Назим Шихвердиев – Песок из лунного света (страница 1)

Песок из лунного света

Вадим

Почему Вадим? Просто неплохое имя — короткое, звучное и легко произносимое. Итак, Вадим…

Непредвиденная ситуация возникла неожиданно, на то она и непредвиденная. Неразрешимых проблем очень мало, если они вообще есть. Мудрые евреи говорят, если у вас есть проблема, которую можно решить за деньги, это вовсе не проблема, а просто расходы.

Примерно так же мыслил и Вадим, разыскивая мастерскую по ремонту компьютеров. Он поднимался по лестнице в здании дореволюционной постройки в самом центре Петербурга. На четвертом этаже перед ним внезапно возник прикрепленный к одной из дверей запрещающий дорожный знак, на котором в красном круге, перечеркнутым двумя перекрещивающимися линиями, было написано известное русское слово из трех букв. А внизу крупными буквами красовалась надпись: «У нас не матерятся!" Выглядело неожиданно и очень смешно.

За полуоткрытой дверью никого не оказалось. Стояло три заваленных всякими бумагами и полуразобранными планшетами стола. Прямо напротив входной двери на стене висела странная картина в виде улитки или закручивающейся воронки, втягивающей в себя то ли обломки непонятных конструкций, то ли что-то другое с кружком бронзового цвета в самом центре. Его рука непроизвольно потянулась к этой бронзовой кнопке на картине. В этот момент Вадим услышал сзади шаги, но уже успел коснулся кружка-кнопки. Последняя вдруг провалилась внутрь, и его, взрослого мужчину, невероятным образом засосало в узенькую дыру. При этом он ощутил моментальное исчезновение собственной материальной сущности. Длилось все лишь мгновение, но Вадим явственно ощутил свой переход в эфирное состояние и ощущение, которое он мог бы назвать дематериализацией.

Все случилось настолько быстро и неожиданно, что сразу Вадим ничего не понял. Компьютерная мастерская уже исчезла. Он стоял на возвышении, а впереди располагалась огромная панель, в отдельных частях которой происходили самые разные события. Почему-то ему вспомнились диорама обороны Севастополя и панорама Волочаевской битвы в хабаровском краеведческом музее. Однако, там какие-то реальные предметы, которые можно было потрогать руками, плавно переходили в нарисованные батальные сцены. Здесь же картины были не нарисованными, а происходили буквально вживую. Удивительно, но это не были телевизионные картинки. При взгляде на любую из них та сразу же непонятным образом приближалась и буквально поглощала смотревшего, делая его непосредственным участником событий.

В левой части пространства шла реальная война, где в траве на краю леса передвигались бойцы в камуфляже с бронежилетами. Вадима они явно не видели, и он сделал шаг вперед. Один из них, находившийся неподалеку от Вадима, удивленно взглянул на одетого в джинсы, светлую футболку и легкую куртку человека, но тут кто-то крикнул: "Птичка!". Послышалось неприятное жужжание над головой со стороны поля. Все, в том числе и оказавшийся поблизости боец, моментально бросились на землю. Спустя некоторое время в стороне прогремел взрыв. Ошарашенный Вадим инстинктивно отпрянул назад, и картинка с лесополосой и бойцами отодвинулась вдаль, уменьшившись до размеров большого телеэкрана.

Вадим перевел взгляд и увидел улицу вечернего города, по которой неспешно прогуливались люди. Их было немного, но выглядели они совершенно реально. Ошарашенный Вадим обернулся — сзади была абсолютная темнота или же просто до невозможности черная стена, от которой захотелось сразу же отвернуться.

Он все еще ничего не понимал, но вдруг на одном из участков «панели» перед собой увидел пляж, самого себя в накатывавших на берег волнах и плещущуюся в них свою дочку. Он перевел взгляд на берег и увидел загорающую, лежа в шезлонге, жену. Он узнал и берег, и отель, где они с семьей отдыхали полгода назад.

Радовавшаяся всему дочка сделала тогда с помощью планшета кучу фотографий экзотической природы и огромных океанских волн. Однако сработало подростковое желание иметь свои собственные секреты, и она в конце поездки придумала пароль для входа в ее собственный новенький планшет. Пароль-то придумала, но запомнить не запомнила. Вернее, в суете, сопровождавшей длительный перелет обратно с пересадкой, просто-напросто его забыла. Дома, когда это выяснилось, предела горю не было. Вадим, неискушенный в компьютерных тонкостях, пообещал разобраться с проблемой. Однако, все оказалось крайне непросто — взломать планшет не удалось никому. Именно это обстоятельство заставило его отправиться в центр города на поиски мастерской по ремонту компьютерной техники, о которой говорили как о последней инстанции на этом пути.

И вот, что называется, приплыли: мастерская, картина, кнопка, панель, война и даже собственная семья на пляже. Вадим, однако, не рискнул вернуться прямо сейчас на пляж, хотя чувствовал, что может это сделать запросто. Надо просто шагнуть за невидимый барьер.

Он снова стоял перед огромной и страшно интересной панелью. Неожиданно к нему вернулось обычное спокойствие. Захотелось пройти по улице вечернего города, и он решил, почему нет? Усилий делать не пришлось. Его взгляд буквально притянул улицу, и Вадим шагнул на тротуар. Неподалеку оказался ирландский паб.

— Это как раз то, что требуется именно сейчас, — мелькнуло в его голове.

Вадим взглядом притянул картинку, спустился по ступенькам вниз и открыл довольно массивную дверь. Бар оказался полупустым. Он прошел в дальний уголок и присел за небольшой столик с двумя удобными креслами друг напротив друга…

Макс

Макс был компьютерным богом. Так, во всяком случае, считали все его знакомые и друзья. На самом деле никаким богом он, конечно, не был, но в своем айтишном деле разбирался прилично. За это Макса и уважали знающие его люди. Круг общения у Макса был, правда, весьма ограничен. Да и откуда ему было быть широким, если вся жизнь проходила у экрана компьютера в виртуальном пространстве.

Был обычный день. Макс с утра пытался разобраться с «заглючившим» ноутбуком клиента, но дела не ладились. Не сработали и три выпитые чашки кофе. Мозгу они не помогли, но почки подключили на полную. Макс потянулся и решил пойти "проверить санитарное состояние" ватерклозета, как говорил один из его друзей. Отсутствовал он недолго, но подходя к двери своей кандейки, как он любовно-иронично называл мастерскую, обнаружил стоящего за ней мужчину, рассматривавшего висящую у него на стене картину.

В этот момент Макс увидел, как мужчина неожиданно резко дернулся всем телом и рухнул на пол. Он лежал на спине прямо на проходе в кандейку. Что делать в подобных случаях Макс ни сном, ни духом не ведал. Тело мужчины распласталось на полу у его ног. Он не дышал, и Макса объял ужас. Внезапно кто-то оттолкнул его и начал делать лежащему незнакомцу закрытый массаж сердца, резкими толчками надавливая на грудь. При этом человек, склонившийся над стремившимся прорваться на тот свет, не забывал периодически вдувать в рот умирающему воздух, одновременно зажимая ему нос. Он явно знал, что делать и, возможно даже был профессионалом в своем деле. Сколько все это длилось, Макс даже не представлял. Ему казалось, что прошла целая вечность, пока лежащий человек не сделал первый самостоятельный вдох.

Реанимировавший его посетитель прекратил свои толчковые упражнения на груди, прощупал пульс на шее пациента и сам облегченно вздохнул и встал. Но не расслабленно, а деловито.

Был он среднего роста, не богатырского, но крепкого сложения. Глядя на растерянного Макса и, видимо, понимая его состояние, ровным голосом распорядился:

— Вызывай "Скорую".

И тем же ровным голосом добавил:

— 03.

Макс моментально очнулся и кинулся к телефону, лежавшему на его столе.

"Скорая" приехала быстро. Все это время реанимированный мужчина продолжал лежать на спине и ровно дышал, но в сознание не приходил. Реаниматор, назвавший себя Михаилом, периодически щупал пульс на его руке и явно контролировал ситуацию. Когда бригада «Скорой» появилась в мастерской, Михаил представился начальником реанимационного отделения Военно-медицинской академии, профессионально изложил обстоятельства и вместе с Максом помог бригаде «Скорой» при транспортировке пациента в машину. Они обменялись со «скоропомощным» доктором телефонами, и машина с пациентом укатила.

Обалдевший от всего увиденного и пережитого Макс проводил спецавтомобиль глазами и поднялся вместе с Михаилом к себе в мастерскую.

Глядя на последнего, как на бога, не нашел ничего более умного как спросить:

— Он будет жить?

И тут же подумал:

— Прямо как в кино.

Михаил пожал плечами:

— Должен, но без гарантии.

Перешли к бытовым проблемам, приведшим Михаила в мастерскую. Они оказались совсем мелкими и Макс разрешил их в момент.

Михаил не был расположен к обсасыванию деталей происшедшего. Он выглядел моложаво, но был значительно старше Макса, немногословен и рассудителен и вскоре удалился, оставив Макса переживать заново события этого дня.

Максу же они показались невероятными. Клиническая смерть посетителя (именно так обозначил это состояние реаниматолог Михаил), внезапный ужас, охвативший самого Макса при виде бездыханного тела человека и ощущение своего бессилия и полной безысходности ситуации, чудесное (иначе не назовешь) появление «архангела» Михаила, приезд «Скорой». Слишком много всего. Работать он уже не мог, сидеть в мастерской не видел смысла и потому быстро собрался и вышел на улицу.