Найо Марш – Роковая ошибка (страница 47)

– Да.

– Там есть чулан, знаете? Где хранятся швабры и пылесос.

Она кивнула. Влюбленная пара поднялась, собираясь уходить. Мужчина подал девушке пальто. Оба посмотрели на Аллейна и сестру Джексон. Та пошарила в сумке и вынула пачку сигарет.

– Простите, я бросил курить и не держу при себе сигарет. Но могу по крайней мере дать вам прикурить, – сказал Аллейн и протянул ей зажигалку. Она неловко прикурила. Дверь закрылась за влюбленной парой. Игроки закончили партию и шумно решили перейти в бар. Когда они ушли, Аллейн сказал:

– Вы ведь отдаете себе отчет – ну, разумеется, отдаете – в том, что автор этой угрозы должен был вас видеть?

Она уставилась на него и сказала, стараясь изобразить ироническую, как ему показалось, усмешку:

– Естественно.

– Да, это очевидно, не так ли? И вы помните, что я вам показывал цветок, который мы с инспектором Фоксом нашли в чулане?

– Конечно.

– И что такие же лилии лежали в умывальнике ванной комнаты миссис Фостер?

– Естественно. То есть… я видела их потом. Когда мы пользовались желудочным зондом. Мы прочищали его под краном в ванне. Так было быстрее, чем потом выгребать все из умывальника.

– Из этого безоговорочно следует, что человек, обронивший цветки в чулане, это тот же человек, который положил лилии в умывальник. Следует ли из этого также то, что именно он и вас шантажирует?

– Я… да. Может быть.

– А как вы думаете, следует ли из этого, что шантажист и есть убийца миссис Фостер?

– Но вы же не знаете. Вы не знаете наверняка, что она была… ну это самое.

– Полагаю, что знаем.

Ей бы – роскошная плоть, никаких мыслей, счастливая, как дитя, – резвиться подобно «рубенсовской женщине» в какой-нибудь идиллической декорации вместо того, чтобы дрожать, как желе, здесь, в пабе.

– Сестра Джексон, – сказал он, – почему вы не сказали ни коронеру, ни полиции, ни вообще кому бы то ни было, что в тот вечер заходили в двадцатый номер около девяти часов и видели миссис Фостер спящей в своей постели?

Она несколько раз открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная из воды.

– А меня никто не спрашивал, – ответила она наконец. – С какой стати я должна была это говорить?

– Вы уверены, что миссис Фостер спала?

И снова ее губы зашевелились беззвучно, прежде чем она произнесла:

– Конечно, уверена.

– Она не спала, не так ли? Она была мертва.

Распашная дверь открылась, и в паб вошел Бейзил Шрамм.

– Я так и думал, что найду вас здесь, – сказал он. – Добрый вечер.

Глава 8

Кладбище (II)

– Вы позволите присоединиться к вам? – спросил доктор Шрамм. Складки, пролегавшие у него от ноздрей к уголкам рта, стали еще глубже. Ухмылка получилась почти мефистофельская.

– Прошу вас, – сказал Аллейн и, повернувшись к медсестре, добавил: – Если сестра Джексон не возражает.

Та сидела, поджав губы, смотрела в пустоту перед собой и молчала.

– Молчание – знак согласия, – пошутил доктор Шрамм. – Я надеюсь. – И сел за стол.

– Что будете пить? – спросил он.

– Я – больше ничего, благодарю вас, – ответил Аллейн.

– На службе?

– Увы.

– Точно?

Сестра Джексон встала.

– Боюсь, мне надо идти, – обратилась она к Аллейну, с сомнительным успехом стараясь сохранять светскость манер. – Я и не думала, что уже так поздно.

– Еще не поздно, – сказал Шрамм. – Сядьте.

Она села. Первый раунд – за доктором, подумал Аллейн.

– Звонок возле вас, Аллейн, – продолжил Шрамм. – Будьте любезны.

Аллейн нажал кнопку на стене у себя над головой. Шрамм наклонился вперед, на Аллейна сильно пахнуло виски, он заметил, что глаза у доктора налиты кровью и взгляд не вполне сфокусирован.

– Я случайно проезжал мимо, – небрежно пояснил тот и, склонив голову к сестре Джексон, добавил: – И заметил вашу машину. И вашу, суперинтендант.

– Сестра Джексон оказала нам любезность прояснить кое-какие детали.

– Это, кажется, называется «оказать помощь следствию»? Как правило, в нехорошем смысле.

– Вы начитались желтой прессы, – пошутил Аллейн.

Подошел официант. Шрамм заказал большой скотч.

– Уверены, что ничего не хотите? – уточнил он, обращаясь к соседям по столу, потом снова к официанту: – Поправка: принесите два больших скотча.

– Только не для меня. Это точно, – сказал Аллейн.

– Два больших скотча, – повторил Шрамм, повысив голос. Официант с сомнением взглянул на Аллейна.

– Вы слышали, что я сказал, – упорствовал Шрамм, – два больших скотча.

Аллейн решил, что это тот случай, когда следует стерпеть лишнюю каплю сумасбродства. Одно неверное движение с его стороны – и он все испортит.

За столом воцарилась полная тишина. Официант ушел и вернулся. Громко тикали настенные часы. Доктор Шрамм очень быстро прикончил первый из двух стаканов и, продолжая улыбаться, принялся за второй. Его он пил медленно, сосредоточенно, смакуя, покачивая содержимое. Сестра Джексон сидела абсолютно неподвижно.

– Что она вам тут рассказывала? – вдруг требовательно поинтересовался Шрамм. – У этой дамы богатая фантазия, вы должны это иметь в виду. Если быть совсем-совсем честным и откровенным, она первостатейная лгунья. Не так ли, милая?

– Вы следили за мной.

– Прошло много времени, с тех пор как я перестал это делать, дорогая.

На миг Аллейн представил, как приятно было бы врезать доктору Шрамму.

– Вынужден настаивать, – сказал тот. – Вы уж простите, но сами видите, как складывается обстановка. Я отлично отдаю себе отчет в том, что вы подумаете, будто у меня был мотив для совершения этого преступления, если преступление и впрямь имело место. Поскольку я наследник – постольку я и подозреваемый. Конечно, бесполезно с моей стороны говорить, что я сделал предложение Сибил не, – он наставил указательный палец на Аллейна, – не потому, что позарился на ее деньги, а потому, что любил ее. Да, любил, и именно в этом, – он уставился на сестру Джексон, – вся беда. – Речь его разносилась теперь по всему залу и напоминала монолог пьяного комического персонажа какой-нибудь пьесы. – Тебе бы хотелось, чтобы все было именно так. Тебе бы хотелось верить, что я вернулся из Лондона раньше и убил ее ради денег. Ты же настоящая рехнувшаяся сука. Господи, ты ведь даже грозила, что сама до нее доберешься. Что, не правда? Ну, грозила ведь? Где этот чертов официант?

Он встал, навис над столом и, опираясь на него левой рукой, правой нажал кнопку на стене над головой Аллейна, вдали послышался звонок. Лицо Шрамма находилось в трех дюймах от лица Аллейна. Сестра Джексон съежилась на своем стуле.

– Какая мерзость! – воскликнула она.

Аллейн оторвал доктора Шрамма от стены и усадил на стул. Потом направился к двери, из которой должен был выйти официант, и когда тот появился, показал ему свое удостоверение.

– Джентльмену уже достаточно, – сказал он. – Я все улажу сам. У вас ведь есть черный ход?

– Да, есть, – с опаской подтвердил официант и после заминки добавил: – Сэр.

– Он собирается заказать еще один скотч. Вы можете соорудить слабенький напиток, чтобы он выглядел как двойной скотч? Вот вам – это за все и сдачи не надо. Договорились?

– Большое спасибо, сэр, – ответил официант, мгновенно оживившись от любопытства и благодарности. – Сделаю все, что смогу.