Нелли Игнатова – А всё остальное неважно (страница 14)

– Ты их обожаешь, – заметила Нэл.

– Ясное дело, – кивнул Дэн. – Они очень рано без отца остались, им по три годика всего было… Они же мне почти как дети, у меня на руках выросли… Сначала я сердился, что мама постоянно меня с Пашкой и Машкой заставляет нянчиться. Ни поиграть, ни побегать с друзьями… А потом мне с ними даже интереснее стало, чем по деревне с парнями носиться. Они такие любопытные и смешные вопросы задавали… Отвечать на них одно удовольствие… А у вас есть дети, Нелли Игоревна? – спросил он.

Нэл рассказала Дэну о сыне. С трудом удержалась от слёз, говоря о нём в прошедшем времени, и была удивлена, когда и в глазах Дэна увидела влажный блеск. Заметив её удивленный взгляд, он смутился и сказал:

– Извините, Нелли Игоревна… ваша боль – и моя тоже, я её чувствую… А почему вы не родили еще ребёнка?

– Не смогли, – грустно вздохнула Нэл. – Я не смогла, – добавила она, вспомнив, что у Володи едва не появился ребёнок. – И, может быть, никогда не смогу.

В беседе наметилась неловкая пауза, и Дэн засобирался домой.

– Спасибо за ужин, Нелли Игоревна. Мне, пожалуй, пора.

– Вот что, Дэн, никуда ты сейчас не пойдёшь, – решительно заявила Нэл. – Я не могу отпустить тебя одного, ночью, в деревню. Ты переночуешь у меня, а домой уйдешь завтра утром.

– Мама будет волноваться, – слабо запротестовал Дэн.

– Маме будет куда хуже, если ты снова заблудишься в лесу и опять заболеешь, – ответила Нэл.

– Мне уже не семь лет, – усмехнулся Дэн. – Теперь не заблужусь.

– Что ж, если ты непременно хочешь идти домой, я пойду тебя провожать, – сказала Нэл.

– Ладно, останусь, – как бы нехотя сказал Дэн, но Нэл было ясно, что он очень хочет остаться, а сопротивляется только для вида.

Нэл постелила Дэну на диване, а сама легла на кровать за шифоньером, который отделял от комнаты небольшую спаленку. Когда оба улеглись, Нэл выключила свет. Но ей не спалось. Она чувствовала, что Дэн тоже не спит.

Наконец Дэн спросил:

– Нелли Игоревна, вы не спите?

– Нет, – ответила она, секунду поколебавшись.

Можно было не ответить, и Дэн решил бы, что она спит. Но ей надоело обманывать себя и доказывать себе, что Дэн ей безразличен. Вот только… она – воспитатель, он – ученик. Ему семнадцать лет, ей – двадцать семь. Десять лет, они как непреодолимая пропасть между ними.

«У Дэна вся жизнь впереди, а я через десяток лет стану старухой, – грустно думала Нэл. – Я не имею права ответить ему взаимностью. Не имею права ломать ему жизнь».

– Я почему-то совсем не хочу спать, – сказал Дэн чуть смущенно. – Поговорите со мной еще.

– Хорошо, давай поговорим, – согласилась Нэл.

Было темно, но не совсем: сквозь неплотно задернутые шторы с улицы проникал свет фонаря, стоявшего напротив дома. В этом неверном свете она увидела подошедшего к её кровати Дэна.

– Не могу разговаривать, не видя собеседника, – сказал он. – Можно, я тут посижу?

И, не дождавшись разрешения, Дэн сел на краешек кровати.

– Я думал, сойду с ума, когда слышал, как вы раздевались и ложились в постель, – продолжил он. – Мне так хотелось подойти и обнять вас… Не только обнять… Вы понимаете? Но вы, конечно, сейчас скажете, что я еще молод мечтать о таких вещах.

– И не собиралась так говорить, – возразила Нэл. – Ты это сказал, значит, сам так думаешь. Дэн, я не считаю, что ты молод для любви. Это я стара для тебя.

– А если бы я был старше, вы могли бы меня полюбить? – спросил Дэн.

– Возможно, – Нэл не смогла сказать решительное «Нет».

– Ну почему я не родился на десять лет раньше! – воскликнул Дэн. – Ну почему?! Но ведь молодость – это не порок! Нэл, почему вы не хотите принимать меня таким, какой я есть?

– Во-первых, никогда больше не называй меня просто Нэл, – строго ответила она. – Я для тебя Нелли Игоревна. Во-вторых, я люблю другого. В-третьих, для твоего же блага. Я для тебя – лишь увлечение, а настоящая любовь к тебе еще придёт, когда ты станешь взрослым.

Нэл говорила правильные слова и верила в то, что они правильные, а сама думала: «Вот я уже взрослая, и замуж успела выйти, и ребёнка родить, а где она, моя настоящая любовь? Нет её, и не было».

– Почему вы не верите, что настоящая любовь уже пришла ко мне? – спросил Дэн. – Я взрослый, поверьте! Пусть мне мало лет, но я уже взрослый! Мне было пять, когда погиб мой отец, и тринадцать, когда умер отчим! Мне пришлось заменить младшим отца!.. Я уже взрослый, поймите! И я люблю вас, люблю по-настоящему!

В полутьме Нэл заметила, как заблестели глаза Дэна.

– Ну какой же ты взрослый, если плачешь, – сказала Нэл.

– Я не плачу, – быстро ответил он, отвернувшись.

– Это сейчас тебе кажется, что ты влюбился раз и навсегда, – продолжала Нэл. – Я тоже была влюблена в школе в учителя физкультуры, он был так похож на моего любимого артиста!.. Я тоже думала, что это навсегда, что это настоящая любовь… Я готова была на всё, лишь бы он меня заметил, и понял бы, как я его люблю. Но он не заметил и не понял. Я окончила школу, но еще целых полгода чуть не каждый день находила какой-нибудь повод, чтобы зайти в школу и хотя бы мельком увидеть его, даже когда узнала, что он женился… А потом, в университете, на втором курсе, стала дружить с парнем, который мне, в общем-то, даже не нравился. Он предложил встречаться, а я согласилась, просто потому что на тот момент у меня не было друга. Мы начали встречаться, а со временем я поняла, что люблю его, и мы поженились. Я не забыла свою первую любовь, и никогда не забуду, но поняла, что она прошла. И у тебя пройдёт, вот увидишь…

– Нет! Не пройдет! – возразил Дэн. Он снова повернулся к Нэл, глаза его по-прежнему блестели, но это были не слёзы.

Нэл размышляла, что же ей делать, если Дэн сейчас вдруг решит её поцеловать. Она поймала себя на мысли, что ей безумно этого хочется. И не только поцелуя. Нэл хотелось, чтобы он её обнял, хотелось почувствовать сквозь тонкую сорочку его тело… почувствовать его в себе… Она поняла, что если он сейчас её поцелует, она не устоит и перед остальным. «Нельзя!» – мысленно осадила она сама себя. И, чтобы он тоже понял, что нельзя, она сказала холодно и уверенно:

– Пройдёт. Рано или поздно всё всегда проходит, уж поверь на слово.

Очевидно, Дэн понял намёк, встал, молча ушёл на диван и лег, но Нэл еще долго слышала, как он раздражённо ворочался и вздыхал.

Наконец он затих. Сама не зная, зачем, Нэл встала, подошла к уснувшему Дэну и некоторое время смотрела на него. Спящий, в тусклом свете уличного фонаря, он выглядел совсем юным, лет четырнадцать – пятнадцать, не больше.

«Мой сын», – с нежностью подумала Нэл, пригладив рукой разметавшиеся по подушке светлые кудри. Не удержалась, поцеловала его в лоб, и ушла на кровать.

Нэл долго не могла уснуть. А когда, наконец, заснула, ей приснился Дэн. Они стояли по колено в теплой воде речки Ласки, Нэл перевязывала Дэну ладонь носовым платком, отжимала его джинсы и рубашку. А потом они лежали рядом на полотенце и целовались. И не только… Это было такое блаженство!.. Вдруг чей-то строгий голос произнес: «Как вам не стыдно, Нелли Игоревна, совращать несовершеннолетнего мальчика! Ему нет восемнадцати!» – «Я не знала, сколько ему лет! Я думала, ему двадцать!» – закричала Нэл, вскакивая с полотенца и оглядываясь вокруг. Но никого рядом не было. И Дэн тоже куда-то исчез. Нэл стало очень одиноко.

Проснувшись утром, она подумала: «Интересно, кто разговаривал со мной во сне? Наверное, это голос совести. Успокойся, совесть, спать с Дэном наяву я не собираюсь».

Нэл встала, оделась и вышла в комнату, чтобы разбудить Дэна. Диван был аккуратно застелен, в комнате пусто. Нэл выбежала в прихожую. Куртки Дэна не было на вешалке. Значит, ушёл. И вновь Нэл почувствовала одиночество с такой силой, что едва не заплакала.

Она пошла в школу, занялась составлением планов уроков и кружков на второе полугодие. Нэл не получила педагогического образования, но её уроки рисования были интересными, и ребята их любили. Стараясь сделать уроки познавательными в области искусства, Нэл перерывала горы литературы о художниках, их творчестве, направлениях живописи.

Но сегодня не могла сосредоточиться на работе. Мысль, что дома её никто не ждет, что никто даже не потревожится, если она вообще не придёт домой, не давала покоя. Да и не хотелось идти в свой пустой дом.

Нэл просидела в школе на три часа дольше положенного, и ушла, только когда все учителя разошлись, осталась одна техслужащая, которая уже собиралась закрывать школу.

Недалеко от своего дома Нэл встретила Виктора Евгеньевича, который шел с автобуса – он уезжал на Новый год к жене в город и только что вернулся.

– Нелли Игоревна, привет! – он шагнул к ней с радостной улыбкой и заключил в крепкие дружеские объятия. – С новым годом, Нелечка!

Нэл едва не расплакалась, так растрогала её эта теплая встреча. Как никогда, захотелось утонуть в сильных мужских объятиях.

– Привет, Виктор Евгеньевич… с Новым годом… – сказала она таким тоном, словно не поздравляла, а приносила соболезнование.

– Неля, что с тобой? – спросил Виктор, сразу заподозрив неладное.

– Всё в порядке, Витя, – ответила Нэл. – Просто… просто ты нужен мне, Виктор. Извини…

Сказав это, Нэл побежала к своему дому, стыдясь того, что у неё вырвались эти слова.

– Я сейчас приду, Неля! – крикнул вслед Виктор.