно, ребята вперемешку с девчонками, шли, обнявшись, по проезжей части улицы, пели, шутили и смеялись. Маша не заметила, как оказалась между Максимом и Володей. Они оба обнимали её за талию, а она шла, положив руки на их талии. С другой стороны рядом с Максимом шла Таня, а рядом с Володей – Лена. Оля куда-то исчезла, и Маша поняла, что она ушла гулять с Кочергиным после одной из встреч с его классом.

Восточный край неба начал светлеть, когда десятый «В» вышел на берег Вятки. Стало прохладно, а пиджаков у ребят на всех девушек не хватило – девчонок в классе больше, чем парней. Ребята разожгли костер. Маше нравилось сидеть у костра среди одноклассников, слушать шутки, анекдоты, смешные истории. Рядом сидела Наташа Приходько. Они не дружили, но отношения всегда были хорошие. Наташа не сближалась ни с кем в классе, наверное, думала, что если с ней и будут дружить, то лишь из жалости.

– Наташ, как же ты решилась пригласить Рукавишникова? Ты не боялась, что он тебе откажет? – шёпотом спросила Маша.

– Боялась, – так же тихо ответила Наташа. – Но я решила: приглашу, и будь что будет. Если бы он отказал, я бы просто сразу ушла домой, и всё.

– А вы о чём-нибудь говорили? – полюбопытствовала Маша.

– Да. Только никому не рассказывай. Я сказала Володьке, что люблю его.

– А он что?

– Очень смутился, а потом ответил: «Извини, я люблю Лену».

– Наташ, а ты на самом деле влюблена в него?

– А что, я разве не могу влюбиться, как все? – ответила Наташа с вызовом в голосе, и добавила с бесконечной печалью: – Но может ли кто-нибудь влюбиться в меня...

Маша не нашла слов, чтобы подбодрить Наташу, и только взглянула на неё с сочувствием.

– Не надо меня жалеть, – жёстко сказала Наташа и отодвинулась.

Маше сразу стало холодно.

А потом Марина Макеева, комсорг класса, активистка всех общественных мероприятий, придумала новое развлечение: предложила встретиться здесь, на берегу Вятки ровно через три года, а сейчас написать записки, кто чего мечтает достичь за это время, сложить записки в бутылку и закопать. А через три года откопать и прочитать.

Все с энтузиазмом согласились. Олег Макаров пожертвовал записную книжку, у нескольких ребят в карманах пиджаков нашлись авторучки. Листочки свернули в трубочки, закупорили в бутылку из-под шампанского, и закопали в десяти шагах на восток от старой березы.

Постепенно разговоры вокруг костра смолкли сами собой. Все сидели молча, задумчиво глядя на огонь и думая каждый о своём. Маша думала о том, как ребята соберутся вокруг костра через три года, какими они станут, и какой станет она сама.

И не заметила, как задремала, прислонившись к тёплому плечу Наташи Приходько. Она на одно мгновение закрыла глаза, а когда открыла, было уже светло. У потухшего костра сидели только Маша, Наташа, Вера и Лида. На Машины плечи был наброшен пиджак Максима.

– А где все? – удивленно спросила Маша.

– Смылись, – усмехнулась Вера. – Не понимаю, чего еще мы-то здесь сидим?

– Маша проснулась, можно идти домой, – сказала Наташа и встала.

За ней поднялись остальные. Все, кроме Маши, жили в Лебяжьем, и идти до дома им недалеко. Девушки пошли через лес к дороге.

– Маш, пойдём, у меня переночуешь, – предложила Наташа.

– Спасибо, Наташ, я домой пойду. Ночь уже кончилась.

– Ну, как хочешь.

– А почему на мне Широковский пиджак? – спохватилась Маша. – Максим отдал его Таньке, когда стало прохладно.

– Когда они решили смыться, Танька набросила пиджак Макса тебе на плечи, – пояснила Наташа.

– Возьми, отдай ему, – Маша сняла пиджак и протянула Наташе – Максим был её соседом по дому.

– Ладно, – согласилась та.

– Пока, девочки, – Маша свернула на дорогу, ведущую к Золотавино.

Утро было прохладное. Маша шла быстро, несмотря на то, что новые туфли натёрли ноги. Было грустно, потому что вечер прошёл не так, как представлялось в мечтах.

– Вот так-то, Лёшка, – поделилась она мыслями с воображаемым другом, рассказав в подробностях о выпускном вечере. – Так меня никто и не заметил. А разве могло быть иначе? Если я была серой мышью все десять лет, глупо надеяться, что в последний вечер что-то изменится.

– Ты была на балу вовсе не серой мышью, – возразил Лёшка. – Если бы мог, обязательно пришёл бы, и танцевал бы с тобой весь вечер. И я считаю, что тебе совершенно незачем меняться.

В глубине души Маша понимала, что не хочет становиться другой. Такой, как, например, Оля Шишкина. Та всегда слишком ярко красилась, ходила на высоченных каблуках и носила очень короткую форму, несмотря на то, что в моду уже года три, как вошли юбки ниже колен. Всегда очень громко смеялась над шутками парней и беззастенчиво встревала в их разговоры. Позволяла парням класть ей руки на плечо, обнимать за талию или даже шлёпать по заднице. Такой популярности среди парней Маша не желала.

Нет, она определенно не хотела быть как Оля.

Но понимала, что если не изменится, то у неё никогда не появится реальный парень.

– Но измениться ты можешь, если захочешь, – добавил Лёшка.

– Вот увидишь, какой я стану через три года. Одноклассники меня не узнают. Я стану такой, что и Кочергин, и Широков, и Рукавишников еще жалеть будут, что не обращали на меня внимания.

– Правильно, Маша. Не надо унывать. И, знаешь, на свете еще очень много парней, кроме этих троих.

– А еще у меня есть ты. Пока, Лёшка, спасибо, что проводил.

*

Маша вошла в дом тихо-тихо, чтобы не разбудить маму, так, что не скрипнула ни одна половица.

Но мама не спала.

– Это ты, дочка? – она выглянула из двери кухни. – Как прошёл вечер?

– Чудесно, – ответила Маша. – Только я очень устала и хочу спать.

Рассказывать о выпускном прямо сейчас не хотелось. Надо еще подумать, как рассказать, чтобы мама была уверена, что всё было просто чудесно.

– Иди, отдыхай, дочка... Нет, постой. Ответь на один вопрос... Тебя кто-нибудь проводил?

В голосе мамы слышалось тщетно скрываемое любопытство.

«Интересно было бы еще узнать, какой ответ она надеется услышать», – подумала Маша и полюбопытствовала:

– А почему ты спрашиваешь?

– Ну... я видела, как твоих подруг провожали мальчики. Вот и подумала, а не придётся ли тебе возвращаться домой одной. Всё-таки ночь на дворе.

– Конечно, меня проводили, до околицы, – уверенно соврала Маша. – А ночь уже кончилась.

Маша ушла в свою комнату и легла. Но поспать ей дали всего часа два. В восемь прибежала Таня, которой не терпелось поделиться впечатлениями.

– Знаешь, Маш, я и не мечтала, что Максим со мной весь вечер будет, – сообщила Таня счастливым голосом. – Он мне давно нравился, только я сначала с Окуневым дружила, да и Макс не обращал на меня внимания... А сейчас я, кажется, влюбилась! Маш, это такое удивительное чувство!

– Ты и в Окунева была влюблена, – заметила Маша.

– Да, но с Колькой это было так... по-детски, а теперь я влюбилась по-настоящему. Мы с Максимом всё говорили и говорили, потом целовались, потом опять говорили. Знаешь, в эту ночь мы сказали друг другу в сто раз больше, чем за все семь лет учёбы в одном классе.

– О чём же вы говорили?

– Да о разном. Кстати, и о тебе. Я рассказала Максиму, какая ты хорошая девчонка.

– Ну, и зачем? – нахмурилась Маша.

– Он сам попросил рассказать о моих подругах... И чтобы он знал, какая ты, чтобы другим рассказал, чтобы они поняли, кого теряют.

– Я в рекламе не нуждаюсь.

– А что такого? Я говорила о тебе только хорошее. Знаешь, что я сказала Максиму? Что если бы я была парнем, то непременно влюбилась бы в тебя. И знаешь, что он ответил? – Таня сделала многозначительную паузу и добавила: – Он сказал, что если бы не было меня, он влюбился бы в тебя.

Маше польстило это заявление, но она не подала вида, а спросила:

– Так, значит, Максим в тебя влюблён, и вы будете встречаться?

– Ага, – кивнула Таня.