Назим Шихвердиев – Песок из лунного света (страница 5)

В общем эпизодов в жизни Пескаря было много, все не опишешь. Хотя стоило бы, хотя бы потому, что работа, связанная напрямую с космосом, не могла не повлиять на мировоззрение самого Пескаря. Его высказывания и периодические ораторские выплески, конечно, не отличались научностью в традиционном понимании этого термина, но и не подходили под стандартные житейские трафареты. Например, Луна для Пескаря больше была не астрономическим объектом, куда надо проложить маршрут, где надо было продумывать варианты освоения территорий. Его интересовало значение Луны для жизни человека, ее влияние на его биологию и психику. Заниматься серьезными исследованиями в этой области не было стилем Пескаря, но общение с коллегами и собственная интерпретация разных услышанных от них фактов ему нравились.

Однажды при очередных дебатах о Земле, космосе и человеке Пескарь в присущем ему категоричном стиле заявил.

— В нашей жизни самую большую значимость представляют две вещи — луна и песок.

Все удивленно воззрились на Пескаря. Ему это понравилось, и он продолжил.

— Луна — это Космос. Она вообще может быть связующей всех людей инстанцией, через которую идет общение между всем живым на нашей планете. А все остальное — это песок.

Пескарь на минуту умолк, наслаждаясь наступившей тишиной. После паузы Пескарь развил свою мысль.

— Что такое песок? Это — кремний, самый распространенный минерал на Земле, т. е. фактически материальная основа нашего мира. Вот вам прямая связь между живым и неживым. Свяжите все воедино — получите настоящую картину нашего мира.

Сонное царство

Однажды еще до истории со злополучной кнопкой во время пятничных посиделок разговор зашел о снах. И тут Никита крайне удивил Вадима неожиданной новизной взглядов на сон. Впрочем, новизна была только для Вадима. Как оказалось, все это было известно уже в годы учебы Никиты на врача. Учился он хорошо, все давалось легко, но некоторые вещи просто поражали.

Очень много зависит от учителей. В институтах, университетах и академиях они называются преподавателями, ассистентами, доцентами и профессорами, но суть от этого не меняется. Никите на цикле по психиатрии попался молодой, амбициозный, но очень грамотный «препод». Именно он пробудил в нем интерес к деятельности мозга. Правда, жизнь сложилась так, что Никита ушел в далекую от познания высшей нервной деятельности и чисто практическую сферу медицины — хирургию. Но интерес к особенностям функционирования головного мозга не угас насовсем.

Так вот, однажды Никита за кружкой пива поведал друзьям то, что он слышал о снах еще в молодые годы. Эта информация поразила всею компанию. Оказывается, когда мы спим, наш мозг ведет себя неоднозначно. Есть разные фазы сна — «медленный» сон, при котором расслаблено не только тело, но и центральная нервная система. В эту фазу человек полностью расслабляется. Если в это время записать потенциалы его мозга, то они будут представлены невысокими медленными волнами с низкой частотой колебаний. Возможно поэтому его и назвали медленным. Он может длиться часа полтора.

Затем наступает фаза быстрого сна. Запись потенциалов мозга в это время аналогична тому, что демонстрирует мозг во время бодрствования. Если осторожно приподнять веки спящего, можно увидеть, что глазные яблоки его вращаются. Именно в это время человеку снятся сны. Во всяком случае, если его разбудить в это время, он сможет рассказать, что видел во сне. Если же человек просыпается в фазу медленного сна, он обычно не помнит никаких сновидений. Их как бы нет. Обе фазы сна в течение ночи чередуются. Просыпаться желательно во время медленного сна. Тогда человек чувствует себя отдохнувшим. Если человек просыпается в фазу быстрого сна, он говорит, что видел сновидения, но часто отдохнувшим себя не чувствует.

В быстром сне человек как бы проигрывает жизненные ситуации заново и "выпускает пар", не давая мозгу "перегреться и взорваться". Если лишить человека "быстрого сна", пробуждая его каждый раз, как только тот начинается, то он просто сойдет с ума так же, как человек, полностью лишенный сна, хотя суммарно реального отдыха достаточно за счет медленной фазы. Фаза "быстрого сна" длится минут 40–45. Затем все повторяется.

Услышанное взбудоражило воображение всей компании, включая Вадима. Когда его что-то интересовало, он сразу же лез в интернет. Раньше шел в библиотеку, даже несмотря на то, что это требовало времени и определенных волевых усилий. Однако, то, что он узнавал, перелистывая книги в поисках нужной ему информации, доставляло ему удовольствие.

Панель

…И вот теперь, сидя за столиком ирландского бара, Вадиму пришла забавная детская мысль, что он попал в «царство быстрых снов». Он оглянулся, поискал глазами знакомую светящуюся панель и неожиданно увидел ее. Она висела на стене, и поначалу Вадим принял ее за плазменный телеэкран. Взгляд его стал притягивать панель.

Вдалеке он различил огромное ровное пустое пространство и разбегающийся для взлета истребитель. Не современный, а более полувековой давности. В молодости Вадиму довелось служить срочную службу в авиационном полку. К технике его не тянуло, но, когда видишь самолеты ежедневно, какие-то их типы начинаешь узнавать. Взлетающий самолет был явно из времени, предшествовавшего службе Вадима.

Внезапно картинка с взлетающим истребителем исчезла и сменилась домашней обстановкой квартиры времен годов начала шестидесятых. Он увидел одного из пилотов своего полка. Тот был невысокого роста, крепким и доброжелательным, в общении — простым и доступным, хотя и был единственным в полку «летчиком-снайпером». Это была высшая категория у военных летчиков, или как они сами себя именовали — пилотов. Слово летчик было официальным. Например, была должность "старший летчик", хотя "младшего летчика" не было. Это формально. При неформальном общении, особенно застольном, принято было именоваться пилотами.

Звали увиденного Вадимом молодого пилота Валерий Павлович, прямо как известного героя-летчика Чкалова. Только фамилия была другая — Шабалин. Вадим увидел его таким, каким знать в принципе не мог — совсем молодым лейтенантом, видимо, только недавно прибывшим из училища. Однако черты лица легко узнавались, да и тембр голоса у человека меняется с годами несильно.

Валерий Павлович только что вернулся с ужина. Это было обязательное мероприятие, которое пропускать было просто нельзя. Иначе доктор мог даже не допустить к полетам, а это была практически высшая мера наказания. Все пилоты жили, да и живут небом.

Кормили их в летной столовой замечательно, что было огромным подспорьем в семье в те далекие и трудные послевоенные десятилетия. Семьи могли кормиться по-разному, но пилоты должны были питаться усиленно. Дефицит продуктов, имевшийся повсеместно, военной авиации не касался. Начпрод мог пойти под трибунал, если бы не обеспечил должное качество питания летного состава. Но под трибунал никто не шел. Находили все — и мясо, и рыбу, и обязательные копчености, и шоколад. Сладости многие все же доносили до детей и жен, но все остальное полностью съедалось в столовой. На аппетит из молодых здоровых парней никто не жаловался. Вот и весь сказ.

Войдя в свою маленькую, но отдельную однокомнатную квартирку, Валерий обнял молодую стройную жену Татьяну, приехавшую с ним после свадьбы по окончании училища. Та на кухне уже приготовила творожники и вскипятила чай.

Долго не сидели, под утро Валере надо было лететь военно-транспортным «бортом» в другой гарнизон перегонять новые самолеты. Достаточный по времени сон тоже входил в обязательную программу жизни пилотов. Уследить за этим и проконтролировать со стороны выполнение подобного требования невозможно, но, как и спортсмены в большом спорте, многие пилоты относились к соблюдению режима серьезно. Однако и любовь никто не отменял. Молодая пара бросилась в расстеленную заранее постель, а Вадим перевел взгляд на панель. Непостижимым образом он мог «прокручивать» картинку вперед или назад. Объяснить, как это делается, он не мог, а прокручивать мог. Вадим снова перевел взгляд в сторону и увидел взлетающий транспортный самолет, у которого внезапно глохнет мотор. Самолет падает, взрывается и его охватывает пламя. Ужас охватил Вадима, понимая, что гибель этого молодого парня неминуема, а любовь и счастье очень скоро превратятся в неизбывное горе. Решение пришло неосознанно, но моментально.

Невероятным усилием воли Вадим вошел в пространство комнаты и передвинул стрелку звонка будильника вперед. Что будет дальше, он знал наперед. Обычно исключительно пунктуальный и дисциплинированный лейтенант Шабалин проспал вылет. Он прибежал к КПП, откуда должен был отходить автобус с летчиками на аэродром с небольшим, но все же опозданием. Быстро добраться до взлетного поля самому в столь ранний час было практически невозможно. Надо было по пустынной дороге, где ходит только спецтранспорт, пробежать три километра. И Валерий побежал в надежде все же успеть на борт. Но буквально через несколько минут услышал шум моторов взлетающего «транспортника» и увидел поднимающийся в небо корпус самолета. Валерий в бессилии что-либо изменить остановился на пустой дороге.