Нелли Игнатова – А всё остальное неважно (страница 13)

– О чём? – спросила Нэл, на девяносто девять процентов уверенная, что Дэн будет говорить о любви.

– Я люблю вас, Нэл, – Дэн впервые с тех пор, как узнал, что она не школьница, назвал её так. – Прошу, дайте мне надежду, что вы хотя бы когда-нибудь в будущем полюбите меня…

– Дэн, ты же знаешь, я не могу, – ответила Нэл с искренним сожалением.

– Но почему? Зачем хранить верность мужу, который вас не любит? – спросил Дэн.

– Хотя это и не твое дело, но объясню, – ответила Нэл. – Я надеюсь, когда-нибудь он поймёт, что был неправ, и мы снова будем вместе.

– И вы простите его? – возмутился Дэн.

– Когда любишь человека, можешь простить многое, – глубокомысленно изрекла Нэл.

– Даже измену?

– Да.

И хотя про любовь к мужу Нэл бессовестно лгала, она была уверена, что простила бы его, если бы любила.

– А почему вы уехали, почему не стали бороться за свою любовь? – спросил Дэн.

– Решила, что так будет лучше, – ответила Нэл. – Знаешь такую поговорку: «Что имеем – не храним, потеряем – плачем».

– Вы надеетесь, он поймёт, что потерял? – спросил Дэн и, не дожидаясь ответа, добавил тихо: – А я буду бороться за свою любовь.

Нэл не сразу нашла, что ответить. Помолчав немного, она сказала:

– Твое упорство достойно похвалы. Но не стоит тратить время на несбыточные мечты. Я иду готовить комнаты для гостей. Можешь помочь, если хочешь.

– С удовольствием, – ответил Дэн.

*

Встречать Новый год Нэл поехала к родителям в Киров. Взяла отпуск и рассчитывала прожить в городе неделю, но уже через три дня заскучала и вернулась в Ласково. Но и здесь тоже было скучно: ребята разъехались на каникулы, интернат опустел. А Нэл без ребят уже не представляла своей жизни.

В школе стояла непривычная тишина. Но даже во время каникул учителя приходили в школу на два-три часа для методической работы – у них-то каникул нет. Нэл тоже приходила, составляла план работы на второе полугодие, готовила конспекты, подбирала наглядные пособия для уроков рисования и кружков рисования и кройки и шитья.

А в воскресенье решила прогуляться по окрестностям села. Накануне взяла лыжи на школьной лыжной базе, утром надела и отправилась на прогулку.

День выдался прекрасный: солнечный и безветренный. Нэл вышла за село и прошла уже километра два, когда поняла, что подсознательно идет в сторону деревни Мошарово. Ей стало ясно, что скучает по Дэну.

«Идиотка! – мысленно обругала себя Нэл. – Откуда он может знать, что я уже вернулась? Глупо надеяться, что я его здесь встречу».

Она хотела повернуть обратно к селу, но тут увидела, что вышла к склону большого оврага. Нэл остановилась, раздумывая, спуститься или нет. Овраг был крутой, было немного страшновато. Но соблазн прокатиться с ветерком оказался сильнее страха.

Нэл решительно оттолкнулась и поехала вниз. «Если упаду, об этом никто не узнает», – подумала она, а когда не упала, пожалела, что её лихого спуска с горы никто не видел.

Вдруг Нэл услышала, что с другой стороны оврага ей кто-то аплодирует. Подняв глаза, увидела Дэна. А через несколько мгновений он уже стоял рядом с Нэл на дне оврага.

– Здравствуйте, Нелли Игоревна! – радостно сказал Дэн.

– Здравствуй, Дэн! – Нэл не стала скрывать того, что тоже очень рада его видеть. – Как хорошо, что я тебя встретила! Как ты тут оказался?

– Просто пошел покататься на лыжах, – ответил Дэн. – Я часто сюда хожу. А вы здесь откуда? Вы же уехали в город.

– Уже вернулась, – сказала Нэл. – Слышала, что где-то здесь есть красивое озеро. Я хотела бы посмотреть, но одна не найду дороги. Ты знаешь, где оно?

– Конечно, – кивнул Дэн. – Идёмте.

И они пошли. Озеро оказалось не близко, берега и ледяная поверхность его утопали в снегу, и ничего особенного Нэл не увидела. Просто большая круглая ровная поляна, окруженная берёзами и покрытая толстым снежным покрывалом.

– Здесь красиво летом, – как бы оправдываясь, сказал Дэн. – Озеро идеально круглое, и очень глубокое, говорят, что оно вообще бездонное. Вода прозрачная, но дна не видно. А вода очень холодная даже в самое жаркое время. Не успевает прогреваться, потому что очень глубоко…

– Придётся тебе показать мне его летом, – сказала Нэл.

– С большим удовольствием, – согласился Дэн.

Короткий зимний день подходил к концу, и Нэл засобиралась домой. Пока они шли к оврагу, у которого встретились, совсем стемнело. Село светилось огнями, и казалось, оно совсем близко, но до него надо было преодолеть лесистую низину.

Нэл очень не хотелось возвращаться в темноте одной. Дэн, словно прочитав её мысли, сказал:

– Темно уже… Нелли Игоревна, вы не боитесь?

– Боюсь, – призналась Нэл. – Но идти всё равно надо. Спасибо за экскурсию, Дэн. До свидания.

– Можно, я провожу вас?

– Нет, нельзя. Тебе еще в деревню идти. Я дойду одна, здесь недалеко.

– Знаете, а зимой тут иногда волки попадаются, – вкрадчиво проговорил Дэн.

– Ой, не пугай меня, пожалуйста, – засмеялась Нэл. – Волки подходят близко к жилью человека только в самые сильные морозы, а сейчас тепло. Да и когда здесь в последний раз волков видели? Наверное, лет пятьдесят назад.

Нэл говорила и верила своим словам, но всё равно за каждым кустом ей стали чудиться волки.

– Иди домой, Дэн, – упрямо сказала она.

– Разрешите всё же проводить вас, – настаивал Дэн. – Хотя бы в благодарность за то, что вылечили меня осенью.

– Я вылечила тебя? – удивилась Нэл.

– Да, это же вы привезли для меня лекарство. Представляю, каких трудов стоило его достать.

– Это было совсем не так трудно, как ты себе представил, – возразила Нэл, гадая, Сергей Иванович проболтался, или Дэн догадался сам. – Мне нужно было в город по делам, и за одним я купила лекарство, – соврала она.

– Какое удивительное совпадение, – иронично проговорил Дэн. – Мне так повезло, что у вас появились срочные дела в городе, как раз, когда я заболел. А вам повезло, что такое дефицитное лекарство свободно продавалось в первой же аптеке, в которую вы зашли.

– Да, именно так и было, – из чистого упрямства подтвердила Нэл. – Кстати, откуда ты знаешь, что это я привезла тебе лекарство?

– А я не глухой, – усмехнулся Дэн и добавил: – Я не спал, когда вы говорили с Сергеем Ивановичем. И не был без сознания. Просто мне было так плохо, что даже глаза открыть было трудно. А потом сразу стало лучше после первого же укола. Так разрешите проводить?

– Ладно, проводи, – сдалась Нэл, поняв, что он всё равно пойдет с ней, разрешит она или нет.

Дэн проводил Нэл до самого крыльца. Он стоял рядом, пока она снимала лыжи, а потом сказал:

– Ну, я пошёл. До свидания, Нелли Игоревна.

– Постой, – остановила его Нэл. Всю дорогу до села она размышляла, как же Дэн, проводив её, пойдёт домой в свою деревню один. – Зайди, погрейся, заодно поужинаем, а то ты на полдороге ноги протянешь.

– Зайду, – после недолгих колебаний ответил Дэн. – Я действительно немного проголодался…

Нэл проводила его в комнату.

– Посиди здесь, пока я печь растоплю, – сказала она и пошла в сени за дровами.

– Нелли Игоревна, давайте я, – Дэн быстрее Нэл оказался у двери.

– Нет, нет, я сама, ты же в гостях, – запротестовала было она, но Дэн только улыбнулся, отодвинул её от двери, принес дров и одной спичкой разжёг огонь.

А у Нэл на растопку всегда уходило полчаса времени, полкоробка спичек и полкило бумаги.

Она начала готовить ужин: макароны по-флотски. Можно было, конечно, блеснуть кулинарным мастерством и приготовить что-нибудь более изысканное, но Нэл сама сильно проголодалась, и выбрала то, что готовится быстро. Дэн вызвался помогать. Нэл поручила ему открыть банку с тушенкой. Но он тут же порезался заусенкой от крышки, и Нэл, смеясь, отстранила его от приготовления ужина. Заклеивая пластырем ранку на ладони Дэна, она сказала:

– Печь ты умеешь растапливать, а вот консервы открывать не научился.

– Мама никогда их не покупает, – оправдался Дэн. – Вот и не умею…

Они ужинали, пили кофе и разговаривали. Дэн рассказывал Нэл о своих маленьких сестре и брате. По его рассказам можно было понять, как сильно он их любит.