Нелли Игнатова – А всё остальное неважно (страница 2)
– Нелли Славич, – представилась Нэл, ничуть не обидевшись, что Виктор уже перешел на «ты».
– Нелли, – повторил Виктор. – Красивое имя, редкое.
– Витя, мне нужна твоя помощь, – Нэл совершенно естественно тоже перешла на «ты». – Скажи, могу я здесь найти какую-нибудь работу?
– Вообще-то работы в селе выше крыши, – Виктор взглянул на Нэл, как бы оценивая, на какую работу сгодится такая тоненькая, хрупкая, невысокая горожанка, и спросил: – А у тебя есть какая-нибудь профессия?
– Да, – кивнула Нэл. – Инженер-конструктор.
– Боюсь, по специальности тебе здесь не устроиться, – проговорил Виктор, и, не скрывая удивления, добавил: – А я, честно говоря, думал, что ты едва закончила школу.
Нэл довольно улыбнулась: она знала, что выглядит моложе своих лет.
– Я и не надеюсь найти работу по специальности, – сказала она. – Мне подойдёт любая, лишь бы денег хватало оплачивать жилье и скромно жить.
– Ладно, дай подумать… на ферму… нет, какая из тебя доярка… тогда, может, на маслозавод оператором? – предложил Виктор, но без особого энтузиазма. – Только тебе не понравится, скучная, однообразная работа, а ты, похоже, человек творческий… Послушай, а не хочешь поработать в школе воспитателем интерната? – вдруг оживился он. – Зарплата небольшая, зато сразу получишь квартиру в школьном доме, и платить за неё не надо, сельсовет оплачивает. Ну как, согласна?
– Да, – кивнула Нэл. – Только у меня никакого опыта нет в работе с детьми, – предупредила она.
– Не беда, было бы желание, – ответил Виктор. – Сейчас поужинаем, и сходим к директору школы.
– Но… рабочий день закончился, – удивленно проговорила Нэл.
– Николай Михалыч будет только рад, если у него уже сегодня станет одной проблемой меньше, – ответил Виктор. – У нас тут не город, у нас всё по-простому.
– Ой, у меня нет с собой трудовой книжки, – спохватилась Нэл. – Я напишу маме, она пришлёт.
– Вот и отлично, – кивнул Виктор, но тут же спросил с сомнением: – А не передумаешь?
– Нет, – твердо ответила Нэл.
– Тогда поздравляю, считай, что ты уже принята на работу, – Виктор протянул Нэл руку для рукопожатия.
Она подала свою. На её безымянном пальце уже не было обручального кольца, что, конечно, не укрылось от внимательного взгляда Виктора. Но он ничего не спросил по этому поводу.
В тот же день Нэл была принята на работу воспитателем школьного интерната Ласковской средней школы, попутно узнав, что оказалась в селе Ласково, и вечером того же дня перебралась в собственную квартиру, не переночевав в гостинице ни одной ночи.
– Ты на самом деле решила остаться в нашем селе? – спросил Виктор, провожая её до школьного дома.
– Да, а что?
– Удивительно, ты же городская.
– Мне здесь понравилось.
– Конечно, у нас здорово. Природа, чистый воздух и всё такое… Только из города к нам не очень-то стремятся.
– Я тоже не стремилась. До сего дня, – сказала Нэл с горькой усмешкой. – А теперь думаю, надо было уехать раньше. Конечно, это было импульсивное решение, но я думаю, оно верное. Ты думаешь, это сиюминутная блажь городской девчонки?
– Ну… как-то так. Сейчас лето, тепло, сухо. А осень наступит, будет грязь, слякоть… не испугаешься?
– Нет.
– А… извини за нескромный вопрос… Твой муж тоже сюда переедет?
– Нет, – быстро ответила Нэл.
Больше Виктор не задавал вопросов о муже, и она была за это благодарна.
На следующий же день Нэл с почты позвонила маме и сообщила, что решила переехать в село, и попросила прислать необходимые вещи. Самой бесполезной вещью, которую она взяла с собой, оказался мобильный телефон*, так как сотовая связь еще не добралась до Ласково. Она написала маме письмо, в которое вложила заявление на увольнение с завода, и попросила отнести в отдел кадров. Работа в интернате начиналась с пятнадцатого августа, и до этого дня был еще месяц. Поэтому Нэл занялась ремонтом в своей квартире.
__________
За две недели она познакомилась со многими учителями Ласковской средней школы. Виктор, кстати, тоже оказался учителем – трудового воспитания. Новые знакомые помогли Нэл наклеить обои, покрасить окна и пол, побелить потолок и печь, расколоть и сносить в сарай дрова.
Все дни напролет она была занята ремонтом, а по вечерам молодые учителя собирались у кого-нибудь дома и устраивали общий ужин, который часто затягивался до полуночи в разговорах об учёбе, учениках, учебных программах, проблемах и радостях сельской школы. Нэл приходила домой, полная впечатлений, падала на постель, и тут же засыпала. А утром просыпалась, радуясь новому дню, и удивлялась этой радости. Словно жизнь на самом деле началась сначала, с чистого листа, а все беды, обиды и разочарования остались за перевернутой страницей.
ГЛАВА 2
Выглянув в окно, Нэл увидела яркое солнечное утро, решила отложить на пару часов все дела и пойти на речку позагорать.
Она отправилась не на купалку, куда водили её Виктор и его жена Наташа, а вышла за село. Нашла уютное уединенное местечко. Речка в этом месте была не широкая, дно песчаное и небольшой полукруглый пляжик, окруженный кустами ив, такими густыми, что никто не увидел бы Нэл, даже если бы она разделась донага. Противоположный берег был высокий, почти отвесный обрыв метра два высотой открывал красную глинистую породу с белыми прожилками известняка. В полуметре от воды из обрыва живописно торчал обломок толстого, и, наверное, очень древнего, может, даже окаменевшего дерева, нависая над водой до середины речки. Интересно, сколько лет назад оно росло, если над ним образовался слой отложений полтора метра высотой?..
Нэл решила остановиться здесь, расстелила на песке полотенце, скинула халат, легла и раскрыла книгу.
Солнце жарило, как в пустыне, несмотря на то, что на календаре было первое августа. С противоположного берега слышался гул комбайна, который то приближался, то удалялся. В траве стрекотали кузнечики, журчала вода на перекате, высоко в небе слышалось пение жаворонков. И всё же, несмотря на такое обилие звуков, стояла чарующая тишина.
Немного почитав, Нэл отложила книгу: белые листы слепили глаза, а темные очки она забыла дома. Вытянувшись на полотенце, Нэл наслаждалась солнцем и полным одиночеством – впервые за последние две недели. Как новый человек в селе, она всем была интересна. С раннего утра и до позднего вечера рядом с ней был кто-нибудь: Виктор Евгеньевич, Наташа, Ирина Антоновна, Игорь Николаевич, Андрей Павлович, Светлана Юрьевна – поодиночке или все вместе, или соседка Валентина Никаноровна. А сегодня Нэл успела сбежать до того, как к ней кто-нибудь придёт.
Было так жарко, что Нэл едва не поддалась искушению снять купальник. Это немного бы изменило, потому что купальник был и так меньше некуда: крошечный треугольник плавок спереди, чуть побольше сзади, и узкая, перекрученная на середине груди полоска ткани без бретелек.
Этот купальник Нэл сшила сама по выкройке из модного журнала. Вообще, купальники были одним из её хобби, и Нэл нашила и накупила их себе больше десяти штук, а один связала крючком. Купальники были первыми в списке вещей, которые она попросила маму прислать как можно быстрее. На днях посылка прибыла.
Сегодня Нэл надела самый открытый купальник из своей коллекции, сожалея, что не сможет показаться в нём в обществе. Вчера, отправляясь с Наташей на купалку, она надела куда более консервативный купальник, но и тот показался Наташе слишком открытым.
– Мне очень нравится, – сказала она. – Но здесь такие не носят.
– Почему? – удивилась Нэл.
– Он… слишком маленький, – ответила Наташа. – Некоторые могут подумать, что ты… ну, в общем, легкого поведения.
– Никто ничего не подумает, – улыбнулась Нэл и не стала переодеваться.
Она поняла, что её купальник нравится не только Наташе, едва они пришли на речку и сняли платья. Девушки и девочки уставились на Нэл с некоторой завистью, мужчины и парни – с восхищением, а некоторые смотрели так откровенно, что она чувствовала себя голой. Но признаться себе в том, что Наташа оказалась права, Нэл не хотела.
«Мне нечего стесняться», – сказала она себе и постаралась не обращать внимания на похотливые взгляды. Фигура у неё гармоничная, а купальник не открывал больше, чем нужно. И все же всеобщее внимание смущало Нэл. На городском пляже на неё вряд ли стали бы так пялиться, потому что там она не выделялась бы из толпы себе подобных.
«Да, фигура у меня ничего», – удовлетворенно подумала Нэл, рассматривая свои длинные, для её роста, конечно, стройные ноги, тонкую талию, маленькие крепкие груди и плоский живот. Достав из сумки зеркальце, она критически осмотрела и лицо. Ни единой морщинки, будто ей всё еще семнадцать. Глаза большие, серо-голубые, с длинными ресницами, прямой классический нос, губы не полные, но и не тонкие – как раз золотая середина. Плавный овал лица, и, наконец, её гордость – длинные каштановые вьющиеся волосы.
«Должна признаться себе, что я если не красавица, то и далеко не уродина. Если красоту оценивать по десятибалльной шкале, я выгляжу на восемь, как минимум», – констатировала Нэл результат осмотра. В городе она была обычной молодой женщиной, ничем не выделяющейся из общей массы. Здесь же выглядела моложе, свежее, оригинальнее, а потому красивее своих ровесниц. Чувствовать себя красавицей было приятно.