Нэд Николсон – Коп-стоп (страница 4)

Джин решил начать с самого начала, с того момента, который направил его сквозь годы жизни сюда, в бар «Коп-стоп». Не все события казались ему важными, тем не менее они были нужны для целостности картины. Если Монти желает знать, как и чем жил детектив Джинджер Пиклз, он об этом узнает. Джин успешно окончил академию, добросовестно нес службу, преодолел все этапы взросления, как должностные, так и личностные. От зеленого юнца, который выполнял неблагодарную и скучную работу, Джин прошел долгий и тернистый путь в детективы. Он мечтал об этом с самого раннего детства, с тех пор, когда впервые увидел по телевизору полицейский боевик.

Это было типичное бадди-муви о хмуром и жестоком мужчине, которого переполняли боль и злость. Несчастный брак с некогда любимой женщиной, оборвавшийся тяжелым разводом, гибель напарника от ножей киллеров преступного синдиката, психические проблемы, медленно усугублявшиеся со времен службы в армии, — все это породило страшную и нестабильную личность. За такой гремучей смесью, бурлящей в человеческой оболочке, было очень интересно наблюдать, но ни в коем случае не хотелось находится с таким человеком рядом и тем более становиться ему подобным.

Этот злющий как черт, но неимоверно крепкий детектив превозмогал все житейские проблемы и внутренние страдания, трижды за фильм лишался значка, обрел надежного и верного напарника, хоть и до самых титров повторял, что работает один. Вместе с этим напарником детектив сумел, наконец, добраться до ядра преступного синдиката, в процессе отправив на тот свет сотню злых парней. А еще, столько машин, сколько обычно собирается на парковке перед супермаркетом в воскресный день, две яхты, воздушный шар и вертолет. Вертолет был полицейским, но случайно помешал грозному правосудию и был взорван умело запущенным в него мотоциклом. Мотоцикл исчез во вспышке взрыва, и его дальнейшая судьба оказалась неизвестной. Скорее всего, он тоже стал жертвой мстящего детектива и дополнительной строкой расходов муниципального бюджета.

Маленький Джинджер смотрел этот фильм как завороженный, лежа на заплатанном комковатом матрасе на чердаке дома, в котором тогда жил. Тем знаменательным вечером родители отправились в гости к соседям, позволив мальчику ложиться спать тогда, когда он пожелает, но не позже, чем они вернутся домой. Мама также разрешила Джину выпить целую бутылку колы, а еще самому приготовить себе один из любимых отцовских телеужинов, которыми была забита морозилка в подвале. Джин был не по-детски самостоятелен в свои восемь лет и умел пользоваться газовой духовкой, а потому съел три лазаньи, половину пиццы с ветчиной и грибами и, конечно же, выпил двухлитровую бутылку колы.

После такого пиршества желудок мальчика устроил настоящий бунт, о чем Джин в красках поведал Монти. Бармен поморщился и хохотнул. Джин с легкой гордостью отметил, что бармен в восторге от рассказа, и поспешил продолжать.

Через неделю малыш Джин обнаружил тот фильм на полке ближайшего видеопроката. Поначалу тощий прыщавый работник проката почему-то отказывался сдать Джину этот фильм, ссылаясь на чересчур юный возраст, и даже хотел потрепать мальчика по огненно-рыжим волосам, но Джин увернулся и убедил парня, что пришел за фильмом для отца, и если не получит кассету, то сюда явится папа, а он — коп. Тогда малыш Джин решил, что неприятный подросток просто-напросто испугался от упоминания о взрослом дяде со значком, но спустя годы понял, что любой коп сразу бы почуял запах травки, дым от которой никогда не выветривался из-под потолка над кассой проката.

Заполучив кассету, Джин посмотрел этот фильм восемь раз подряд и открыл для себя удивительный новый мир полицейских боевиков и триллеров. Триллеры мальчику не нравились – они казались до скуки вязкими и даже немного страшными. Маленькому Джинджеру тогда казалось, что боевики снимают хорошие парни, а триллеры снимают злодеи. В триллерах всегда больше внимания уделялось не герою, а злодею и его преступлениям. Все гадкое и злое смаковалось и показывалось зрителю в изощренной форме, будто создатели фильма пытались внушить любовь и уважение к злодейству. В боевиках же все было иначе. В них герой, согнувшись под тяжким грузом проблем, поверх которого сидели черти темного прошлого, совершал немыслимые подвиги. Герой всегда умудрялся, с помощью друзей и целого галлона жидкой удачи, победить злодеев, обрести гармонию с собой и отправиться в счастливый финал. По крайней мере, до следующего фильма франшизы.

Вот так постепенно из детской фантазии лихой киношный детектив обрел физическое воплощение во взрослом Джинджере. Детектив получился не таким уж киношным и совсем не лихим, не геройским и вовсе не драматичным. Джин не страдал от затяжного стресса в браке, лишь редкие подружки, каждую из которых он мог вспомнить лишь добрым словом. У Джина не было тяжелой судьбы беспризорника, полной детских травм и катастрофических обид юности. Обошлось и без незаживающей душевной раны, оставленной после убитого напарника или члена семьи. Конечно, смерть отца шокировала мальчика и подкосила его маму, но она лишь укрепила его веру в то, что со злом нужно бороться во что бы то ни стало.

Джинджер замолк, сделал несколько больших глотков пенного, утер губы рукой и посмотрел на своего слушателя. Монти не перебивал и не подгонял, он даже не шевелился. Бармен выглядел искусно раскрашенной статуей. Или вырезанным из дерева идолом древнего божества. Джина позабавило это сравнение, но вслух он его, конечно же, не произнес. Зато отметил, что около месяца после гибели отца боялся даже ездить на велосипеде. Малыш Джин слишком остро ощутил свою смертность. Ему казалось, что он может умереть в любой момент. А потом это прошло. После очередной глупой выходки, окончившейся ссадинами и слезами обиды, но не гибелью. Тогда Джин решил, что Смерть не следит за всеми и каждым, и если быть в меру осторожным, то можно легко избегать ее когтистых лап. Монти коротко кивнул, то ли соглашаясь с умозаключением малютки Джина, то ли просто давая понять, что слушает рассказ. И детектив продолжил.

После выпуска из академии Джин почти каждый день сталкивался со злом и тьмой. То были настоящие кошмары, в отличие от зрелищных боевиков по телевизору. Настоящее зло таилось не в харизматичных антагонистах вроде Бориса Карлоффа, хоть встречались и такие. Особенно среди лидеров культов, которых в те годы расплодилось больше, чем сорняков на каком-нибудь заброшенном ранчо в Небраске.

Осторожные полицейские занимались рутиной, они боролись с последствиями мрака, исторгнутого человеческими пороками. Они купировали акты ярости, жадности или банальной глупости. Они прибывали на места происшествий, опрашивали очевидцев, ходили за кофе, писали рапорты и возвращались вечерами к своим семьям. Они не лезли на рожон и умели дистанцироваться от работы. Для них это была всего лишь рутина, грязная и плохо оплачиваемая, но просто рутина, не хуже и не лучше других.

Джин же проникал намного глубже, в настоящую тьму, в эпицентр этого омерзительного омута. Он погружался на самую глубину социума, пытаясь изучить личности и разгадать мотивы особенных преступников, чтобы остановить их как можно скорее. Где-то в череде этих погружений Джин обнаружил, что, возвращаясь под мирное небо законопослушного мира, он приносил с собой незаметную частичку, несмываемое крохотное пятнышко тьмы. Детектив понял, что настоящее зло селится и зреет в самых обычных, на первый взгляд, людях. Порядочные семьянины, добросовестные сотрудники строительных фирм, подающие надежды молодые спортсмены – чудовищем мог оказаться каждый из них. И даже сам Джинджер, перспективный молодой полицейский, замаравшийся злом. Джин знал причины и мог к ним подготовиться. Он всегда был вспыльчивым малым и никогда не бежал от драк. А значит, если зло захочет поработить и его, он без боя не сдастся.

Тщательно расследуя цепочку мрачных происшествий, никак не связанных друг с другом на первый взгляд, Джинджер вышел на след одного из самых неуловимых серийных убийц. Этот человек скрывался под личиной случайных смертей больше десяти лет, ведя свою безумную игру в отравителя. Журналисты прозвали его Сладкоежкой, хоть у полиции и не было точных сведений о его гастрономических предпочтениях. Желтой прессе просто неймется выдумать какое-нибудь милое прозвище для очередного монстра в человеческой шкуре, вроде того, за которым начал охоту детектив Джинджер.

Кто-то облокотился на стойку справа. Монти отвлекся от Джина и легко оттолкнулся локтями от полки за спиной. Бутылки легонько загудели. Зеркальная панель за ними мелко завибрировала, и Джин заглянул в отражение своих глаз, подернутых рябью, будто под поверхностью кристально чистой воды. События, о которых он рассказывал, казались такими давними, что он с трудом припоминал обстоятельства расследования. Куда проще Джину вспоминалось несварение после чердачного киновечера, когда он поглощал отцовские размораживаемые ужины в лотках из алюминиевой фольги. А ведь это произошло больше двадцати лет назад. Наверное, всему виной алкоголь. Или приятная, ненавязчивая компания. А может, уже пора на пенсию? Джин усмехнулся, глядя на свое отражение, слишком молодое для почетной отставки. Рановато тебе на пенсию, напарник. Нужно выдернуть еще много человеческих сорняков.