Неда Гиал – Оборотни Сирхаалана. Дамхан (страница 11)
Лежавший у тропинки зверь проводил её взглядом, поднялся, со вкусом потянулся и вышел из кустов. Если бы девушка обернулась, то увидела бы горящие уголья глаз, пристально глядящие ей вслед. Он узнал её… без примеси запашков аранеева отродья вспомнить её запах не составило труда. Давно это было. Волкодлак встряхнулся и лес вдруг огласился коротким насмешливым воем – привет деревенским. Откуда-то издалека откликнулись сородичи. Зверь неспешно потрусил но направлению к ним – вечером селяне точно не сунутся в лес, можно было не торопиться. Да и девчонка ещё наверняка ужасов понарасскажет.
Хорошо, что её не было там, с остальными…
Когда Найда вбежала на центральную площадь, где до сих пор толпились топовчане, взбудораженные произошедшим, на нее уставились как на выходца с того света. Прощальный волчий вой поблизости от деревни слышали все, и после увиденного на полянке уже совершенно не ожидали, что спасся кто-то ещё. Жена скорняка, до этого заламывающая руки, оплакивая дочерей, бросилась на неё.
– Ты??? – взвыла она не хуже волкодлака, – ты жива? – и не дожидаясь ответа обвиняюще ткнула в неё пальцем. – Это ты накликала беду!
Спорить с мачехой было бесполезно, скорее даже опасно, но столь несправедливое обвинение пересилило здравый смысл, да и селяне с кольем как-то недобро коситься стали.
– Меня и рядом-то не было! – выпалила Найда.
– Вот я ж тебя… – ещё больше взъярилась мачеха.
– Да уймись ты! – прикрикнул на неё бондарь.
У него в семье дочка была только одна – младшенькая, солнце в оконце. Потерять её вот так…
– Где ты была? – сурово спросил он сиротку, невольно припомнив всё, что о ней болтали ещё лет десять назад.
– Глашка меня прогнала, – робко ответила Найда, стушевавшись под его пристальным грозным взглядом. – Я и пошла в другую сторону. Сморчки собирала, бабушкины ушки вон нашла… ей на приданое, – она приподняла корзинку, но бондарь лишь мельком скользнул по ней взглядом.
– И что же, так далеко ушла, что и криков не слышала? – недоверчиво спросил он.
– Слышала, – возразила девушка, – и обратно к деревне побежала… а там… – она прервалась, от жутких воспоминаний перехватило горло.
– Что?! – не унимался бондарь.
Найда опустила голову и едва слышно ответила:
– Волкодлак…
По площади пронёсся вздох ужаса. До сих пор селяне считали, что на девчат напали волки. Случалось такое редко, да и, как правило, не поздней весной или летом, а ближе к зиме. Да и не посреди бела дня опять же… Но всё-таки о волкодлаках никто думать не хотел.
– Да врёт она всё! – вдруг завопила её бывшая тётка. – Да откуда ей знать-то?
Прочие селяне как-то разом вспомнили, что на ноге её дочери красовался чёткий отпечаток зубов. Зверь прокусил до крови. Если напали волки – то нестрашно, а вот если волкодлак… Бондарь повернулся обратно к Найде, в пристальном взгляде застыл немой вопрос.
– Он гнался за другими… – пробормотала девушка, – а я успела спрятаться, он меня и не нашёл…
– А с чего ты взяла, что волкодлак, а не волк? – продолжал допытываться бондарь.
Найда окончательно смутилась, некстати припомнив, что ме́ньший аранея защищал её и от деревенских, как от врагов. Вряд ли стоит его упоминать, да и не поверит никто. Кто она такая, чтобы служкам аранея охранять её от нечисти, да ещё когда сам Хозяин Расселины деревню защищать отказался? А если рассказать, умолчав про него, то кто поверит, что волкодлак смотрел на неё в упор, а потом просто так ушёл? Тогда уж точно объявят ведьминским отродьем и прибьют! Найда тоскливо подумала, что ей, пожалуй, вообще возвращаться не стоило, никто бы и не хватился… было бы куда бежать…
– Глаза… – наконец всё же прошептала она.
– Гляньте на неё! – снова взвилась тётка, – Ты как их рассмотрела-то? Брешет как дышит! – продолжила она, обращаясь уже к остальным. – Или может ты их сама и привадила, оттого и знаешь?
Тётка говорила нарочито громко и издевательски, но Найда вдруг поняла, что женщина отчаянно трусит. Оно и понятно – если это был волкодлак, то родная дочь вскорости может обратиться. А значит соседи потребуют разобраться с ней уже сейчас, пока это возможно. С одной стороны – как на такое решиться? А с другой – опять-таки боязно. Новообращённый волкодлак в первую очередь раздерёт именно своих, потому как те будут ближе всего. А вот бондарь наоборот неожиданно ей поверил. Ему по молодости довелось столкнуться с волкодлаком, сопровождая обоз в город. К людям зверь не сунулся, предпочёл наблюдать издалека, но его взгляд мужчина запомнил на всю жизнь. Вот уж что действительно и за полверсты разглядишь, и ни с чем не перепутаешь.
– Так, – развернулся он к остальным, – расходитесь по домам, избы на ночь заприте. А ты, – веско сказал он, обращаясь к мужу тётки, решив не связываться со вздорной бабёнкой, – дочь на ночь в подполе запри, целее будете.
Тётка собиралась было снова что-то сказать, но под мрачным взглядом бондаря осеклась.
– Завтра продолжим поиски, – добавил он, с презрением взглянув на старосту, которого винил в произошедшем, и первым подал пример, тяжёлой поступью направившись к своем дому.
Топовчане, чуть помедлив, тоже начали расходиться, настороженно прислушиваясь: если это действительно были волкодлаки и они уже подошли так близко к деревне – жди ночных гостей.
Найда поплелась вслед за скорняком с женой, хоть её никто с собой не звал и она подозревала, что мачеха вообще с удовольствием прогнала бы её обратно в лес. Корзина оттягивала руки, после всего пережитого резко накатила усталость, и она едва переставляла ноги. Вместе с усталостью пришло равнодушие, она вполуха слушала, как мачеха убивается по Глашке, но как-то не задумывалась, что именно это значило. Осознание пришло позже, когда она вслед за родителями переступила порог дома. В светлице их ждали лишь две испуганные сестрицы, остававшиеся помогать матери по хозяйству – ни Глашки, ни Дашки дома не было. Сёстры с суеверным ужасом уставились на приёмыша: когда выяснилось, что на девушек в лесу напала стая, и Глафира с Дарьей пропали, про Найду в семье скорняка поначалу никто и не вспомнил. А вспомнив, как и все, решили, что и её тоже задрали волки. Найда поставила корзинку у ближайшей скамьи, чуть растерянно глядя на уже не нужное никому «приданое». От лёгкого стука корзинки об пол мачеха словно бы очнулась и тоже воззрилась на алые чаши бабушкиных ушек.
Найда забежала в подпол и спряталась в темноте за одним из ларей. Какое-то время опасливо выглядывала, ожидая, что мачеха ворвётся вслед за ней, чтобы продолжить взбучку, но та так и не появилась. Девушка почувствовала, как её мелко-мелко затрясло, словно от холода. Она села на пол и обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь. Какой-то час тому назад, волкодлаки казались самым ужасным, что могло произойти, а теперь мачеха вернулась на своё законное место непрерывного кошмара всей её жизни. Найда уткнулась лицом в колени: ей бы выплакаться да успокоиться, но дрожь не проходила, а слёзы так и не шли. Сколько она себя помнила, ей говорили, что она бисово отродье, на ней порча, и что она одним своим присутствием может навлечь беду. Она воспринимала это как само собой разумеющееся, не вдумываясь. Да и не происходило до сих пор ничего. А вот теперь… что если она и вправду виновата? Но как? Бывшая тётка и раньше чуть ли не плевалась вслед, а тут и вовсе взбеленилась, на пару с мачехой. Того и гляди тоже кинется. Отчим говорил ей, что сначала её подкинули другой семье, как раз той самой тётки. И после этого на ту семью обрушилось одно несчастье за другим – приёмная мать сошла с ума, отец погиб, баба с дедой тоже. И, мол, всё из-за её – Найды – порченной сущности. Обычно это припоминалось, когда её в очередной раз «учили разуму», называя неблагодарной и внушая, что старая семья от неё отказалась, побоялась, а они приютили сиротку, потому как не по людски это ребёнка в болото выбрасывать. И поэтому она теперь им по гроб жизни обязана! Это она тоже, как правило, воспринимала как должное, но иногда дивилась. Если она действительно привлекает беду да лихо, отчего ж они не побоялись её взять? Если в той семье четверо взрослых погибло к её четвёртому лету, то как отчим решился привести такое отродье в дом? А ну как собственные дочери начали бы мереть как в голодный год? Иногда, Найда наоборот мстительно думала, что лучше бы её действительно ребёнком на болото выкинули. Тогда бы она точно стала нечистью, сильной и злой, и пришла бы отомстить всем обидчикам! Девушка зябко поёжилась: что если домечталась? Говорят же, что можно проклясть так, что человек окочурится. А проклятие же тоже просто пожелание, зачастую просто в сердцах. Найда снова припомнила бывшую тётку, сколько раз та ей сквозь зубы, походя, сгинуть желала, и опять поёжилась – пожелания словно бы обошли её стороной, вместо этого вернувшись к желавшему, будто в подтверждение того, что не зря от неё избавились. Бывшей семьи она не помнила, разве что какими-то урывками бабу с дедой. Да было ещё одно воспоминание, мимолётное и размытое, о мужчине, будто бы вытаскивающем её из какого-то омута. Но спросить об этом было некого, а когда она пыталась вспомнить сама, то накатывал такой липкий ужас, что она сочла за благо покрепче забыть. Вот только теперь, в черноте ночного подпола, после встречи с волкодлаком и огульных обвинений, воспоминания не преминули накатиться нескончаемым потоком, вываливая из до сих пор наглухо запертых чердаков памяти всё новые и новые детали. Мглистый водоворот, какие-то заунывные вопли, множество странных светящихся глаз, проступивших в той круговерти, худощавое измученное лицо какого-то мужчины, мерзкое ощущение чего-то склизкого рвущегося внутрь. Найда всхлипнула от ужаса, когда ей померещилось, что из мрака проступают те самые чудны́е разномастные глаза. Когда в темноте что-то прошуршало и прыгнуло ей на колени, у парализованной ужасом девушки не осталось даже сил на крик. Мгла взмуркнула и потёрлась о её щёку, и Найда наконец разрыдалась, от облегчения – это была всего лишь одна из их кошек. Если люди её не жаловали, то кошки наоборот, баловали своим вниманием. Кошка потопталась по ней лапками, безостановочно мурча, и наконец уютно устроилась на коленях, продолжая тарахтеть. Найда прижала тёплое тельце к себе, судорожно наглаживая, словно от этого зависела её жизнь, и сама не заметила, как, наконец, успокоилась и уснула.