Неда Гиал – Оборотни Сирхаалана. Дамхан (страница 10)
Когда сморчки уже почти полностью скрылись под алыми чашами, Найда вдруг услышала душераздирающие крики. От неожиданности она чуть не опрокинула корзинку и, поймав в последнее мгновение, судорожно вцепилась в неё. Снова раздались крики и визг – ещё более душераздирающие, но они были так далеко, что слов за ними было не разобрать. Ей бы спрятаться и затихариться, но она почему-то вместо этого подорвалась и со всего духу бросилась обратно к деревне. Прямиком в сторону криков. Впрочем, до «развилки», где Глашка услала её прочь ей добежать не удалось. Буквально из ниоткуда ей под ноги бросилось что-то мохнатое, и она покатилась кубарем, остановившись лишь у корней поваленного дерева, образовывавших своеобразный шалаш. Корзинка опрокинулась, грибы раскатились коричнево-алой кляксой. Найда ойкнула и принялась было судорожно собирать их обратно, как вдруг в ужасе замерла. Со стороны, куда ушли сестрица с подружками, с выпученными глазами и вопя, будто их резал кто, бежали девицы, а их гигантскими скачками настигал огромный волк. Девушка по какому-то наитию бросилась под защиту корней и присела, от души надеясь, что волк её не заметил и не почует. В следующее мгновение она и сама чуть не завопила от неожиданности – в проёме между свисающими корнями появился ме́ньший аранея и принялся поспешно выплетать занавесь, закрывая вход. Мимо протопали вопящие девицы, каким-то чудом не пропустив поворот к деревне, следом послышалось тяжёлое дыхание преследующего их зверя, вот он добежал до развилки и тоже развернулся к деревне… остановился… шумно потянул носом… Ме́ньший затих где-то в углу рядом с чуть колыхавшейся паутиной. Найда чуть поёжилась: выплетенная им занавесь вышла похожей на шелковые полотна ткавшиеся в деревне, но совсем тонкой и полупрозрачной, вряд ли она могла полностью скрыть её за собой. Зверь тем временем, судя по звукам, топтался на месте и обнюхивал землю вокруг себя. Несколько мучительно долгих мгновений девушка сидела затаив дыхание, надеясь, что пронесёт, как вдруг лобастая морда возникла прямо перед паутиной – тварь неслышно подкралась совсем близко. Найда в ужасе зажала рот руками, чтобы не заорать – хотя, казалось бы, какая теперь уже разница? Сквозь колыхания полупрозрачной ткани, волк, казалось, смотрел прямо на неё каким-то очень нехорошим взглядом. Девушка похолодела, осознав, что взгляд этот был совсем не звериным. Тварь снова принюхалась, не сводя с неё глаз, Найда изнывала от страха – лучше бы уж кинулся уже, если видит. Однако вместо этого волкодлак уткнулся носом в землю и принялся вдумчиво внюхиваться в её следы, рассыпанные грибы и корзинку, о которой она успела позабыть. Внимательно всё исследовав, зверь снова вернулся к паутине и понюхал её краешек, сморщил нос и хотел было сунуться дальше, но тут ме́ньший выскочил из своего убежища, по ту сторону занавеси, и преградил ему вход, растопырившись и распушившись. Волкодлак от неожиданности недовольно взрыкнул и попятился, но отступать и не подумал. Какое-то время он присматривался и принюхивался чуть поодаль, а потом снова решительно направился к занавеси, однако паук не дремал. Куда бы не сунулась морда зверя, он оказывался там и растопыривался пуще прежнего, а когда раздражённый волкодлак клацнул на него зубами, угрожающе застрекотал и выразительно пошевелил жвалами. Зверь снова отпрыгнул подальше от занавеси и глухо заворчал.
Какое-то время волкодлак ещё попринюхивался с безопасного расстояния, и наконец, напоследок снова глянув Найде прямо в глаза человечьим взглядом, с независимым видом потрусил прочь – мол, не очень-то и хотелось. На самом деле он просто решил не связываться с Хозяином Расселины. Мелкого-то он, может, и задерёт, да вот только араней этого так не оставит. К тому же, кто его знает, что там на самом деле за переливчатой занавесью? Точно ли человек, чьи следы вели к поваленному дереву или что другое? Вопреки тому, что показалось Найде, оборотень её за занавесью не увидел. Полотно, вытканное служками самого Хозяина Расселины, надёжно скрывало от глаз нечисти и ей подобных. Впрочем – волкодлак с чувством зевнул и осклабился, сворачивая с тропинки – если за переливчатым пологом действительно та девица, чьи следы так вкусно пахнут, то долго она не высидит – побежит к своим. Да и ме́ньшему когда-нибудь надоест её сторожить. Зверь залег в кустах и приготовился ждать. Вот только почему запах такой знакомый?
Найда посидела ещё какое-то время, настороженно прислушиваясь: и выходить было боязно, и оставаться тоже – а ну как волкодлак вернется и больше не даст себя отогнать! Или ещё хуже – вдруг он там не один! В лесу вроде бы всё стихло, снова послышалось замолкнувшее было пение птиц, и девушка наконец решилась выглянуть из своего убежища. Однако едва она потянулась к полупрозрачной занавеси, как ме́ньший, до этого мирно сидевший у входа, снова растопырился и преградил ей путь. Найда испуганно вжалась обратно, у нее промелькнула шальная мысль – а вдруг он её защищал только потому, что считал
В деревне тем временем начался переполох – из без малого полторы дюжины девиц, отправившихся в лес, назад – испуганная до невменяемости – прибежала только дюжина, и то разными дорожками, кто-то аж напролом через колючий кустарник продрался. Осипшие от криков и ужаса девушки никак не могли внятно объяснить, что случилось. Лишь с трудом удалось их хоть немного успокоить и выяснить что к чему. Судя по их словам, волков было несколько, но на большую стаю не похоже, может и получится отогнать. Мужики по-крепче подхватили колья да рогатины и побежали в лес. Зверь, лежавший у тропинки, забуравился поглубже в кусты. Одно дело девок с корзинками гонять, другое дело десяток, а то и поболее, злых мужиков с кольём. Заслышав топот и крики мужчин, спешивших в лес, Найда встрепенулась и хотела было вылезти из своего прибежища, но ме́ньший снова её не пустил. Причём, если в первый раз он просто растопырился, загораживая проход, то сейчас распушился как-то особенно грозно и застрекотал, как на волкодлака. Девушка поспешно забилась обратно, ей стало по-настоящему страшно – вдруг он действительно больше её никогда не выпустит?
К тому времени, как мужики добежали до полянки, где на девчат напали, о произошедшем напоминали только примятая трава, раскиданные корзинки и лужицы крови там и сям. Ни волков, ни пропавших девиц нигде было не видать. Мужики осматривали поляну, пытаясь понять, куда именно звери могли потащить свою добычу, но, как ни странно, следов именно волочения на земле практически не было. Для волка и подросток, не то что взрослый, был уже слишком тяжёл, не могли же они девушек в пасти уволочь? Нечай заполошно бегал по поляне кругами, рвал на себе волосы и заунывно стенал. У него не вернулось две дочки, и одной из не вернувшихся была Глашка, которую он уже успел так выгодно сосватать! А тут на тебе!! Прочие мужики морщились и грубо отпихивали его – он мешался и путал и без того путанные следы.
– Да заткнись ты уже! – не выдержал бондарь, чья дочь тоже была в числе пропавших.
Нечай бросил на него злобный взгляд и хотел было огрызнуться, но передумал, когда и остальные согласно заворчали. В наступившей тишине все отчётливо услышали тихий тоненький вой, доносившийся непонятно откуда. Мужики заозирались, прислушиваясь. Наконец один догадался поднять голову: на дереве у края поляны сидела дочь бывшей тётки Найды, судорожно вцепившись в ствол, зажмурившись и монотонно подвывая от ужаса. Забраться высоко ей не удалось, и она сидела на нижней ветви, поджав ноги. Ствол под ней был испещрён следами от когтей, видимо волки настойчиво пытались достать столь заманчиво близкую добычу. С большим трудом девушку удалось отцепить и снять с дерева, провозились с ней немерено, на вопросы она не отвечала, лишь дрожала и плакала. Руки-ноги исцарапаны, ногти сорваны, на лодыжке – следы зубов. Видимо, один волк таки допрыгнул, но стащить с дерева, к счастью, не смог. Скорняка и ещё одного мужика послали отвести девушку обратно в деревню; первого – с глаз долой, второго – для надёжности. Остальные же продолжили поиски. Прочесав ближайший лес, они вернулись в деревню засветло, не солоно хлебавши.
Найда просидела в своём укрытии весь день. Она слышала, как отчим с товарищем несли обратно найденную девушку, и как позже возвращались остальные, но восьминогий страж оба раза снова заграждал ей выход. Лишь когда в лесу уже начало смеркаться, он вдруг встрепенулся и пошуршав туда-сюда стянул занавесь вниз. Девушка пару мгновений поколебалась, не веря, что наконец свободна, потом всё-таки приподнялась и, аккуратно переступив мерцающее в полутьме полотно, выбралась из заросли корней. Распрямившись за пределами убежища она чуть охнула – за день сидения скрючившись в три погибели всё тело затекло – и настороженно огляделась, поблизости вроде бы никого не было и лес выглядел спокойным, но следовало поторопиться. С наступлением темноты и волкодлаки могут вернуться, и ещё какая нечисть пожаловать на запах человека, полакомиться. Найда споткнулась о корзинку, по-прежнему валявшуюся на тропинке, и спохватилась – надо грибы собрать! Часть эльфийских чаш была безнадёжно испорчена при падении, но некоторые выглядели ещё вполне товарно. Девушка принялась собирать уцелевшие грибы, откидывая в сторону помятые и сломанные. Ме́ньший аранея суетился рядом, явно пытаясь её поторопить, да Найда и сама понимала, что глупо в этой ситуации копаться с грибами, но страх перед мачехой, которая несомненно будет разъярена пустой корзинкой, всё-таки пересилил. Собрав всё что можно было, девушка заспешила к тропинке, ведущей в деревню. На «развилке» она на пару мгновений остановилась, настороженно озираясь, ме́ньший вырвался вперёд и засеменил по дорожке, девушка побежала вслед за ним. На границе леса служка аранея метнулся куда-то в сторону и исчез в траве, а Найда во весь дух бросилась бежать к деревне.