Назим Шихвердиев – Песок из лунного света (страница 4)

В те времена везде стояли очереди. Чтобы купить что-нибудь дефицитное (а дефицитом было практически все) или, например, попасть в кино, надо было выстоять длиннющую очередь. У Пескаря для этого была своя метода. Он подходил к очереди, выбирал кого-то из парней, стоящих не у самой кассы, а чуть подальше, где еще ажиотаж не достигал апогея. Пробирался к парню и с невинным лицом просил его взять еще пару билетов. Для тех, кто не соглашался сделать это сразу, был неубиенный аргумент:

— Разве я бы для тебя не сделал этого?

Повторять просьбу не пришлось ни разу. Такова житейская психология, хотя сам Пескарь смеялся и говорил, что скорее всего он всем бы отказывал.

На экзамен заходили с интервалом в несколько человек, чтобы можно было передать пояс с ручками товарищу. Первым обычно шел Пескарь, в середине группы заходил Малой, а в самом конце — специализировавшийся на шлифовке ручек Спидвей. Впрочем, порядок захода практически не сказывался на результате. Да и шпаргалки были лишь вспомогательным элементом. Учились они и так хорошо, все трое сдавали чаще всего на пятерки. Пескарь свою первую четверку получил аж на пятом курсе из-за непредусмотренного конфликта с экзаменатором. И вообще, двое «гномиков» получили дипломы с отличием, а третий, «шлифовальщик» Спидвей, хоть его и не получил, но впоследствии стал профессором, в отличие от своих друзей, которым нравилась другая, не профессорская, жизнь.

Окончание обучения искусству врачевания отмечали в ресторане. По существовавшим в стране правилам всех молодых специалистов отправляли отбывать обязательную трудовую повинность куда-нибудь в провинцию. Поработать «земским доктором», по мнению руководства государства, не мешало никому: побыть поближе к народу, набраться житейского опыта.

Вышли из ресторана, и тут Пескарь вспомнил, что надо оповестить родителей о важных переменах в своей судьбе. Для этого нужна была почта с телеграфом. Как обычно, пьяному Шуре сделать это надо было не просто срочно, а экстренно. Пока сидели в ресторане такой потребности связаться с родителями не было. Теперь же у него засвербило в заднице. Шура увидел на улице припаркованное у входа в «кабак» такси, распахнул дверцу и громко обратился к водителю:

— Шеф, гони к вокзалу.

— Тот обалдело посмотрел на пьяного Шуру.

— Да тут идти-то 5 минут.

— Неважно. Плачу четвертной!

Реально поездка стоила меньше рубля. Таксист, видя пьяного Пескаря и чуя подвох, уперся, что не поедет. Тогда вмешался Поддувало, и они с водилой договорились поехать за 5 рублей, выплаченных сразу.

На почте у окошка для приема телеграмм никого не было. Шура взял бланк и нетвердой рукой начертал:

— Красный в кармане, еду в ж…пу.

Увидев текст, телеграфистка отказалась посылать такое сообщение. Пескарь возмутился, причем так громко и эмоционально, что все повернулись к нему и ждали развязки.

— Отправляйте, как написано, шумел Пескарь, я за все плачу, размахивая четвертным. Ситуацию быстро выправил Поддувало. Он отобрал у Пескаря купюру, взял новый бланк и написал:

— Красный диплом получил, еду в Шумаковку.

Телеграмма была успешно отправлена родителям по обычному тарифу.

Пескарь на этом не успокоился, но орать перестал. Они вышли на улицу и пошли в другой кабак для продолжения праздничных мероприятий. Спектр желаний у Пескаря сменился. Он почему-то решил посетить Русский музей. Но к тому времени «ночь музеев» еще не была придумана, и, в связи с поздним временем. учреждения культуры уже не работали. И тут Шуру осенило. Рядом с Русским музее была военная комендатура, где в былые времена сидел за какие-то прегрешения вроде участия в дуэли с сыном французского посла Барантом поручик Михаил Лермонтов. Шура не был ни поручиком, ни Лермонтовым, ни даже Михаилом, но решил, что будет несправедливо уехать из великого города, не посетив этого памятного места. И он пошел сдаваться в военную комендатуру.

Ему и на этот раз не подфартило. В комендатуре именно в тот день оказались знакомые ему офицеры из Военно-медицинской академии. Они посмеялись, увидев пьяного Шуру, но дать ему посидеть в камере, где свое наказание отбывал великий поэт, отказались. Нашли ему такси и отправили домой.

В итоге все закончилось в общаге, где уже плохо стоящий на ногах Пескарь высадил ногой нижнее закрашенное краской окошко в стеклянной двери и, рыдая, упал на грудь уже спящему товарищу, учившемуся на курс ниже. Тот обалдело внимал пьяным переживаниям Пескаря:

— Шесть лет я пахал, как дятел, а меня, несмотря на красный диплом, отправили в ж…пу! И где же в мире справедливость? — рыдая, вопрошал Шура.

Со временем Пескарь, поколесив по стране, перебрался в столицу и устроился в научно-исследовательский институт, занимавшийся проблемами выживания в космосе. Проблем было много. Во-первых, туда надо долететь. Это задача техническая. Во-вторых, там надо выжить. А это уже биологическая проблема. В-третьих, в космосе тоже надо чем-то заниматься. Вот вам и социальный аспект. В общем, непаханое поле проблем. Так Пескарь нашел свое место — и в космосе, и в жизни. Там же успел повзрослеть настолько, что даже слегонца состарился.

Работа была, что называется, не пыльная. Когда-то на заре развития космонавтики все здесь шумело, гудело и вертелось. Сейчас же учреждение сохраняло видимость активной деятельности, реальная же работа переместилась в другие центры. Один из проработавших здесь не менее четверти века сотрудников для иллюстрации эффективности своей работы показал своему зашедшему сюда старому приятелю свой рабочий компьютер. Он просто поднял над столом новенький монитор, который не был ни с чем и ни с кем соединен, т. к. мониторы закупили (они стоили относительно недорого), а сами компьютерные блоки — нет. Относительно недавно у них сменилось начальство, что и вызвало описанные перемены. Компетентность главного начальника проявилась при его знакомстве с новым подведомственным подразделением. Войдя в кабинет, он увидел разложенные одном из столов девять аккуратных стопочек листов бумаги с печатными текстами. Начальник пересчитал стопочки. Хозяин стола на вопрос, что это за бумаги, ответил, что готовит обзорную статью по определенной проблеме. Реакция начальника была мгновенной и крайне негативной:

— Я — ваш начальник, и у меня на столе больше трех стопочек документов не бывает, а у вас — девять!

Слава богу, никто не стал поднимать над столом стоявший на нем декоративный монитор. Шеф все равно бы не понял, но появился бы еще один повод для нагоняя.

Вообще-то всех все устраивало, особенно Пескаря, который ходил на работу с удовольствием, т. к. она давала возможность общаться с самыми разными людьми и излагать им свои постоянно возникающие новые и твердо устоявшиеся старые концепции. Старые подходили для общения с малознакомыми людьми, новые же излагались ближайшему окружению. По мере разрешения проблем и перевода их в разряд не космических, а банально бытовых жизнь в Институте постепенно затухала, но вокруг Пескаря она кипела всегда.

Однажды к Пескарю смущенно подошла с просьбой молоденькая девочка, работавшая лаборанткой в соседнем отделе. Просьба была весьма деликатного свойства, что и вызвало смущение девушки. Им в отдел для не вполне понятных Пескарю исследований (мало ли что может пригодиться в космосе?) понадобился фаллоимитатор, причем максимально крупного размера. Видимо для большей наглядности. Его требовалось просто-напросто купить. Где они продаются было не совсем понятно, но начальство решило, что логично их искать в секс-шопе. Девушка-лаборантка была направлена именно туда.

Девушка была застенчивая и, немного подумав, решила обратиться с просьбой сопроводить ее к кому-нибудь из работающих с ней в одной «конторе» мужчин. Ее выбор пал на Пескаря. Не согласится ли уважаемый взрослый коллега сопроводить ее в данный магазин? Купить фаллоимитатор нужно в секс-шопе, но девушке идти туда одной неудобно.

Выслушав просьбу, Пескарь сначала обалдел. Несмотря на свой уже почтительный возраст, он никогда не был в подобных магазинах, но идея понравилась ему своей оригинальностью. Время на работе текло медленно и заунывно, Пескарь большую часть времени скучал, а тут такое интересное предложение. Как уже говорилось, он сам никогда еще не был в секс-шопах, а потому пригласил с собой еще одного мужика в возрасте за пятьдесят.

Нашли координаты нужного места и вскоре оказались у дверей небольшого магазина без бросающейся в глаза рекламы, но с нужной им надписью «Секс-шоп». И вот эта троица входит в специализированный магазин. В довольно большом торговом зале они сразу немножко оторопели от выставленной на витринах продукции. Из ниоткуда возникшая единственная продавщица оценивающе смотрит на них и спрашивает, нужно что-то конкретное или они зашли просто так поглазеть?

Оба мужчины еще не отошли от первого впечатления и пока думали, что сказать, вперед вышла пришедшая с ними девушка и очень просто поинтересовалась:

— А что у вас есть новенького?

Пескарь не выдержал и громко заржал. Дальше все пошло как по маслу. С тех пор фраза «А что у вас сегодня есть новенького?» прочно вошла в арсенал Пескаревских «горбушек», и он стал пользоваться этим приемом повсюду. Зайдет куда-нибудь в магазин: «А что у вас есть новенького?» В кафе — тот же вопрос, уж не говоря о визитах к коллегам в соседние отделы.