Нелли Игнатова – А всё остальное неважно (страница 3)

«Я спокойная, не скандальная, многие говорят, что со мной приятно общаться, – продолжала размышлять Нэл. – Не легкомысленная, верная, умею шить, вязать, готовить и создавать уют в доме. Но, несмотря на мои неплохие внешние данные, и, скажу без ложной скромности, хороший, покладистый характер, муж меня всё-таки бросил. Никогда не смогу понять, почему он променял меня на почти сорокалетнюю старуху. Чего ему во мне не хватало?»

Нэл никому в Ласково не рассказывала об этом повороте судьбы, и была благодарна новым знакомым за то, что не расспрашивали о прежней жизни, о которой она не хотела вспоминать. А сейчас сама приоткрыла перевернутую страницу, вдруг предавшись воспоминаниям, и удивляясь, что они уже не причиняют такой боли, как раньше.

«Может, потому, что вовремя поменяла обстановку? – предположила Нэл. – А может, потому, что мы с Володей давно стали друг другу чужими».

*

Ее отношения с мужем начали потихоньку разваливаться два года назад, после смерти их двухлетнего сына, первого и единственного ребёнка. Оба очень тяжело переживали потерю. Горе сближало, но вскоре Нэл начала понимать, что кроме любви к сыну их ничего не связывает. У них нет общих интересов, общих вкусов, общих друзей.

Володя не проявлял интереса к работе Нэл, и о своей не любил говорить. Она работала инженером-конструктором на одном из заводов, а он – инженером-технологом на другом.

Они могли целый вечер находиться в одной комнате и не сказать друг другу ни слова. А разговоры в последнее время сводились всего к паре-тройке фраз. Например:

– Что приготовить на ужин?

– Что хочешь.

Или:

– Володя, вынеси мусор.

– Хорошо, сейчас.

Или:

– Будешь кофе?

– Да, налей чашечку.

– Освободи компьютер на полчаса, мне нужно письмо подруге написать.

– Через пять минут, только уровень дойду.

Часто Володя стал приходить домой поздно, объясняя задержки сверхурочной работой по запуску в производство каких-то новых технологий. И Нэл безоговорочно верила, считая, что работа помогает ему забыть о горе, постигшем их семью. Нэл, например, чтобы отвлечься, занялась цветоводством. Квартира стала походить на оранжерею: везде стояли горшки и горшочки с цветами. «Дениске это понравилось бы», – думала Нэл и с энтузиазмом возилась с комнатными растениями, поливала, подрезала, пересаживала. Все соседи и подруги Нэл восхищались её увлечением. Володя же относился к цветам в квартире более чем равнодушно. Он даже не заметил бы, если бы в один прекрасный день Нэл заменила все растения искусственными, или даже если бы они все исчезли.

Со стороны Володя и Нэл производили впечатление благополучной и любящей супружеской пары, но Нэл понимала, что они все дальше отдаляются друг от друга, и спасти положение может только другой ребёнок. Однако за целый год она ни разу не забеременела, и уже начала сомневаться, что способна на это.

Нэл обратилась к врачу и прошла обследование, которое не выявило никакой болезни или бесплодия, но успокоило мало.

– В принципе, вы можете иметь детей, – объяснил врач. – А причина вашего бесплодия, скорее всего, чисто психологическая. Подсознательно вы боитесь забеременеть, потому что душевная рана от потери ребёнка еще очень свежа, и вы боитесь потерять второго так же, как потеряли первого. Не торопитесь, дайте себе время смириться с потерей, и тогда всё наладится само собой. Время – лучший врач в вашем случае.

«У меня семья разваливается, а он – не торопитесь! – мысленно ответила врачу Нэл. – К тому же моя душевная рана вряд ли когда-нибудь затянется. Это значит, что я никогда не смогу забеременеть».

Прошёл год со дня смерти сына, а Нэл всё еще казалось, что это было лишь пару недель назад. Поэтому она решила, что если у неё и есть шанс забеременеть, то очень маленький, а семью спасать надо срочно. Она честно рассказала Володе, как обстоят дела, и предложила взять приёмного ребёнка, а своего родить потом, когда получится.

Но от чужого ребёнка Володя наотрез отказался.

С этого момента отношения между ними еще больше охладели. И если раньше хотя бы в постели у них было хоть какое-то взаимопонимание, то теперь они были близки все реже и реже.

Но продолжали жить вместе по инерции.

Раньше Володя и Нэл всегда старались взять отпуск в одно время, чтобы поехать куда-нибудь вместе. Но в прошлом году, и в этом они отдыхали в разное время. И оба раза Володя в самый последний момент, когда Нэл уже ничего не могла изменить, сообщал, что не сможет пойти в отпуск вместе с ней по производственным причинам. Потому она снова отдыхала одна, развлекая себя поездками в гости к родителям, к подругам и двоюродным сестрам, хождением по магазинам, и просто прогулками по городу. Володя советовал поехать куда-нибудь в дом отдыха, или на юг, но ей никуда не хотелось ехать одной.

Две недели назад, гуляя по городу, Нэл вдруг увидела Володю с другой. То, что она почувствовала в тот момент, не было ревностью. Скорее, это было удивление, потому что та, другая, была толстая, совсем некрасивая и выглядела, как минимум, на десять лет старше Володи; и возмущение: «Ах, вот, оказывается, какие «технологии» он внедряет по вечерам!» Эта сладкая парочка выглядела, по меньшей мере, странно: высокий красивый молодой мужчина лет двадцати пяти нежно обнимает за плечи невысокую полную женщину, выглядевшую не меньше, чем на тридцать пять. Если бы у Володи была старшая сестра, можно было бы предположить, что он с сестрой. Только ни братьев, ни сестер у него нет.

Нэл стояла в трех метрах от них и целых полчаса наблюдала, как они воркуют, а Володя не замечал её, всецело занятый спутницей, которая смотрела на него с глупейшим выражением восхищения и обожания на лице. Еще четверть часа Нэл потратила на то, чтобы попасться Володе на глаза и увидеть растерянность и смущение в глазах мужа. А потом убежала домой и весь вечер плакала. Не от ревности, а оттого, что её предали. Предал человек, которого она если уже не любила, то уважала и доверяла. В конце концов, он был отцом её ребёнка. Нэл до слёз было обидно. Пока она искала способ сохранить семью, Володя искал развлечений на стороне.

В тот вечер он не пришёл домой. Такое бывало и раньше, но не часто. К тому же он всегда предупреждал Нэл, что не придёт ночевать: звонил и говорил, что не сможет прийти, так как технологический процесс требует наблюдения круглые сутки. Подруги пробовали намекать Нэл, что её муж вовсе не технологическими процессами занимается, но она не верила. А на этот раз точно знала, что Володя не на работе. И гадала: что-то случилось, или ему просто стыдно показаться ей на глаза.

Оказалось, ни то, ни другое.

Явившись утром, он, как ни в чём ни бывало, пошёл в ванную, умылся, потом на кухню, поставил на плиту чайник и закурил. Все, как обычно, будто Володя только что встал с супружеской постели, а не шлялся где-то всю ночь. Он молчал, и это тоже было, как обычно. И Нэл молчала, как обычно. Она просто не знала, что говорить. Всю ночь думала, как выскажет ему всё, что о нём думает, но вот он пришёл, а все слова вылетели из головы. Поэтому она просто сидела на табуретке у кухонного стола, плотно запахнув полы домашнего халата, и молчала.

Закипел чайник. Володя выключил его и спросил, как обычно:

– Кофе будешь?

Нэл поняла, что если сейчас ответит, как обычно, все пойдёт по-старому: они будут по утрам перекидываться парой фраз и расходиться по своим делам, вечером Володя будет возвращаться поздно и говорить, что работал сверхурочно, и оба будут знать, что это ложь. Она поняла, муж ожидает именно этого. И сказала решительно:

– К черту кофе. Ты ничего не хочешь объяснить?

– А что объяснять, всё и так ясно, – ответил Володя. – Я был на работе.

– Может быть, тебе всё ясно, но не мне, – резко сказала Нэл. – Кто она?

– Эльвира Васильевна моя коллега, технолог, вместе работаем, – ответил Володя без запинки. – Мы ненадолго с завода вышли, чтобы перекусить и проветриться, нам же всю ночь предстояло работать. Я не сказал тебе, что останусь на ночь, потому что не знал, что придётся оставаться. А позвонить не мог, у меня телефон сел.

– А попросить у коллеги позвонить? – усмехнулась Нэл.

– Извини, не догадался, – ответил Володя.

Если бы Нэл своими глазами не видела Володю и его «коллегу-технолога», наверное, поверила бы в эти отговорки. Но теперь было ясно, что объяснение притянуто за уши.

– Ну, а сейчас правду, – жестко сказала Нэл. – Я вас видела, забыл? С коллегой по работе таким тоном не разговаривают, и «моим котёночком» не называют. Ну, так кто она на самом деле?

– Я… люблю её, – чуть поколебавшись, ответил Володя и спросил раздражённо: – Ну что, тебе легче стало?

– Нет, – ответила Нэл и добавила, констатируя факт: – Значит, она твоя любовница. И давно вы встречаетесь?

– Восемь месяцев.

Нэл мысленно отметила, что примерно восемь месяцев назад и начались Володины частые «сверхурочные работы».

– Почему ты сразу ничего не сказал?

– Ну… я не думал, что у нас с Элой будет всё так серьёзно… Потом, не хотел тебя расстраивать… Ты же мне тоже не безразлична.

– Неужели? – горько усмехнулась Нэл.

– Да, не безразлична, – подтвердил Володя. – Иначе я сразу ушёл бы от тебя, как только узнал, что ты не сможешь больше иметь детей.

– С чего ты взял, что не смогу?! – Нэл чуть не задохнулась от возмущения.