Нэд Николсон – Легенда о Станимире (страница 2)

– Припомни.

Станимир нахмурился и замолк. Старуха шутить с ним задумала. Да с непокрытой головой и в таком возрасте, какой срам! Вспышка. Кичка в крови. Крохотные оленьи рожки на ободке. Совсем юные девушки, прекрасные, все до единой. Убитые, растерзанные. Тот грязный культист явился из Рощ. Он собирал кички как трофеи, охотился на прелестных дев, питал кровью свою мерзкую силу. Станимир резво прибыл на вызов. Почти поспел, почти вовремя. Дева погибла, но эмиссар не успел унести свой трофей. Он почти скрылся, но Станимир не отстал, не позволил. Законник волком обратился и втянул льдистый воздух вечной зимы. В промерзлой подворотне пахло смертью Меньших.

Все городские ходили в искусственных одеждах, рубахах из эрзац-льна и в растительных кожах. А этот, из Рощ, пришел в рубище из крысиных шкурок. Его укутывал и преследовал душок убитых животных, братьев наших меньших. По этому шлейфу Станимир и выследил культиста, эмиссара темного культа, служащего загадочной, но страшной цели. Культа, несущего смерть всему вокруг ради своей непостижимой выгоды. Головокружительная погоня закончилась на крыше колоссального жилого мегалита, под светом мириадов безразличных звезд. Видел ли все это Род, гордился ли Станимиром в тот момент?

Культист принялся шептать, Станимир выхватил самострел, заряженный семенными коробочками кедрача, и выстрелил. Он попал точно в цель, он никогда не промахивался прежде, не промахнулся и впредь. Но последнее слово, столь омерзительное, что тошно вспоминать, сорвалось с обмерших губ эмиссара, и разразился чудовищный взрыв, грохотом которому служил сардонический смех безумного божества.

– Припомнил. – едва слышно сказал Станимир.

– Отлично, – искренне обрадовались озорные угольки глаз за прилавком. – Попей и в путь-дорогу.

Перед законником появилась высокая деревянная кружка с шипучим напитком. Массивное дно скрипнуло по вездесущему песку.

– Что это? – спросил Станимир, не шелохнувшись.

– Мед.

– И куда мне идти?

– По следу культиста, что сшиб тебя на Буян.

Станимир поднял глаза и взглянул на Шиши, едва угадывая ее силуэт в темноте.

– Так он здесь?

– Бежит ябедничать на тебя своему Мифу, – почти безразлично бросила пожилая.

Станимир подхватил кружку и залпом влил в себя содержимое. Вкус оказался волшебным, а сам напиток – драгоценным в том мире, откуда прибыл законник. Но Станимир не оценил ни того, ни другого, вдохновленный еще одним шансом и новой целью. Он кивнул Шишиморе и хотел было броситься в путь, но та его остановила.

– Возьми-ка с собой. – лишь сказала она, протянув ему заплатанный мешок.

– Вынести мусор? – озадачился Станимир, едва удерживаясь, чтобы не побежать.

– Как хочешь. Но, может, чего пригодится.

– Спасибо, родная, – случайно обронил законник и выскочил прочь из домовины.

На ходу, отдаляясь по пологому склону прочь от воды, Станимир сунул руку в подозрительно скудный мешок, а там всего ничего, три каких-то безделицы. Первой он подхватил и вынул на свет веретено с алой нитью. Хмыкнул и бросил обратно. Следом достал стальной нож с широким коротким лезвием. Ремесленный, туповат, но сойдет. Законник хотел было сунуть нож за пояс, но с ужасом заметил, что пояса нет. Рубаха свободно свисала к коленям. Нужно как можно скорее чем-нибудь подпоясаться, иначе не миновать беды. Вот же болван! А что, если бы Шиша оказалась не столь благодушна и науськала бы какое проклятие? Эх, как простак сунулся в домовину без пояска-оберега. Хорошо, что все обошлось, ведь всем известно, что проклятие снять невозможно, можно лишь передать. Но кто станет с ним тут знаваться?

Третьим предметом оказалась свеча. Давно уже не целая, жалкий огарок, но сама по себе почти бесценная. Никогда Станимир не держал настоящего воска в руках. Сто лет как опустели последние теплые пасеки. Не растут гордые полевые цветы в оранжереях, а без них и пчелы жить не хотят. Меда осталось теперь лишь у богачей, да и то по каплям. Чахнут они над своими склянками с давно засохшей янтарной жижей и грезят, как обменяют ее на еще большую власть. Никто давно уже не жжет свечей, а дома освещают едко пахнущими растворами из пещерных грибов в мутных банках. Может, удастся разыскать какое-нибудь поселение, раз домовину с Шишей нашел. А там, глядишь, огарок продать получится или на новые сапоги обменять.

Подъем стал ощутимо круче. Станимир нагнулся вперед, начал кряхтеть, пыхтеть и глубоко всаживать мыски во влажный песок. Пусть законник и разучился обращаться, но все еще ощущал себя волком. Он ринулся в погоню, и теперь уж мерзкий культист не уйдет. Станимир настигнет его всюду, в мире живых и в мире мертвых, и даже там, куда придется отправиться после. За дюной путника ожидал таинственный и опасный остров Буян, дрейфующий где-то во Сне.

Глава 2. Мрачные траншеи, узелки судьбы и печь под курганом

Поднявшись над песчаной кручей, Станимир увидел скорбное каменистое плато, испещренное рытвинами, похожими на неглубокие каньоны. Или окопы. Никаких ориентиров, ни одной достопримечательности. Сплошная серая пустошь, полная холодного камня и колкой могильной пыли, вихрями завывающей в изрезанной скалистой земле. Законник досадливо поморщился. Делать было нечего, придется слезать в этот лабиринт и попытаться не заблудиться.

Станимир вздохнул и соскользнул по откосу. Приземлился на мягкую пепельную почву и закашлялся от поднятых серых клубов. Сделав пару шагов в сторону, чтобы высвободиться из удушливых объятий этого негостеприимного места, законник взглянул наверх, на бесцветное небо. С какого края я только что спрыгнул? Не успел начать свой путь в этом лабиринте, а уже заплутал. Дурак! Эх, если бы обернуться волком, сразу бы почуял, откуда дует морской ветер, и рванулся бы вдоль этих каньонов за свежим соленым шлейфом вглубь острова. Станимир замер, закрыл глаза и попытался обратиться. Безрезультатно. Почему так? Нужно двигаться, неизвестно, когда тут стемнеет.

Лабиринт поглотил законника. Начинался он как причуда природы, но вскоре вокруг, и на земле, и на стенах стало угадываться человеческое влияние. Тут и там осыпи были укреплены рассохшимися досками, к которым опасно было даже приближаться. Изредка встречались зевы пещер, занавешенные парусиной. Истлевшая ткань не колыхалась, а покачивалась, будто задубевшая, насквозь пропитавшись вездесущей пылью. Станимир ощущал ее в ушах, на зубах и в носу. Глотку драло от сухости, шея чесалась, а светлые и непокорные от природы волосы стали ломкими и совсем поседели. Поначалу Станимир считал повороты и развилки, но вскоре бросил это бессмысленное дело. Каньоны казались одинаковыми, и это удручало сверх всякой меры. Выхода нет.

Спустя бесконечно долгие скитания Станимир уверился, что это плато изрыли люди. Когда-то давным-давно здесь гремела яростная, всепожирающая битва. Каньоны и правда оказались траншеями. Тут и там виднелись оружейные пирамиды и стойки. Кое-где торчали копья и кривые жерди луков без тетив. Законник совсем выбился из сил и подобрал одно копье, чтобы опираться на него во время скитаний. Древко, хрупкое как мел, сразу же переломилось, едва Станимир на него оперся. Выругавшись, законник бросил бесполезную рухлядь и смахнул труху с ладоней. Хотелось присесть и горько вздохнуть, но только не на землю. На прошлом привале законник обнаружил под вездесущем слоем пыли уйму человеческих костей. Все вокруг покрывал прах.

Вдалеке раздался подозрительный шорох. Станимир поднялся, весь навострился и медленно направился в сторону звука. Он приноровился ходить по костям, укутанным пеплом, и двигался почти бесшумно. Через развилку и два поворота Станимир набрел на очередной зев. То была пустота в скале, оборудованная под штаб. Занавесь оказалась собрана вбок, и на пороге стоял силуэт. Тощий, форма поверх костей – солдат древней войны, бесполезной и позорной, манил Станимира к себе. Законник настороженно подошел и получил от мертвеца кусок хлеба. Ароматное жито, почти как дома, едва теплое и все еще мягкое. Всего лишь горбушка, но какая желанная и манящая. Голод, отступивший под грузом недобрых размышлений, всколыхнулся вновь. Хотелось разделаться с житом в пару укусов, но сперва предстояло разгадать подвох.

– Кто ты такой? – спросил Станимир.

– Я не знаю. – Ответил безымянный боец.

– Зачем даешь хлеб?

– Просили передать.

– Кто? – удивленно моргнул Станимир и невольно оглянулся через плечо.

– Твои соратники, законники. Похоронили тебя без тела. Оплакали, да подношения оставили. Угостили Дедов и тебя. У вас так вроде бы принято.

– Принято, – тупо повторил Станимир.

Обряды обрядами, но с той стороны никто не возвращался, чтобы обо всем рассказать. Все чтили Дедов, не бросали ножи на стол, не плевали в очаг, молоко домовым наливали, чтоб дом уберег, но никогда не задумывались, куда отправляются честные дары. А вот куда.

– Жито было целое, когда передали? – прищурился Станимир в пустые глазницы бойца.

– Было, – покорно кивнул скелет, местами обтянутый кожей. – Я откусил свою долю за услугу.

– И правильно сделал, – согласился законник. – Если выход подскажешь, я и эту краюшку отдам.

Мертвец качнулся вперед, едва не свалившись через порог, но удержался, скрипнул костями и вернулся обратно в тень зева.