Нелли Игнатова – А всё остальное неважно (страница 16)

Володя снова попытался обнять Нэл, она опять сделала шаг назад, но теперь ему удалось заключить её в объятия: отступать больше было некуда, она уже коснулась спиной стены. Нэл попробовала вырваться.

– Пусти! Ты что, не понимаешь, здесь же дети! Пусти!

Но Володя держал её крепко, да еще и попытался поцеловать. Нэл отбивалась молча, боясь криком переполошить ребят.

Тут на помощь из-за печки выбежал Дэн, оттолкнул Володю от Нэл и встал между ними:

– Не смейте трогать Нелли Игоревну!

– Даниил, сейчас же иди в класс! – приказала Нэл.

– Я никуда не уйду, пока он не уйдёт! – заявил Дэн.

– Дэн, он мой муж, и я сама разберусь!

– Правильно, Нэлка, мы сами разберемся, – подхватил Володя. – Иди отсюда, пацан, свой букварь читать.

Он снова шагнул к Нэл, но Дэн закрыл её собой.

– Я никуда не уйду! Нелли Игоревна не хочет вас видеть, неужели не понимаете?

– А ты не говори за неё, – быстро парировал Володя. – Пусть сама скажет, что не хочет меня видеть.

– Дэн, прошу тебя, иди в класс, – сказала Нэл.

Она была благодарна за помощь, но совсем не хотела впутывать парня в свои семейные разборки.

– Я не уйду, – твердо ответил Дэн.

– Что ж, придётся помочь, – сказал Володя, схватил Дэна за отвороты школьной куртки и оттолкнул с такой силой, что юноша отлетел к печке, ударился головой и сполз на пол.

– Ты что, с ума сошел?! – возмутилась Нэл. – На детей уже бросаешься!

Она подбежала к Дэну, присела рядом, обняла, прижав его голову к своей груди.

– Тоже мне, ребёнок, – усмехнулся Володя. – Выше «мамочки» на полголовы!

Нэл взглянула на Володю и сказала:

– Уходи. Вот ключ от моей квартиры, я приду вечером, тогда и поговорим.

Она достала из кармана ключ, бросила Володе и снова склонилась к Дэну.

– Данечка, тебе очень больно?

Дэн не ответил. Нэл принялась осторожно ощупывать его затылок. Володя постоял еще немного. Нэл не обращала на него внимания.

– Ладно, Нэлка, жду тебя дома, – сказал он и ушёл.

– Дэн, ты меня слышишь? – встревожено спросила Нэл, нащупав пальцами вспухающую шишку на затылке юноши.

– Пусть меня хоть каждый день бьют головой об стенку, – тихо проговорил Дэн. – Лишь бы вы меня обнимали…

– Дэн, ну зачем ты ввязался не в свое дело? – упрекнула его Нэл.

– Я хотел защитить вас.

– Меня не надо защищать от собственного мужа! – проворчала она.

– А я думаю, надо, – возразил он.

Нэл не нашла, что ответить. Помогла Дэну подняться и спросила:

– Ты сможешь вернуться в класс?

– Да… наверное, – неуверенно ответил он.

– Голова болит? Кружится?

– Немного.

– Тошнит?

– Нет.

– Всё равно лучше иди, полежи, – Нэл опасалась, что Дэн мог получить сотрясение мозга, отвела его в комнату и уложила на кровать.

Потом принесла кружку холодной воды и кусок марли из аптечки, смочила марлю и подала Дэну, посоветовав приложить к затылку, что он и сделал. Нэл уже хотела выйти из комнаты, но Дэн остановил:

– Нелли Игоревна!

– Что? – она обернулась от двери.

– Вы… пойдёте сегодня домой?

– Конечно, пойду, – ответила она и снова взялась за ручку двери.

– Прошу вас, не ходите, – сказал Дэн. – Вы же его не любите… Я и раньше догадывался, а теперь убедился.

– Дэн, это не твоё дело! – рассердилась Нэл.

– Может, и не моё, но я прошу, не ходите сегодня домой, – Дэн попытался встать, но закружилась голова, он пошатнулся и чуть не упал.

Нэл подхватила его и снова уложила.

– Дэн, пойми, – терпеливо сказала она. – Я должна поговорить с мужем, и чем скорее, тем лучше. Может, мы уже всё решили бы, если бы ты не вмешался!

– Нелли Игоревна, я прошу вас, отложите разговор до утра, – попросил Дэн. – Ведь утро же вечера мудренее!

– Ты полагаешь, к утру может что-то измениться? – усмехнулась Нэл, вышла из комнаты и вернулась в класс.

Дэн не пошёл на ужин, и после тоже не вышел из своей комнаты. Нэл сказала малышам, что у него болит голова, что, в общем-то, было правдой. Но, скорее всего, он обиделся, потому что Нэл не захотела его слушать.

«А ведь Дэн прав, – внезапно подумала она. – Дома меня ждёт человек, с которым я совершенно не хочу встречаться, особенно наедине. И разговор с ним действительно можно отложить до утра».

Когда пришла ночная няня, Нэл попросила у неё раскладушку и постель.

– Я где-то обронила ключ от квартиры, – объяснила она свое желание остаться ночевать в интернате. – Сейчас темно, всё равно не найду. Утром поищу.

– Конечно, оставайтесь, Нелли Игоревна, – Софья Петровна открыла кладовку и достала раскладушку, матрас, подушку и одеяло.

Нэл поставила раскладушку в классной комнате, легла и почти сразу уснула. Она оставила включенной настольную лампу на своем столе – забыла выключить.

Ей приснилось, что к постели подошел Володя, встал на колени и начал склоняться над ней, чтобы поцеловать. Но когда его лицо приблизилось к лицу Нэл, она увидела, что это не Володя, а её школьный учитель физкультуры Валерий Николаевич Казанцев. И она вдруг ощутила, что ей снова семнадцать лет, и Валерию Николаевичу почему-то тоже семнадцать, и он почему-то как две капли воды похож на Дэна.

Нэл поняла, что уже не спит. Над ней действительно склонился Дэн и уже почти прикоснулся губами к её губам.

– Дэн! Ты что делаешь!? – возмущенно воскликнула она, отстраняя его.

– Извините, Нелли Игоревна… – смутился Дэн. – Я увидел вас… и не мог удержаться… Я не думал, что вы проснётесь… Я так рад, что вы не ушли домой.

– Я не ушла домой не потому, что ты меня об этом просил, – проворчала Нэл, немного покривив душой, так как если бы не Дэн, она, наверное, не догадалась бы остаться в интернате.

– Я всё равно рад, – сказал Дэн.

– Кстати, что ты делаешь в классной комнате? – запоздало удивилась Нэл.

– Пришёл посмотреть время. У меня часы остановились. А тут вас увидел… Я очень рад, что вы не любите мужа.