Нэд Николсон – Коп-стоп (страница 3)

Монти он зауважал с первого взгляда, хоть и было в этом человеке что-то пугающее. Джин не смог бы ответить внятно, что именно в образе бармена вызывало тревожные чувства. Просто было в Монти нечто, что заставляло других людей вести себя прилежно. Была ли то природная харизма, или бармен долгие годы упорно развивал в себе этот навык? Очевидно было одно: этот мужчина мог одной лишь силой своей воли заставить подчиниться кого угодно. В Монти ощущалась какая-то первобытная, а может, и более древняя сила. Эта мощь окутывала его, как эгида, которую носили великие воины из мифов и легенд.

Джин отбросил эти нелепые фантазии и сначала невольно фыркнул, а затем громко чихнул, едва успев закрыть лицо сложенными лодочкой ладонями. Проведя костяшками больших пальцев вверх по ноздрям, удаляя возможные остатки соплей, Джин скрыл ладони под барной стойкой и основательно вытер о полы тренчкота.

— Ядреный ароматец? — ухмыльнулся Монти, пропустив вышколенное обращение Джина мимо ушей. — Ты сам просил поострее.

— В самый раз! — ответил Джин, придвигая доску ближе и сглатывая слюну.

— Повторить? — спросил бармен, обхватив пустую кружку Джина свежим вафельным полотенцем.

— Было бы неплохо!

Монти кивнул, сполоснул кружку, вытер ее до скрипа и поднес под один из многочисленных кранов с латунными рычагами, верхушки которых украшали разноцветные эмблемы благородных пивных домов. Джин натянул на руку латексную перчатку, отметив про себя, что ни в одном баре не встречал такого чуткого сервиса, как здесь. Даже коронеры не пользовались перчатками на местах происшествий. Детектив посмотрел в сторону бармена, надеясь определить, каким пивом тот наполняет кружку. Джину понравился стаут. Он бы даже сказал, что влюбился в него с первого глотка, если бы столь мощные чувства распространялись на напитки. Джин хотел узнать название бренда, чтобы прикупить пару бутылок домой.

На набалдашнике пивного рычага, который Монти только что вернул в исходное положение, виднелся крепкий мужчина с бородой амиша и маленьким бочонком в руках, который он держал на манер молочного поросенка для конкурса, а то и вовсе как первенца от крови и плоти своей. Надпись, вившейся вокруг этой одухотворенной картинки, гласила: «Синдикат Орбитальных Пивоварен им. По Гарденски». На лице мужчины, держащего бочонок, застыла улыбка бесконечной гордости и блаженства, будто он занимался самой лучшей работой на свете. Впрочем, судя по вкусу напитка, так оно и было.

Монти поставил полную кружку на подставку и снова прочел мысли Джина.

— Такого ты в магазинах не найдешь, напарник. Вот в чем резон ходить по тайным барам, чтобы отведать настоящего пива, а не помоев из кег сетевых пивнушек и уж тем более магазинного непотребства в алюминиевых банках. Ради такого пива, — бармен пододвинул тару к Джину, — и умереть не страшно.

Джин в очередной раз отметил сверхъестественную проницательность этого старика и почти убедился, что за спиной у Монти остались долгие годы службы в какой-нибудь спецслужбе. А еще Джин был уверен, что Монти купил этот бар на деньги, что скопил на службе, ведь ему больше некуда было их тратить. Джину были знакомы грустные судьбы полицейских, целиком посвятивших себя работе, пренебрегая всеми остальными гранями жизни. Он сам был одним из них. Возможно, Монти был так добр к нему, да и к остальным посетителям, замещая ими семью, которой никогда не имел.

Удовлетворившись своими наблюдениями, Джин приступил к ужину. Он тоже неплохо читал людей, наверняка почти так же хорошо, как этот старик. Зубами сняв с кости мясо, вначале захрустевшее румяной корочкой, а затем удивившее нежной сочностью, Джин почувствовал стремительную остроту и, поспешно проглотив кусок, шумно выдохнул через рот. Он подхватил кружку и сделал большой глоток. Вернул ее на круглую картонную подставку, вытер губы тыльной стороной руки и принялся за остальные крылышки.

Острота оказалась именно такой, как надо. Не болезненно острой, чтобы прошибать до слез, но достаточной, чтобы шмыгать носом и отдуваться. Так Джин и поступал, поглощая крылышки попеременно с брусками свежей моркови, окуная ее в холодный сливочный соус. Джин с удовольствием катался на этих вкусовых горках, то погружаясь в пряно-кислую остроту экзотических перцев, а затем возвышаясь в сладковато-кремовую нежность соуса для гарнира.

За это время Монти дважды подал пенное другим гостям и один раз вынес из кухни поднос с длинной вереницей шкворчащих свиных ребер под толстым слоем глазури, пахнущей шоколадом. Где-то возле дальнего бильярдного стола о пол забарабанили орешки, и следом раздался звон разбитого стекла. Тут же загудели мужские голоса, по тону скорее веселые, но не лишенные издевки. Прозвучала грубая шутка про руки из задницы, послышался звонкий женский смех. Монти закатил глаза, цокнул языком и произнес: «Чучи, я сейчас кое-что достану из-под стойки. Это будет пачка новых фисташек, если ты соизволишь убрать за собой, или же дробовик, если опять сделаешь вид, что не при чем. Выбор за тобой».

Мужчине по имени Чуча понадобилась секунда, чтобы сделать правильный выбор. Словно нашкодивший малец, он засеменил к кладовой за совком и щеткой. Бар снова наполнился голосами и расслабленными движениями, а музыка заиграла чуть громче. Монти удовлетворенно кивнул, выложил на стойку два пакетика с орешками и поставил рядом новую миску.

— Теперь только соленый арахис. Лучшего вы не заслуживаете.

Джин поскреб жирный от крылышек пергамент, украдкой облизал палец, не желая расставаться с изумительным букетом острых специй, и с сожалением отодвинул опустевшую доску. Затем он уперся в барную стойку локтями и закрыл глаза, провожая вкусовые ощущения в архивы памяти, в особую картотеку редких жизненных радостей. Детектив непременно вспомнит эти крылышки, если у него спросят насчет идеального ужина перед смертью.

— Перекусил, напарник? — осведомился Монти, на ходу забрав пустую доску одной рукой, а второй протерев столешницу полотенцем, с которым, казалось, никогда не расставался.

Джин успел поднять свою кружку с подставкой, довольно заметив, как слаженно у них с барменом удался этот маневр. Монти одобрительно хмыкнул, не сбавляя шага в сторону кухни.

Перед тем как опустить кружку, Джин взглянул на подставку. Она оказалась не из картона. Материал напоминал какую-то гладкую плотную ткань, похожую на полупрозрачную белесую кожу. Подставку обрамляло тиснение из букв неизвестного алфавита, а картинки не было вовсе. Наверное, это какое-то очень дорогое импортное пиво, а может, даже виски. Джин вытянул подставку перед собой, зажмурил один глаз и сравнил ее с этикетками бутылок на полках за барной стойкой. Ни единого сходства.

— Бирдекель, — послышался голос Монти, вышедшего из кухни с двумя массивными плетеными корзинками, полными жареной картошки фри под шапками тертого сыра.

— Что? — переспросил Джин, возвращая подставку на столешницу и ставя поверх нее кружку.

— Бирдекели — так называются эти подставки, — пояснил Монти, протягивая лотки усатому законнику. — Эти, — он указал на ту, что лежала под кружкой Джина, — мои любимые. Они издалека.

— Импортные? Я так сразу и решил. — уверенно кивнул Джин.

— Да, очень импортные, — усмехнувшись, согласился Монти и обратился к усатому законнику: — вторую порцию отнеси Арсу, а то он отсырел уже у входа сидеть.

Усатый поблагодарил Монти и удалился.

Джин допил свою кружку и отодвинул ее подальше, давая понять, что на сегодня закончил. Монти почти мгновенно подхватил ее и принялся освежать перед очередным наполнением. Джин заерзал на стуле.

— Ладно, — сказал Монти, в снова задействовав свою экстраординарную проницательность, — налью тебе еще одну, а взамен потребую историю. Идет?

— Историю? — тупо переспросил Джин, уже немного захмелев от двух предыдущих порций крепкого пива.

— Именно! — просиял Монти, будто обрадовался поразительной смекалке Джина. — Я наполняю тебе кружку взамен на историю. Такова будет плата. О твоем детстве, молодости, работе. О чем захочешь. И о том, как ты нашел это место. Идет?

— Идет, — сдвинув брови, повторил Джин. — Но я уже сказал, что просто следовал адресу, указанному на бумажке.

Джин выудил из кармана теплый и все еще сырой клочок и протянул его Монти. Тот принял у Джина бумажку, скомкал ее и бросил куда-то под бар.

— Больше она не понадобится. Ты сможешь вернуться сюда когда пожелаешь, напарник. А можешь и вовсе не уходить!

Бармен снова озорно каркнул.

Монти авансом наполнил кружку Джинджера, вернул на бирдекель и прислонился спиной к полкам с бутылками у зеркальной стены. Склянки с благородными напитками тихо зазвенели, будто созывая друг друга послушать рассказ детектива.

— Расскажи мне о жизни, напарник. – тихо и очень серьезно произнес бармен, скрестив руки на груди.

Глава 3. Судьбоносная кассета, пляски со злом и пропажа часов

Джин начал, но вдруг охрип и замолк. Оглянулся по сторонам, проверяя, никто ли не подслушивает. Никто, кроме бармена, не был заинтересован в его рассказе. Вздохнув, Джин промочил горло хорошим глотком и попробовал снова. Поначалу слова давались ему непросто, он постоянно запинался, мыкал и повторялся, но вскоре история, его странная, ни к чему не обязывающая исповедь, полилась сама собой.