Нелли Игнатова – А всё остальное неважно (страница 4)

– Ты сама сказала, что не можешь забеременеть! – ответил Володя.

– Пока не могу, – быстро возразила Нэл. – Я же тебе объясняла, причина психологическая!

– Ты предложила взять приёмного ребёнка! – Володя обличительным жестом наставил палец на Нэл. – Ты думаешь, я не знаю, что чужого ребёнка берут только в том случае, когда уже нет никакой надежды завести своего! Понимаю, ты хотела смягчить неприятное известие тем, что когда-нибудь потом сможешь родить. Но я же не дурак, я всё понял. И ты пойми, я хочу иметь детей, но только своих!

– И поэтому решил обзавестись любовницей, – усмехнулась Нэл.

– Именно поэтому! Я не знал, что полюблю Элу. Я хотел только ребёнка.

– Ну, и как успехи? – язвительно осведомилась Нэл.

– Эла беременна, – ответил Володя. – Уже четыре месяца.

– И что ты собираешься делать? – спросила Нэл.

Володя не ответил, продолжая курить уже пятую сигарету. Он выглядел спокойным, только пальцы, державшие сигарету, чуть заметно дрожали, выдавая волнение. Нэл стало ясно, что он ничего не собирается делать. Или оставляет выбор за ней, или просто хочет, чтобы всё оставалось, как есть.

– Что ж, тогда решать буду я, – сказала Нэл. – Уходи. Уходи к своей Эле. Прямо сейчас.

Володя не двинулся с места. Ни один его мускул не дрогнул. Видимо, он был готов к такому решению Нэл. Он докурил сигарету, тщательно затушил окурок в пепельнице и ответил:

– Мне некуда идти. Эла живёт в общежитии.

Нэл поняла, если сейчас ничего не ответит, вполне возможно, через пять месяцев Володя приведет свою Элу с ребёнком сюда и скажет: «Эла с малышом не может жить в общежитии. Ты не против, если она немного поживёт у нас, пока я не сниму ей квартиру?» А Нэл по доброте душевной не сможет отказать. Она вдруг почувствовала себя лишней в своем собственном доме.

И ответила:

– Тогда уйду я.

Она торопливо собрала сумку, накидав в неё что надо, и что не надо, переоделась не глядя, и ушла. Володя не удерживал её. Конечно, Нэл понимала, что поступает именно так, как, возможно, он и рассчитывал. Но он просто не предполагал, что Нэл уйдёт так далеко.

Она и сама не предполагала. Просто шла, куда глаза глядят, села в первый подошедший автобус, даже не взглянув на его номер, и вышла на конечной остановке. Конечной оказался железнодорожный вокзал, а на перроне стояла готовая к отправлению электричка. Нэл, недолго думая, вошла в вагон. Электричка тронулась, с каждой минутой двигаясь все быстрее. А движение создавало иллюзию нужности: если человек куда-то едет, значит, его где-то ждут. Поэтому Нэл еще несколько раз пересаживалась с электрички на автобус, с автобуса на автобус, сама толком не представляя, куда едет, пока не оказалась в Ласково.

ГЛАВА 3

На том берегу тарахтел комбайн. Нэл время от времени видела то тут, то там облачка пыли, иногда над обрывом показывалась парусиновая крыша кабины комбайна. Показавшись в очередной раз, крыша так и осталась торчать над обрывом. А через минуту на том берегу появился человек. Его возраст и цвет кожи определить было невозможно, так как он с ног до головы был покрыт пылью.

Человек ловко спустился по обрыву на ствол дерева, присел и попытался дотянуться рукой до воды. В его ладони было что-то красное. Чтобы получше разглядеть что это, Нэл села, и тут он её заметил. Их взгляды встретились. От неожиданности незнакомец потерял равновесие и плюхнулся в воду. Он быстро встал, и Нэл увидела, что это молодой симпатичный парень, лет двадцати, среднего роста, с русыми кудрявыми волосами, завитки которых не смогла распрямить даже вода.

Речка в этом месте была неглубокая, но парень окунулся с головой. Кепка слетела, и теперь уплывала по течению к перекату. Но он ничего не замечал, во все глаза глядя на Нэл. Она встала, вошла в воду, поймала кепку, подошла и протянула парню. Он взял её молча, не переставая смотреть на Нэл удивлено-восхищенным взглядом. А она увидела, что с его ладони капает кровь.

Нэл вышла на берег, достала из сумки полоску бактерицидного пластыря, который всегда носила с собой на всякий случай, носовой платок, вернулась в воду и предложила парню:

– Давай перевяжу.

Он все так же молча протянул ей руку. Нэл увидела на ладони глубокий порез.

– Где ты так? – участливо спросила она, непроизвольно обратившись к незнакомцу на «ты», понимая, что он намного моложе нее.

– Солому из шнека доставал, – ответил парень. – А там стекло попалось.

Нэл заклеила рану пластырем и для верности перевязала носовым платком.

– Спасибо, – поблагодарил парень.

– А теперь быстро снимай одежду, – сказала Нэл.

– Зачем? – опешил он.

– Чтобы выжать, – Нэл усмехнулась, и он тоже улыбнулся.

Они вышли на берег. Парень снял рубашку и джинсы. Нэл дала ему полотенце, вытереть волосы, и как можно лучше постаралась отжать его одежду. Она выкручивала грубую джинсовую ткань, а сама украдкой разглядывала парня, стоящего к ней спиной. Она почему-то думала, что под джинсами окажутся семейные трусы, и он пойдет раздеваться в кусты. Но ошиблась, парень оказался в плавках, которые снимать не стал.

Фигура у незнакомца была идеальная, как у гимнаста, и красивый светло-шоколадный загар. Нэл нравилось на него смотреть.

Она отжала джинсы и рубашку и повесила на ветки ив. Возвращая полотенце, парень снова взглянул на Нэл с нескрываемым восхищением. И это был совсем не такой взгляд, какие бросали на неё парни на купалке. Нэл было приятно, что он так на неё смотрит.

– Откуда ты взялась? – спросил парень.

– Из города, – ответила Нэл, немного удивленная тем, что он тоже обратился к ней на «ты».

Но быстро сообразила, что он, скорее всего, принял её за ровесницу. Она улыбнулась, довольная тем, что еще может нравиться двадцатилетнему парню.

– А я сначала подумал, ты мне привиделась, от жары, – сказал он. – Меня зовут Даниил. Друзья называют Дэн. Ты тоже можешь меня так называть. А тебя как зовут?

– А меня друзья называют Нэл, – ответила она, с грустью подумав, что здесь её никто так не называет.

– У тебя имя такое же красивое, как ты сама, Нэл, – немного смущенно проговорил Дэн. – Ты придёшь сегодня на танцы?

За две недели, проведенные в Ласково, в голову Нэл ни разу не приходила идея посетить сельскую дискотеку. Вечерами учителя обычно собирались у кого-нибудь, и кроме ужина и разговоров, конечно, танцевали. Но Нэл вдруг сразу захотелось сходить на настоящие танцы, в Дом культуры. Раньше они с Володей иногда ходили в клубы или на дискотеки, но последний раз был давно, больше года назад. Она спросила:

– Ты меня приглашаешь?

– Ну… в общем… да, – Дэн смутился еще больше. – Давай встретимся в саду за школой, в девять часов.

– Хорошо, – кивнула Нэл.

– А можно, я спрошу…

– Данька! – вдруг услышали они мужской голос с высокого берега. – Ты утонул там, что ли?

Вопрос так и остался неоконченным.

– Иду! – отозвался Дэн, схватил с веток свою одежду и шагнул в воду, к торчавшему из обрыва стволу. Но еще обернулся и спросил: – Так придёшь, Нэл?

– Приду, – улыбнулась она.

– Значит, до вечера, пока! – он быстро взобрался на берег и исчез.

Нэл снова расстелила полотенце, легла и стала с удовольствием вспоминать все нюансы неожиданной встречи. Даниил… Дэн. Нэл поймала себя на мысли, что ей нравится повторять это имя.

«Наверное, мой сын стал бы похожим на Дэна, если бы ему суждено было вырасти, – подумала она. – Да, он стал бы именно таким. У них даже имена похожи».

Нэл вдруг поняла, что очень хочет увидеть Дэна еще раз.

«Не влюбись в него, Нэл, – предупредила она себя, и сама себе ответила: – Он, конечно, очень мне нравится, но я в него не влюблюсь. Он для меня слишком молод… А впрочем… если я выгляжу моложе своих лет, то и он, возможно, тоже. Может, ему двадцать три. Или даже двадцать пять. Тогда… почему бы нет? Я, можно сказать, свободная… ну, почти свободная женщина. Мой муж позволяет себе иметь любовницу старше себя, так почему я не могу немного пофлиртовать с молодым человеком?»

Взглянув на часы, Нэл проворно вскочила. Скоро десять часов, а в десять к ней должны прийти Виктор Евгеньевич и Андрей Павлович, чтобы помочь расставить мебель.

Нэл торопливо оделась, запихнула полотенце в сумку и побежала домой. Молодые учителя уже сидели на завалинке под окнами её квартиры.

– Здравствуйте! Давно ждёте? – подбежав, спросила Нэл.

– Нет, минут пять, – ответил Виктор Евгеньевич и добавил: – Ну, показывай, Нелли Игоревна, что куда ставить?

Нэл нравилось, что все учителя называют друг друга по имени-отчеству почти всегда, даже между собой. Сначала это казалось немного странным, что все называют её Нелли Игоревной. В отделе, где она раньше работала, по имени-отчеству называли только начальника и особ предпенсионного возраста. Но Нэл нравилось своё полное имя, и она быстро привыкла.

Мебель ей привезли из интерната. Шифоньер, стол, два стула, старенький диван и зеркало – вот и вся обстановка. На маленькой, в четыре шага кухоньке – два табурета, кухонный стол и навесной посудный шкафчик.

Когда мебель была расставлена, учителя ушли, Нэл принялась наводить порядок. Перенесла в комнату свою постель с веранды, где спала прямо над курятником соседки, пока в квартире просыхал свежевыкрашенный пол.

До самого вечера она старательно устраивала свой деревенский быт: повесила на окна занавески, постелила на пол дорожки, прибила коврик над кроватью. Её старания увенчались успехом: квартира стала выглядеть жилой и даже уютной.